Николай Новиков – Ты обязательно выживешь. Том 1 (страница 20)
— Хрю!
Наверное, так тебя приветствует Посмертие?
Глава 5
Ох, как я этого ждал! Теперь наконец самое интересное за весь этот дурдом и самое интересное лично для меня во всём Посмертии — сбор добычи.
Что-ж… поехали!
Первая остановка — одна из палаток. Грязно, тухло, темно, но всё впечатление исправляет запечатанный сундук посередине. С учётом, что монстры их открыть не могут, а добыча внутри случайна… ох, в груди снова заиграло лудоманское сердечко.
— Хоть бы рюкзак выпал… — уже заговаривал я, медленно открывая крышку.
Внутри лежало вяленое мясо, мешок крупы, две фляги, земная аптечка и бутылка без этикетки с мутной жидкостью, похожей на самогон!
Провиант! Ха, говорил же, что нужно грабить лагерь! Теперь есть на что прожить хотя бы пару дней, и это только с одного сундука!
Я тут же схватил флягу, открутил и понюхал. Вода. Настоящая вода! Я присосался к горлышку как ребёнок к сиське! Пил долго, не отрываясь, ощущая каждую холодную капельку в пересохшем после заварушки горле, пока не осушил половину.
— Вху-у-у-у…
А затем тянусь к мясу! М-м-м, какое вкусное! Жёсткое, солёное, с дымком и каким-то пряным привкусом. Я жевал медленно, с наслаждением, и впервые за всё это время не думал вообще ни о чём — ни о трупах снаружи, ни о Невесте, ни о ноже с пульсом.
Впервые за всё это время чувствую какое-то… облегчение? Его, и истинное удовольствие от того, что я жив и могу сидеть в тишине и жевать вкусное вяленое мясо.
— Я точно это заслужил… — с тусклой ухмылкой ободряю я сам себя, сидя в полной тишине.
Аптечка оказалась сейчас бесполезной — как с оторванными ногтями, разбитым носом и сломанной ключицей мне помогут бинты и зелёнка? Но добыча безусловно ценная. Берём.
— Умоляю… дайте рюкзак, — вздыхаю я, направляясь дальше.
Следующий сундук стоял у клетки. Я откинул крышку и первым делом увидел… о-о-о! Вот это уже другой разговор! Зелёное зелье в маленькой колбе!
Дальше достаю мешочек с серебряными монетами внутри. Дальше шла земная граната, Ф-1 если не ошибаюсь. А затем — кожаные наручи, аккуратные коричневые и с ремешками.
«О-о-о», — я широко улыбнулся, — «Ну вот это уже другой разговор!»
Монеты я покрутил в руке и бросил обратно, — по словам матери, никому они в Посмертии не сдались, буквально мусор, — наручи надел сразу, гранату в карман, а зелье откупорил и выпил залпом.
О! Вкус сладкий, тёплый, будто чай с мёдом! Пока эффекта нет, но за час, думаю, буду куда живее.
— Рюкзак… рюкзачок мой… — мне уже становилось плохо.
Я обошёл лагерь по кругу, и нашёл ещё один сундук у стоянки кабанов. Бенджамин к стоянке, кстати, подходить не захотел. Неприятные воспоминания? Ну, судя по надорванному уху и побоям… бедный хрюндель. Как животных вообще можно обижать?
В сундуке оказался, небольшой набор для готовки, кремень, трут, моток верёвки, и… одежда! Но ноль рюкзаков.
— Да ё-ё-ёп! Сраный казик, да дай хоть что-то для переноса вещей! — уже не выдерживал я.
Однако и ЭТО — всё полезное! А одежда так вообще! Моя-то увы порвана в нескольких местах, всё в кровище, поту и грязи, и уже, честно говоря, больше напоминает лохмотья, чем одежду. Носить это дальше — себе дороже.
Зато новенькие хлопковые средневековые штаны и синтетическая хайтек рубаха сшиты будто под меня. А берцы свои оставлю — они неубиваемые.
У меня нет выбора, кроме как переодеться. Это логично! Но всё же… эх, пятнадцать лет я в ней тренировался. Ну, не в этой конкретной, но в такой же. Мама купила, когда мне было пять — маленькую, детскую, смешную. Потом другую. Потом ещё. Ей нравятся военные мужчины — говорит, что батя мой такой же, и военная форма Посмертия ему очень шла.
«Ладно», — выдохнул я, — «Спасибо за службу».
И переодевшись, я бросил прошлую форму в костёр.
Ткань вспыхивает, начинает тлеть и чернеть. Я смотрю, как пламя пожирает последнее, что связывало меня с Землёй. С тем, кем я был до Посмертия.
От прежнего меня остался лишь разум.
— Хрюк? — Бенджамин подходит и трогает носом мою ногу.
— Всё нормально, друг, — говорю я тихо, — Просто прощаюсь… с прошлой жизнью, — поднимаю голову, смотря на трупы, — И приветствую новую, полагаю.
Посмертие — довольно сентиментальное и метафоричное место, не находите?
Ладно. Последний из не секретных сундук — пришла пора идти и к нему. Он стоял в палатке хобгоблина, что логично. Заходить туда не хочется, честно говоря, но раз уж начал грабить лагерь — надо грабить до конца.
Здесь вонища ещё хуже — кровь, пот, что-то гнилое. Шкуры на полу, кости в углу, и посередине сундук побольше предыдущих, с железными полосами по бокам. Ну и… да, два женских трупа на мягких плотных шкурах.
Я… я даже не хочу на них смотреть. Мне не хочется знать, что именно с ними происходило. Нахер.
В итоге я просто открываю сундук.
Рюкзак.
— РЮКЗАК!
«ДА!» — я буквально схватил его обеими руками, — «ДА, ДА, ДА!»
Кожаный, добротный, с широкими лямками и кучей карманов — настоящий, крепкий, не какое-то дерьмо! Я чуть не расцеловал его!
Да у меня сейчас инфаркт с эрекцией случится! О-о-ох!
До этого я не знал, КАК вообще вытаскивать всё добро из лагеря! Ну что, в руках нести? В зубах? А теперь — рюкзак! Значит, можно нагрузиться по полной и не бояться, что что-то потеряю по дороге!
«Красота», — прижал я его к груди, — «Ты моя прелесть»
Но это ещё не всё. Наконец завоз! Наконец везёт с предметами!
Ведь под рюкзаком лежал последний предмет. Шприц. Серебристый корпус, прозрачная капсула с густой синеватой жидкостью.
Я читаю это один раз. Второй. Третий.
И коварная ухмылка медленно расползается по моему лицу.
— А вот и гарантия хорошего старта в следующем рейде, — шепчу я, вертя шприц в руках, — Или, если продать… ещё одна неделя кайфового проживания в хорошем месте со вкусной едой и мягкой кроватью. Варианты, варианты… хорошо, когда они есть.
Я надеваю рюкзак, и лямки врезаются в разорванное плечо. Засовываю нож за пояс. Собираю всё что нашёл до этого, и перед уходом обхожу мёртвые тела. Печально, да, но если их предметы просто пропадут — будет ещё печальнее.
После осмотра я забираю лишь разряженную электрическую дубинку на продажу и, недолго думая, с грустью оставляю молот Француза — не рискну тащить.
И в конце я подхожу к катане Невесты. Оружие лежало в стороне, куда упало после боя, и слабо мерцало, ожидая активации. Тяжёлое, но очень хорошо сделанное. В руке лежит превосходно. Нет смысла это оставлять.
Заодно будет напоминанием, что в Посмертии любое хорошее — временное.
— Ну, теперь пора, — вздыхаю я, сжимая катану, — Бенджамин! Валим из этого гадюшника…
И перед выходом я позволил себе последний взгляд назад — на лагерь, на трупы, на догоравший костёр, на тела людей, которые шли со мной и не дошли. Короткая мысль, тяжёлый вздох.
«Ну привет, Посмертие».
И я ухожу.