Николай Новиков – Ты обязательно выживешь. Том 1 (страница 16)

Кабанчик не убегал, но и не давался — держал дистанцию ровно в несколько шагов, будто нарочно. Зубкрыз злился, тянулся, спотыкался о корни, но, сцуко, не доставал!

Дурная свинья!

Так они забежали за угол крайней палатки. Темно здесь, тихо. Лагерный шум остался за спиной.

И тут Зубкрыз почуял.

Свой. Запах своего, из племени. Зубкрыз аж остановился — чего здесь своему делать, в стороне от костра? Может Гнилоух опять прячется с объедками и делиться не хочет, сволочь? Или дрюкает кто? Но тут понять можно — когда попки нет, можно и подрюкать!

Он завернул за палатку.

Там стоял человек. Огромный, здоровый… облитый кровью, словно мразь из страшных сказок.

Зубкрыз открыл рот.

Нож вошёл в него раньше, чем оттуда вышел хоть один звук. Очередной труп от рук Чудища в Крови.

В то же время. Остальные.

Второй гоблин отошёл от костра за хворостом. Он собирал сухие ветки и бормотал что-то себе под нос. Огонь вдалеке трещал, братва у костра гоготала и жевала что-то вонючее. Вроде кишки — до них очередь дошла.

Из-за дерева скользнула тень. Гоблин её не заметил — слишком увлечённо подбирал палки.

Это был молот.

БАМ!

Тяжёлый удар обрушился сверху. Череп пробило насквозь, голова всмятку — кость, земля, и при этом ни лязга железа. Тело гоблина осело, ветки рассыпались из рук и упали на траву. Тень подхватила труп за шкирку, оттащила в кусты и скрылась.

У костра третий гоблин что-то почуял. Оторвался от жратвы, принюхался, оглянулся. Где братья? Один отлить ушёл, второй за хворостом. Куда оба пропали⁈ Чо за херня⁈

Хм, странно… может позвать? Да, надо определённо…

Бам! Синий сгусток пробил горло насквозь, вырвав кусок мяса из шеи. Гоблин дёрнулся, схватился за рану обеими руками и уже было открыл рот… как крика не последовало! Только хрип и бульканье крови.

Я зажал палец и сжал челюсть. Больно. Твою мать, как же больно! Я и подумать не мог, что при выстреле с Остаточным Зарядом — и урон по мне будет так же усилен. Хотя это логично, сцука!

«Тс-с-с», — жмурюсь, смотря на палец.

Синий. Он просто, нахрен, синий. Мне будто молотком по нему зарядили. Удивительно, как ноготь не вылетел. Это при том, что я стрельнул другой рукой!

Я прятался за одной из палаток и внимательно всматривался в лагерь. Костёр потрескивает, пламя освещает пустое пространство вокруг. Трое убито, осталось ещё пятеро — где-то разбрелись по территории, но главное сейчас не это.

Клетка, лязг которой я слышал после женского вскрика… пуста.

Я ожидал здесь увидеть пленницу, ожидал увидеть жертву! Но никого. Пусто — клетка стоит у дальней землянки, дверца открыта, внутри только обрывок ткани.

Затем я смотрю на землянку хобгоблина. И… сжимаю кулаки, протяжно выдыхая.

Судя по тому, что крики прекратились… либо мертва, либо хуже. Гоблины с женщинами долго возятся.

Опоздали.

«Ладно… ладно, сосредоточься», — гоню мысли прочь.

Быстро прикидываю расклад. Пятеро мелких гоблинов где-то в лагере — двое наверняка в дальних землянках спят, один шастает между палатками, ещё двое хрен знает где. Надо их вылавливать по одному, пока хобгоблин занят. Пока он внутри — у нас преимущество.

Если бы не задание Палача, мы могли бы просто обобрать все сундуки в палатках, — а они там есть, я быстро заглянул, — и просто уйти. Нам главное еды набрать!

Но как же хочется прогрессируемое оружие… чёрт… ну и что делать⁈

«Ладно… ладно! Пока есть напарники — надо рисковать», — решаюсь я.

Я уже готовлюсь дать сигнал поджигать землянку хобгоблина, выкурим ублюдка наружу, встретим всей группой! А мы в это время быстро перебьём мелочь — пока здоровяк горит и задыхается.

— Ну… — шепчу скорее сам себе, — Давай! Поджи…

Но стоило поднять руку, как «дверь» землянки открывается.

Хобгоблин… выходит сам.

Погоди, что?

ДРАНЫЙ РОТ, ОН ЖЕ РЕАЛЬНО ВЫХОДИТ!

Медленно. Без спешки. Огромная двухметровая мразь с раздутыми мышцами! Катана Невесты в руке, лезвие блестит в свете костра. Он смотрит на лагерь. Видит, что у костра пусто, после чего принюхивается, раздувая ноздри!

Я замираю за углом землянки. Француз прижимается спиной и сжимает молот обеими руками, будто ребёнок любимую игрушку. Мы оба застыли в темноте между палатками, смотря на друг друга ВОТ ТАКИМИ вот глазами. Ткань землянки — это всё, что отделяет нас от магического чудища с магической катаной. Несколько метров. Сраная тряпка!

Я смотрю на Француза. Он смотрит на меня. Оба задержали дыхание. Я слышу, как хобгоблин дышит с другой стороны — тяжело, глубоко, будто вынюхивает добычу. Слышу, как стучит моё сердце — гулко, быстро, в ушах отдаётся. Слышу, как стучит сердце Француза — он весь напрягся, пальцы побелели на рукояти молота.

План «по одному» накрылся.

Хобгоблин делает шаг. Ещё один. Идёт вокруг костра, осматривается. Ещё и молчит, гандон! Я совершенно не понимаю, что он хочет и о чём думает!

Я не двигаюсь. Француз тоже. Мы вообще не дышим.

«Ой блин, ой бля!», — я слышу, как от ярости хобгоблин крошит горящее полено в костре, — «Оно ещё и злое!»

Ещё пять мелких гоблинов где-то в лагере, но это уже не важно. Хобгоблин здесь. Он насторожён, он вооружён, и он здоровый.

Нужна приманка.

Я жестом подзываю Невесту. Она сидит за соседней землянкой в тени, прижавшись к стене, и прямо смотрит на меня широкими голубыми глазами. Открывает рот возразить. Закрывает. Понимает. Кивает.

Вот зачем она была нужна. Вот в чём её роль. Мы надеялись к ней не прибегать, правда! Очень не хотелось бы!

Но кто-ж знал, что у этого урода такая чуйка на проблемы!

— Не подведи, — сказал я губами.

Она выдыхает, поднимается и выходит из-за землянки. Безоружная, в порванном платье, со светлыми растрёпанными волосами и порванными чулками. Красивая. Беззащитная. Ну и конечно же хобгоблин её замечает мгновенно! Голову поворачивает резко, ноздри раздуваются, а глаза сужаются!

Он делает шаг к ней.

«Не беги, не беги, не беги», — мысленно посылаю ей лучи поддержки.

И Невеста стоит. Не убегает! Руки вдоль тела, пальцы дрожат, сама едва не пищит, а колени не подогнулись лишь божьим чудом… но она держится!

Хобгоблин поднимает катану. О-о-о, этот урод не спешит — он играет. Наслаждается страхом и тем, что будет в палатке после. Не хотелось это подмечать, но… я прекрасно вижу как поднимается его повязка.

«Сраное животное», — сжимаю нож, кивая французу.

Невеста тоже прекрасно видит эрекцию чудовища, и вот это её пробило — она впервые зашаталась назад, с ужасом глядя на приближающуюся двухметровую тварь с окровавленным оружием.

Я делаю шаг. Медленно. Тихо. Краем глаза я видел, как Рыжий с Женщиной вынырнули из кустов и прижались к ближайшей землянке — сами подтянулись, понимая, что план меняется. Китаец на пригорке за стволом — ждёт сигнала.

Пятеро мелких гоблинов по лагерю — кто у дальних землянок возится, кто у клеток и никто пока не смотрит в нашу сторону. Заваруха их не задела. Но это вопрос одной секунды — стоит хобгоблину крикнуть или нам наделать шума, и вся эта мелочь разом развернётся. Чёртов выход главаря всё испортил — теперь и лагерь не вынести тихо, и босса одного не оставить!

Значит действуем очень быстро.

— А я… тебя знаю… шлюха… — говорит хобгоблин, — Ты!

— Ч-что… я… — с ужасом шепчет девушка.

— Сразу хотел тебя трахнуть! — скалится он, — Разорву все дыры, всё твоё сочное влажное мясо обконч…

Вдох. Выдох.