Николай Новиков – Наномашины, Неизбежность! Том 13 (страница 34)
— ЧТУУО⁈ — Катя тут же отскочила!
Она отлетела, начиная прикрываться руками, и с шоком смотрела то на меня, то на Похоть за спиной! Глаза как зелёные блюдца! Тарелки, даже!
— Ладно, я шучу, хех, — махнула рукой Люксурия.
— Оу… да? — как-то без энтузиазма опустила девочка руки, — Ну… оке…
— С моей силой его агрегат принимает форму по требованиям партнёра! — крикнула Люксурия, — Какую хочешь! ВСЕГДА будет на нужные кнопки давить!
— ХАА⁈
— Да-да-да!
Выдыхаю. Медленно и очень злобно поворачиваюсь на Люксурию — та прям светится от счастья. Думая, что найду поддержку в лице её сестры, я поворачиваюсь на Каритас и… та всё так же улыбается и ни слова против.
Ну да… ей-то какое дело… это же одно другому не мешает… да даже укрепляет и помогает… что она скажет-то?..
«Тяжило… тяжило…», — вздыхаю.
— Миша-а-а-а-а! — заныл Максим, — Умоляю спасаааай! Увааааа!
— Ну а с тобой ещё что?..
— Сделай меня бессмертныыыыыым! — он упал на колени и страдальчески схватил мою руку, — Поделись силоооой!
— Не ты ли боялся, что я недосягаемый, а ты простой человек, и какое дело простым людям до моих сил?..
— Я переобуваююююсь!!!
— И зачем тебе бессмертие?..
— Я малолеткааааа! Я умру молодым, меня не будут любииить!
… твою мать, я же Максима оставил с двумя тысячелетними грудастыми милфами, и ожидал, что в его башке ничего не перемкнёт? Ошибка. Фатальная ошибка.
Слушая эти завывания и ощущая, как мне обтирают руку слезами, я поворачиваюсь на Люксурию.
— А я что? Я проститутка в постели, но так-то монашка на людях! Я однолюбка, — пожимает она плечами, — Занята.
Понял.
Поворачиваюсь на Каритас.
— Я рада проявлениям любой любви. Кто если не я, верно? — мило улыбается розоволосая женщина в белых одеяниях, — Но всё это лишь песня твоей души и зов сердца. Нельзя его заставить.
Поворачиваюсь на Максима. У того уже бежали сопли.
— Я умру раньше, чем её добьююююсь! — ныл он, — Я её люблюююю!
— Сила твоей любви зависит от количества прожитых лет у женщины?..
— Даааааа! — он даже не скрывал, — Она такая добрая, такая нежная, я хочу быть её милой глупой собачкооой, чтобы меня любилиии и чесали и хрумки давалиии!
Я думал, что с ума сойдут женщины. Ну, знаете этого Максима, он любую одинокую зрелую даму пробьёт.
А нет. Тысячи лет — всё же не то, что можно наверстать чистым энтузиазмом. Вот тут уже и самому опыт нужен!
— Ну, окей, сделаю, — пожимаю плечами.
— А? М? — поднял он голову и втянул сопли, — Пвавда?..
— Ну да. Это не так уж и сложно, — действительно пожимаю плечами.
Максим вытирает слёзы, шмыгает ещё раз, и с очень уверенным лицом указывает на Любовь.
— Я добьюсь вас, моя королева! Чего бы мне это не стоило! Я потрачу хоть тысячу лет, но… но добьюсь! Я посвящу этому всю жизнь!
— Ха-ха, ну я только за! Я открыта к любой любви, юный Смоленцев, — снисходительно и искренне улыбнулась Каритас.
— Она даже назвала правильно мою фамилию с первого раза… оооох… моя любовь…
Выдыхаю.
Очень тяжило… очень…
Но на самом деле я рад, что такой инцидент у моих друзей оставил лишь такие придурковатые эмоции. Что они не испытали ужаса, не загрузились лишними мыслями. Даже Суви! Она вполне спокойно сейчас сидит, перекусывает и ждёт.
Хорошо, что теперь в пучине раздумий — только я.
— Всё, все ко мне. Пойдёмте уже отсюда, — бормочу, желая поскорее убраться из этого дурдома.
— И чтобы девственниками никто не возвращался! — подскочила Люксурия, — Позор! Позоооор! Всем по пятнадцать, до сих пор листва! Знаете, что в деревнях уже в тринадцать делают! О, а я расска…
Вспышка. Бах!
Иггдрасиль нас уносит подальше от вопящей проблемы с законодательством.
Зал оцеплен храмовниками. Суви сидит в полуразрушенном буфете и с набитым ртом ждёт нашего возвращения. Труп Архонта уже пакуют. Троих бедолаг, задетых шальной пулей, уже воскрешают.
Всё закончилось. Жизнь продолжается…
Но уже с новыми переменными. Как в политической жизни, так и моей голове.
Отец стоял перед практически целым трупом. Всё портил лишь единственный, будто молекулярный разрез от ключицы до бедра — было фактически две идеально срезанные воловины Мяса. Настолько идеально, будто он развалился словно конструктор.
Атакующая магия пространства, его разрез.
— Другое дело, — кивает Отец, — С этим можно работать.
Начинается эволюция и к этому урону. Он доведёт Мясо до совершенства. И в будущем… ничто его не остановит.
До того, как прибудет Князев, мы собрались у Вильгельма чтобы обсудить один довольно важный вопрос.
Нет, не о трёх случайных трупах — с ними отдел ликвидации последствий поработает, компенсации там выпишут и всё такое. И даже не разрушение здания — наши храмовники успели упаковать и поговорить со всеми, кто связал нападение и моё присутствие. По этой части мы с Суви действительно всё предотвратили почти идеально, как и хотели!
Тут другое.
— И с каким же ты предложением пришёл, Лонгвей? — нахмурился Вильгельм, поглаживая идеальную бороду.
Немецкий старик смотрел на куда ещё более старого азиата в гавайской рубашке — Архонт сидел за столом и с улыбкой наслаждался чаем от одного французского шеф-повара.
Азиат отпивает, со звоном ставит чашку и как на духу вываливает:
— Хочу быть с вами заодно. Возьмите в команду по захвату мира.
Я махнул руками.
И этот туда же? О наших планах чё, только собака не знает⁈
— Мне даже больше интересно не откуда ты это знаешь, а зачем тебе с нами связываться. Как видишь… репутационные риски весьма высоки… если ли не критичны вовсе, — намекает дед на инцидент.
— Старику вроде меня… нужна же какая-то цель в жизни, — хмыкает он, опуская голову на чашку и понижая тон голоса, — Раньше я служил одним, затем другим. Плохие люди. Понял, что не хочу. Но когда отправился в свободное плаванье… понял, что и без приказов-то не могу. Я пытался себя перебороть, пытался искать какую-то философию, цель! А потом понял… да старый я уже для таких изменений, — и он снова хмыкает, открывая голубые глаза, — На самом деле, я просто хочу вершить правое дело и не думать о бесконечности выбора. Моя душа лежит к службе, но на тех, с кем я согласен. Как-то так.
— И с нами ты согласен?
— С вами? Хах, о нет. С ним, — и Лонгвей кивает на меня.