Николай Новиков – Наномашины, Король Чудовищ! Том 12 (страница 29)
— Дамы, я просто делаю свою…
— Радуйся, пока она у тебя есть! — в них копился Гнев, — Людей вышвыривают на улицу, заменяют бездушными машинами, а тебе лишь бы свою жопу устроить! Весь наш штат уже заменили! Мы на очереди! Чем нам кормить НАШИХ детей? Что НАМ делать? Ваша сраная «Оптимизация» машины выше людей поставила! Да ты взгляни на улицу, сколько бездомных и безработных, сколько недовольных! — указала она на дверь.
Толпа как раз шла рядом. Слышались лозунги. Топот. Недовольство. Митинг был мирный, но… не просто так за ним следит полиция.
Всё на грани. И это озеро Гнева я ощущаю отчётливо.
— Вы забрали работу у нас, взрослых, так хоть имей грёбанную совесть оставить в покое ДЕТЕЙ! — крикнула она, — Не смей его трогать! Не смей. Его. ТРОГАТЬ!
Амбал, что явно был просто модифицированным человеком, очень нервно и злобно смотрел на женщин. Он водил глазами, сканировал лица каждой, не решаясь что-либо сделать.
Но когда он повернулся на меня и увидел, как я прижимаю спортивный мешочек…
— Тц, — цыкает он, разворачивается и идёт на выход, — Нахер вас.
И всё моментально успокаивается. Моё колотящиеся сердце, мои готовые к бою мысли, мои вспотевшие руки — всё словно выдыхает вместе со мной.
Спасён.
Я… спасён.
Это было крайне близко. Критично близко.
— Малыш ты как, всё хорошо? Не испугался? — подошли добрые женщины, — Бедненький…
— …
Но я же, однако… молчал.
Я продолжал смотреть в сторону двери, в спину ушедшему военному амбалу. Видел через окна шествие по дорогам города. Слушал их лозунги. Как они требовали вернуть работу. Поставить человека впереди машины. Как искусственный интеллект разрушит жизни. Как они боятся. Как некоторым нечего есть и нечем платить за жильё.
Я лишь молча смотрел туда. В толпу. На дверь.
А затем… я со всех ног просто побежал.
— Мальчик, стой!
Я едва не выбиваю дверь плечом. Толпа справа, гвардия слева! Вижу амбала. Слышу, как его освистывают, как оскорбляют власть! Шум толпы давит уши, голоса смешиваются в голове!
Шаг. Второй. Бегу. Ускоряюсь, прижимая мешок к груди! Всё замедляется. Концентрация на пределе.
И оказавшись посередине дороги, ближе к толпе и напротив бугая…
Я делаю последний шаг, смотря ему в спину.
«Дуэль Легионера!»
Энергия срывается, и мужик останавливается. Разворот. Прицел.
Выстрел.
БАХ!
И резиновая дробь влетает мне прямо в грудь. Я выкашливаю кровь, расслабляюсь и отлетаю прямо к ногам застывшей толпы.
И тогда… тишина.
Гробовое молчание воцарилось на улице. Да какой там — во всём городе. Лишь эхо выстрела с протеза в руке разлеталось по застывшим улицам, но больше… больше звуков не было.
Всё в этом мире будто застыло.
Я лежал. На небе сгущались тучи. Люди замерли.
Я слышу очень громкий, шокированный вздох от выбежавших женщин. Даже гвардия, следящая за порядком, будто заморозилась, даже не осознавая, что сейчас произошло.
Людей просто парализовало.
Они просто не верили.
— Кха… кха-кха!
И тогда я закашлял. Лежавший до этого словно труп, я пару раз дёрнулся и кашлянул, начиная медленно подниматься. Опираюсь одной рукой. Второй. Кашляю. Жмурюсь от боли.
Но не сдаюсь и поднимаюсь.
И вместе со мной, казалось, начала оживать и толпа.
— Мальчик… эй… мальчик… т-ты… — ужас от увиденной смерти ребёнка начинал спадать.
— Они… уже… по детям стреляют… — прохрипел я, поднимаясь.
Парень с флагом Американской Коалиции, что и решился ко мне обратиться, и что сейчас тянул руку, снова застыл.
— Они у мамы работу забрали… — шептал я, — Они у вас забрали… они всё забрали…
Поднимаюсь. Вижу телефоны, камеры.
— Они не слушают. Им на всех плевать… — мой шепот усиливается, — Им плевать. На нас плевать! На всех плевать! Н-но они… они… — шмыгаю, хватаясь за грудь, — Они теперь в детей стреляют!
Толпа начинает медленно переводить взгляд с меня на гвардию.
— Мне больно… мне больно! Я голодаю! У меня ничего не осталось! — сжимаю кулачки, — Вы голодаете. У вас не осталось! Вам больно! Всем нам больно! Почему… почему… — и тут я кричу, — ПОЧЕМУ ВЫ НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЕТЕ⁈
Флаги и постеры мирного протеста начинают опускаться.
Толпа молчит, и слышно лишь её ускоряющееся глубокое яростное дыхание. Но ей и не надо говорить.
Сейчас устами революции… говорю я.
— ДА СКОЛЬКО МОЖНО ЖДАТЬ⁈ — кричу я, — СКОЛЬКО МОЖНО ТЕРПЕТЬ⁈ Нам так не выжить! Нам. ТАК. НЕ ВЫЖИТЬ!
Военный киборг, что в меня стрельнул быстро попятился, смотря на людей за мной.
Я слышу, как скрипят зубы. Как трещит флагшток в сжатых кулаках.
— Люди, обычный народ — и есть страна! И есть Америка! Долго ещё Америка будет терпеть⁈ Долго мы будем страдать⁈
— Хватит… — процедил кто-то.
— Хватит! — сказал ещё кто-то.
— Хватит!!! — крикнуло несколько.
Из толпы полетела бутылка на дорогу. Флагшток сломали об колено, делая дубинку. Мусорку перевернули, беря крышку как щит.
— Сегодня последний день! — ору я, — Последний день, когда мы даём себя унизить! Хватит! Мы не мясо! Мы люди! Мы — и есть Америка! Страна свободы. Будет. Свободной! Сегодня последний день! Сегодня — чудесный день!
И флаг Америки развивается по ветру, падая на мои плечи!
— НУ ЧТО ЗА ЧУДЕСНЫЙ ДЕНЬ ДЛЯ РЕВОЛЮЦИИ!
И белоголовый орлан пролетает над моей головой, издавая громкий клич настоящей свободы!
*Куа-а-а-а!*, — звук демократии пробирает до костей его верных граждан!