Николай Новгородов – Македонского разбили русы (страница 6)

Гипертрофируют роль личности Александра и представители итальянской историографии Антонио Пальяро и Марчелло Фортина. Не отстают от них и англо-американские историки В. Уилер, Робинсон, Картлз, У. Тарн, Берн, А. Тойнби. Тарн, безмерно возвеличивая Александра, подчеркивает при этом, что прочность империи Александра была бы достигнута, если бы он жил дольше.

Из других западных авторов, писавших о Восточном походе Александра и не упомянутых Шофманом, можно назвать немецкого исследователя древней географии Рихарда Хеннига и английского историкогеографа Дж. О. Томсона. Этих авторов более всего интересовала география похода. Хенниг предполагал, что Александр прошел на восток несколько дальше, чем это обычно считается. Томсон неустанно подчеркивал запутанность географической обстановки «после Дария».

Российские историки по-разному оценивали Александра. И. Резников, как и западные авторы, не скупится на похвалу Александру. «Величайший мастер молниеносного сокрушительного удара, он решал участь битвы своим любимым способом, прорывал и разрывал во главе кавалерии противостоящее неприятельское крыло, врезываясь затем вкось фланга в неприятельский центр и обходя с тыла второй вражеский фланг… Подобно Ганнибалу, Юлию Цезарю, Наполеону, он не только великий полководец, но и великий политик, для которого война – лишь одно из важнейших и незаменимых орудий политики. Он производил сильное впечатление на солдат как своей бесстрашной отвагой и буйной храбростью, так и стойким и бодрым перенесением самых тяжелых лишений и трудов» [56].

А. С. Шофман более сдержанно оценивал вклад Александра в исторический процесс, считая его типичным завоевателем и подчеркивая, что покоренные Александром скифы и индийцы непрерывно восставали и настойчиво добивались независимости. Лучшей отечественной работой о Восточном походе Александра я считаю монографию академика Б. Г. Гафурова, написанную им в содружестве с греческим профессором Д. И. Цибукидисом [15]. Авторы оценивают Александра Великого как жестокого завоевателя, который, однако, так и не смог преодолеть скифского и согдийского сопротивления. Аргументированность авторов основывается на выверенных ссылках. Авторы отметили «живучесть» Клита, участвовавшего в боях на Инде, но не сделали никаких выводов из этой несуразицы.

Причины побед и поражений Александра

Необходимо признать, что подлинная причина непобедимости Александра нам неведома. Древние верили в то, что Александр был сыном не то Зевса, не то Амона, да и сам Александр стремился всех уверить в том, что выполняет волю богов и поэтому побеждает всех. Понятно, что в атеистическом обществе такая причина побед выглядит неубедительной.

Современные стратеги считают причиной непобедимости Александра его железную волю, стратегический и тактический гений. При этом вопрос о причинах гениальности остается за скобками. Но есть еще одна версия.

Плутарх в «Сравнительных жизнеописаниях» писал, что «Александр, по-видимому, не только усвоил учения о нравственности и государстве, но приобщился и к тайным, более глубоким учениям, которые философы называли „устными“ и „скрытыми“ и не предавали широкой огласке. Находясь уже в Азии, Александр узнал, что Аристотель некоторые из этих учений обнародовал в книгах, и написал ему откровенное письмо в защиту философии, текст которого гласит: „Александр Аристотелю желает благополучия! Ты поступил неправильно, обнародовав учения, предназначенные только для устного преподавания. Чем же будем мы отличаться от остальных людей, если те самые учения, на которых мы были воспитаны, сделаются общим достоянием? Я хотел бы превосходить других не столько могуществом, сколько знаниями о высших предметах. Будь здоров“» [49, VII].

Какие такие изустно передающиеся знания имел в виду Александр, говоря о том, что ценит их выше своего добытого в жестоких сражениях царского могущества? И почему он требует от Аристотеля нераспространения этих знаний среди широкой общественности? Речь, по-видимому, идет о тайных знаниях, распространявшихся лишь среди посвященных, которых называли мистами. Посвящения осуществлялись на специальных церемониях – мистериях. Мистерии были широко распространены в Присредиземноморье того времени: мистерии Исиды и Осириса в Египте, мистерии Таммуза в Вавилоне, Элевсинские, Орфические и Самофракийские мистерии в Греции, мистерии Вакха, Аттиса в Риме и др.

Мистериальные знания касались «технологий», не признающихся современной ортодоксальной наукой; наиболее адекватное их наименование – магические. Это разнообразные способы непосредственного получения информации о событиях прошлого, будущего и удаленного настоящего. Это способы непосредственного воздействия на ход разнообразных процессов. Наконец, это способы взаимодействия с богами и духами, дающие некоторым избранникам богов колоссальные преимущества в боевых действиях или во взаимодействиях с противоположным полом. Тогдашние люди не знали, что все эти взаимодействия невозможны в принципе, и спокойно их практиковали, но оберегали от широкого распространения. На этом как раз и настаивал Александр в своем письме Аристотелю.

Плутарх указывает, что отец Александра «Филипп был посвящен в Самофракийские таинства одновременно с Олимпиадой, когда он сам был еще отроком, а она – девочкой, потерявшей своих родителей» [48, II]. Несомненно, Александр также был посвященным человеком. Более того, С. А. Жебелев разыскал арабские данные о том, что Аристотель дал Александру магический способ побеждать в битвах. «Арабский писатель XIII в. Абу-Шакер рассказывает о том, что Аристотель дал Александру ящик, в котором находились восковые фигурки солдат противников, и научил произносить над ними некие магические формулы, позволявшие решать исход сражения» [2, с. 289].

«Другой арабский историк Масуди сохранил для нас любопытную легенду о талисманах, которые использовал Александр Великий для защиты Александрии при ее строительстве» [8, с. 284]. Кроме того, Масуди пишет о египетской царице Далуке, которая, извлекая опыт из трагической гибели египетской армии в нахлынувших водах Красного моря, стала успешно использовать магию для увеличения обороноспособности Египта. Она приказала изготовить фигурки жителей и животных соседних стран и при поступлении сведений о наступлении вражеской армии закапывала в землю фигурки солдат страны-агрессора, «после чего та же участь постигала и живых солдат и животных, как бы далеко они ни находились. Уничтожение фигурок влекло за собой гибель вражеского войска» [9, с. 188].

В бытность Александра в Египте тамошние жрецы подтвердили Александру его происхождение от бога Амона. Можно не сомневаться, что они увеличили его тайные знания в области магии. Сомневаться можно в другом: существуют ли в принципе магические технологии, не выдумка ли это не очень грамотных предков? Разумеется, материалистам XIX, XX и иных веков невозможно поверить в реальность магии. Но бытие не исчерпывается материализмом, а в рамках других мировоззрений магические технологии вполне допустимы. Доказывая реальность существования таких явлений, как телепатия, ясновидение, проскопия, психокинез, полтергейст и т. п, современная наука доказывает тем самым, что психическая деятельность человека в определенных условиях способна выходить вовне человека и непосредственно воздействовать на окружающий мир, а это и есть магия.

Если причиной побед Александра были не только его выдающиеся волевые и полководческие качества, но и применение им магии, то несложно предположить, что и его противники также применяли магические технологии. Самое смешное состоит в том, что признаки такого применения армия Александра испытала на себе: внезапные наводнения, молнии, поражающие воинов, набеги ядовитых змей, наконец, снежные бури. Вот как один из таких случаев, произошедших в 328 г. до н. э., описан у Курция Руфа.

«Устроив все это, Александр на третий месяц выступил с войском из зимних квартир, направляясь в область, называемую Габаза. В первый день поход проходил спокойно; следующий не был еще бурным, но уже мрачнее первого, появились признаки надвигающейся бури. На третий день по всему небу засверкали молнии. Свет, то вспыхивавший, то погасавший, слепил глаза идущему войску и приводил его в ужас. Гром гремел почти беспрерывно. И со всех сторон были видны вспыхивающие молнии; воины перестали слышать и, оцепенев, не отваживались ни идти вперед, ни остановиться. Тут внезапно хлынул потоком ливень с градом. Сначала воины укрывались от него под своим оружием, но потом они уже не могли не только удержать закоченевшими руками скользкое оружие, но и решить, в какую сторону повернуться, так как буря с громадной силой обрушивалась на них со всех сторон, и от нее нельзя было укрыться. И вот, нарушив строй, войско разбрелось по всему перевалу; многие, обессилев скорее от страха, чем от напряжения, распростерлись на земле, хотя от усилившейся стужи дождь превращался в град. Другие укрывались под деревьями, и это было для многих опорой и убежищем. Они не обманывались в том, что сами выбрали себе место для смерти, так как, не двигаясь, они утрачивали свое жизненное тепло, но неподвижность была приятна утомленному телу, и они готовы были умереть в покое. А буря бушевала свирепо и упорно. И дневной свет, эту отраду природы, скрывали тучи и темные, как ночь, леса» [31, VIII].