Николай Новгородов – Македонского разбили русы (страница 36)

Что касается Александрии Кавказской, то ее поиски зависят от того, где Алксандр переходил Алтае-Саянские горы. Известно, что переходил он их дважды, первый раз с севера на юг и второй раз с юга на север. Страбон утверждал, что первый маршрут располагался восточнее второго. Почти бесспорно, что второй переход через горы шел вдоль Катуни. Отсюда можно предполагать, что первый переход, с севера на юг, проходил по так называемой «дороге Чингисхана» вдоль Енисея. Следовательно, Александрию Кавказскую необходимо искать в горах южнее Минусинской котловины, в устье притока Енисея.

Арриан, однако, говорит, что Александр вновь заходил в этот город и, значит, переходил горы одной и той же дорогой. «Из Бактрии в конце весны Александр с войском пошел на индов. Переправившись за десять дней через Кавказ, он пришел в Александрию, город, основанный им в земле паропамисадов во время его первого похода в Бактрию… Придя в город Никею и принеся жертву Афине, он повернул к Кофену» [8, IV, 22, 3, 4, 6]. Это событие происходило поздней весной 327 года до н. э., а упоминаемые города Александрию и Никею он основал весной 329 года до н. э. Повторю эту цитату, описывающую события 329 года: «…он пошел в Бактрию на Бесса, подчинив себе по пути дрангов и гадросов. Подчинил он и арахотов; сатрапом же у них поставил Менона. Он дошел до земли индов, живущих по соседству с арахотами. Войско истомилось, проходя по этим землям: лежал глубокий снег и не хватало еды. …Александр подошел к горе Кавказ, где основал город и назвал его Александрией» [8, III, 28, 1, 4].

Александрию Опиану, поставленную в среднем течении Инда (Оби), следует искать неподалеку от устья Ишима. «Тут, при впадении Акесина в Инд, Александр простоял, пока не явился с войском Пердикка, покоривший по дороге независимое племя абастанов. Теперь же прибыли к Александру еще тридцативесельные корабли и грузовые суда, которые построили ему в земле ксатров. Покорились ему и согды, другое независимое племя индов. И от оссадиев (тоже независимое индийское племя) пришли послы сказать, что оссадии сдаются. Филиппу он указал, что сатрапия его доходит до впадения Акесина в Инд; он оставил ему всех фракийцев, лучников, столько, сколько казалось ему достаточно для охраны страны; при слиянии рек он велел основать город (он надеялся, что город этот будет велик и славен) и построить судостроительные мастерские» [8, VI, 15, 1, 2].

Можно предполагать, что в этом городе Александр оставил смешанный греко-персидский гарнизон. Греки, в отличие от македонцев, – искусные мореходы, а персы – прекрасные лучники. Можно также предполагать, что этот великий и славный город существует доныне. Через 17 столетий после основания, золотоордынский хан Тохтамыш пригнал сюда 200 тысяч персов из города Тебриза, что возле юго-западного угла Каспия. По-видимому, Тохтамыша сильно просили потомки персов, оставленных Александром, иначе трудно понять, что за блажь ударила в голову хану, чтобы гнать двухсоттысячный полон три тысячи километров. Населенный пункт под названием Тевриз до сих пор стоит на левом берегу Иртыша в устье реки Тевриз в 70 км выше устья Ишима. Интересно, проводили ли археологи раскопки в Тевризе и с какими неожиданностями столкнулись?

Города Никею и Букефалию необходимо искать на Иртыше между Павлодаром и Качирами. Сюда должна подходить ровная дорога с Оби, по которой на телегах привезли флот Александра: «Александр послал Кена, Полемократова сына, обратно к Инду с приказом разобрать суда, которые были заготовлены для переправы через Инд, и доставить их к Гидаспу. Суда были разобраны и привезены; те, которые поменьше, разобрали на две части, а корабли в 30 весел на три. Части эти везли на подводах до самого берега Гидаспа; здесь их сколотили вместе, и на Гидаспе через некоторое время появился флот» [8, V, 8, 4, 5].

Арриан и Курций Руф несколько по-разному описывают берега Гидаспа в районе сражения. Один говорит, что там были горы и лес, другой – что местность была открытой, залесенным был лишь остров, где и можно было спрятать войско в глубоком рву. «Над Гидаспом поднималась гора как раз в том месте, где река образует сильный изгиб; гора эта густо заросла всяким лесом, напротив нее находился остров, лесистый и совершенно безлюдный. Александр, заметив, что остров расположен прямо против горы, что оба эти места заросли лесом и могут служить прикрытием при переправе, решил, что войско переправится здесь. Гора и остров отстояли от главного лагеря стадиев на полтораста (около 30 км)» [8, V, 11, 1, 2].

Курций Руф также описывает остров посреди реки. «На реке был большой остров, покрытый лесом и удобный для засады; там же находился очень глубокий ров недалеко от берега, где стоял сам царь. Этот ров мог скрыть не только пехотинцев, но и людей с их конями» [31, VIII, 13, 17]. На нем происходили стычки разведчиков, «по результатам которых оба царя предугадывали исход всего дела» [31, VIII, 13, 12]. Мне, правда, непонятно, как можно было с большого расстояния наблюдать стычки в лесу? Еще больше непонятно, какую маскировочную роль может играть ров в лесу? И уж вовсе странно, зачем нужно было распиливать корабли и перевозить их с одной реки на другую, если на этой другой стоит свой лес? Скорее всего, на Гидаспе леса не было. А ров на острове давно замыло наносами, так что с поисковыми признаками на Иртыше дело обстоит не вполне благоприятно.

Один из основанных Александром городов, называвшийся, скорее всего, Никеей или Никой, был посещен арабским путешественником Салламом ат-Тарджуманом в середине IX века. Он был послан арабским калифом ал-Васиком (842–847 гг.) для проверки целостности стены, построенной Александром против гогов и магогов. В этом городе, который Саллам называл Икой, были железные ворота, город имел квадратную форму и фантастические размеры в 10 фарсахов одной стороны. Фарсах – это расстояние, которое проходит конь шагом за час, зависит от качества пути и принимается равным 6–7 км. Думается, Саллам имел в виду периметр в 10 фарсахов, но и при этом размеры Ики непозволительно велики.

Любопытно, что иранский энциклопедист Рашид ад-Дин упоминает город с похожим названием – Кикас, и помещает его в устье правого притока Енисея: «Та река [Анкара] находится вблизи города по имени Кикас и в том месте, где она и река Кэм сливаются вместе. Город тот принадлежит к области киргизов» [55, с. 180]. Л. Р. Кызласов, посвятивший исчезнувшим сибирским городам спецкурс, который он читал в МГУ, и соответствующее пособие [38], считает, что Кикас стоял в устье Ангары.

Древние, и в их числе Рашид ад-Дин, Абуль-Гази и др., правда, основной рекой считали Ангару, а Енисей – ее притоком. Так же считали и русские землепроходцы, и опиравшийся на их материалы первоисторик Сибири Герард Миллер. На его карте, опубликованной в середине XVIII в., Енисей определенно впадает в Ангару (рис. 13). Можно предполагать, что и древние ученые греки Гангом считали основную реку – Ангару, а Енисей – ее притоком, и неслучайно население ангарских берегов у них называлось гангаридами.

Возможно, неслучайно близ Ангары, правда, достаточно далеко от ее устья, было обнаружено бронзовое зеркало с изображением кентавра (рис. 17). Зеркало было найдено геофизиком Ю. А. Немковым в устье реки Угоян, левого притока Подкаменной Тунгуски, в ее верховьях, в 70 км к северу от Ангары, при проходке шурфа на глубине 1,5 метра.

Как и когда предмет с древнегреческим символом попал в центр Сибири? Специалисты, изучавшие зеркало, считают, что «зеркало было изготовлено по художественным и мировоззренческим канонам среднеазиатско-средневосточных мастеров доисламской эпохи, когда в искусстве допустимы были антропоморфные изображения. Сами же истоки таких канонов восходят ко времени Ахеменидов, периоду главенства на западе Азии митраизма и зороастризма» [36, с. 326–334]. При этом двое авторов, Ларичев и Бородовский, считают, что предмет попал в Сибирь с переселенцами из Средней Азии в середине первого тысячелетия новой эры, а Сибгатуллин приписывает изображение Александру Великому и связывает его появление здесь с походом Александра.

Существование среднеазиатской колонии на Ангаре возле города Балаганска доказано археологически. «При раскопках этого уникального памятника в начале второй половины XX века была обнаружена гемма с изображением „Человека-Быка“, великого божества, сотворившего человека (рис. 18). Это произведение искусства сродни „зеркалу“ с кентавром, найденному невдалеке от устья Ангары» [36, с. 334] (рис. 17).

Вернемся к Ике-Кикасу. Не исключено, что этот город стоял в устье Нижней Тунгуски, а не Ангары, поскольку от города Ика до стены, согласно Салламу, было три дня хода, это около ста километров, ровно столько от устья Нижней Тунгуски до Полярного круга. Ведь стену, если верить «Роману об Александре» и ал-Омари, Александр воздвигал в Заполярье.

Рашид ад-Дин упоминает в связи с Ангарой еще один город, возможно, имеющий отношение к сибирскому походу Александра. Он пишет (кстати, эта цитата – прямое продолжение предыдущей): «Утверждают, что эта река [Анкара] течет в одну область, по соседству с которой находится море. Повсюду [там] серебро. Имена этой области: Алафхин, Адутан, Мангу и Балаурнан. Говорят, что лошади их все пегие [ала]; каждая лошадь сильная, как четырехгодовалый верблюд; все инстументы и посуда [у населения] из серебра. [В этой стране] много птиц… Соркуктани-беги послала с тысячью людей на корабле в ту [страну] трех эмиров… с тысячью мужей. Они доставили к берегу [из глубины страны] много серебра, но положить его на корабли не смогли. Из этого войска больше 300 человек не вернулись обратно, оставшиеся погибли от гнилости воздуха и от сырых испарений. Все три эмира [впрочем] возвратились благополучно и жили долго [после того]» [55, с. 180].