Николай Новгородов – Македонского разбили русы (страница 19)

В областях былого проживания индоариев в Сибири сохранилось много «индийских» гидронимов. Это всем известная Индигирка (индусы до сих пор называют горы «гири», например Нилгири – «Голубые горы»). Кроме того, на самом севере Красноярского края в Пясину впадает река Тарея, «отюреченная» Дарья, у индоиранцев это «река, море». Здесь же в Горном Таймыре много рек с формантом «тари»: Нюнькаракутари, Малахайтари, Боруситари, Аятари, Дябакатари, Сюдавейтари и т. д. С берегов Ледовитого океана индоарии переселились на берега Оби, и здесь также остались их гидронимы. Например, в сотне километров севернее Томска в Обь справа впадает полдюжины речек с названием Чангара. От этого названия произошло наименование Шегарка. Упоминавшийся выше Санскритьяян именно отсюда по большой дуге через Северное Причерноморье выводил индоариев в Индию. Этот путь трассирован «чангарскими топонимами» – п-ов Чонгар в заливе Сиваш. А в Индии доныне сохранилось индоарийское племя чангара, что означает «провеивающие зерно». Зерно они провеивают на полевых токах, расположенных на холмах, которые они называют гарданами. На Чонгарском полуострове на Сиваше также есть большой холм, называемый Гарман.

Кроме того, в Томске в Томь справа впадает река Ушайка. Краеведы Г. В. Скворцов и А. А. Локтюшин производили название Ушайки от индоарийской богини утренней зари Ушас. И действительно, если из центра Томска посмотреть на восток, то открывается долина реки Ушайки. Таким образом, индийских топонимов в Сибири не занимать, и размещение Индии в Сибири во времена Александра вполне допустимо.

Географические особенности Индии, в которой был Александр

В описании «Индии», данном учеными спутниками Александра, никак не узнаются реалии Индостанского полуострова. Судите сами: устье Инда, как известно, представляет собой дельту, подобную Волжской, а Александр в устье «Инда» обнаружил громадный морской лиман. Вот как описывает этот лиман Арриан: «Сам он спустился по другому рукаву Инда к Великому морю, чтобы узнать, каким рукавом легче доплыть до моря… Во время плавания он достиг большого лимана, который образует при своем впадении река; быть может, и окрестные реки впадают сюда и делают лиман громадным, похожим скорее на морской залив. Появляются в нем и морские рыбы, более крупные, чем в нашем море» [8, 6, 20, 2, 3]. Географы, если бы читали историческую литературу, могли бы разъяснить, что дельта и лиман – это не одно и то же, что это принципиально разные устьевые ланшафтные образования и что в этой связи сомнительно, что Александр был в устье Инда.

Важнейшим доказательством того, что Александрова Индия располагалась в Сибири, является зимовка македонцев в устье «Инда» (Оби). Квинт Курций Руф сообщает, что в устье «Инда» Александр едва дождался весны, спасаясь от лютой стужи, сжег корабли. В русском издании Руфа 1819 года перевод с латыни вполне однозначен: «Наконец, большие холода уменьшились» [90]. По-видимому, ученому историку в конце XX века было уже очевидно, что никакие морозы в устье Инда на широте тропика 24 градуса немыслимы. Поэтому перевод этого абзаца смягчен: «Когда смягчилась зима, он сжег корабли, оказавшиеся излишними, и повел свои войска по суше» [31, 9, 10, 4–5].

Историки обходят молчанием это загадочное сожжение «лишних» кораблей, несмотря на то, что оно было совершенно неоправданным. Флот был нужен Александру для дальнейших походов. Курций Руф пишет: «Сам он в душе лелеял широкие планы: после покорения всех стран к востоку от моря переправиться из Сирии в Африку… Поэтому он отдает приказ правителям Месопотамии заготовить строительный материал на Ливанских горах, свезти его в сирийский город Тапсак, приделать кили к семистам кораблям – все они септиремы, – и спустить их в Вавилонию. С царей Кипра он потребовал меди, пеньки и парусов» [31, 10, 1, 17–19].

Более того, из устья Инда путь Александра пролегал в Вавилон. Туда вполне можно было пройти морем до устья Евфрата и поднявшись по реке. Нет, он, как безумный, сжигает «лишние» корабли и отправляется в Вавилон пешим порядком, зная, что потеряет здесь цвет своего воинства.

Совершенно исключительное значение в характеристике якобы индийской земли, по которой проходил Александр, занимают измерения длины тени от деревьев в полдень. У древних греков до изобретения гномона это был практически единственный способ хоть как-то оценить широту достигнутой местности. Поэтому, когда Диодор Сицилийский приводил в своей «Истории» данные о длине тени от дерева, он, я думаю, вполне понимал, что это наблюдение означает. Не понимают этого лишь современные историки, а географы и астрономы, к сожалению, не читают исторических источников, иначе давно бы разъяснили всем любопытствующим, что Александр не был на Индостанском полуострове.

Что же писал Диодор? «Росли здесь деревья разных пород, высотой в 70 локтей и такой толщины, что их с трудом могли обхватить четверо. Тень от них падала на три плефра» [23, 17, 90, 5]. Греческий локоть равен 45 см, а плефр 29,6 м, отсюда тангенс угла наклона солнца над горизонтом в полдень составляет 0,354, а сам угол – 19,5°. Астрономы могли бы разъяснить, что солнечный луч с углом к горизонту в 19,5 градусов в полдень можно наблюдать на северной широте 47° лишь в зимнее солнцестояние (рис. 21). В остальное время солнце на этой широте выше над горизонтом. Иначе говоря, такое наблюдение над тенью, которое приводит Диодор, могло быть сделано не южнее широты 47°. А севернее могло быть, если измерение проводилось не в конце декабря, а в любое другое время года.

Что такое широта 47°? Это северные берега Каспия и Арала, Балхаш и Зайсан, это южная граница Сибири. Значит, Александр пересекал-таки южную границу Сибири и находился севернее, то есть в самой Сибири.

Недоверчивый Страбон сделал попытку перенести акцент с длины тени на размеры деревьев. В своей «Географии» он описывает ситуацию так: «Много в Индии необыкновенных деревьев… Относительно величины деревьев он (Онесикрит. – Н. Н.) сообщает, что 5 человек с трудом могут охватить их стволы. Аристобул упоминает, что вблизи Акесина и слияния его с Гиаротидой есть деревья с наклоненными к земле ветвями, такой величины, что под тенью одного дерева могут предаваться полуденному отдыху 50 всадников (а по Онесикриту – даже 400)… Впрочем, что касается рассказов о величине деревьев, то все затмили писатели, которые сообщают, что видели за Гиаротидой дерево, дающее в полдень тень длиной в пять стадий» [59, XV, 21, с. 694].

Несомненно, Страбон с крайним недоверием и даже насмешкой относился к предшественникам, переводя проблему длины тени в психологическую плоскость, дескать, врут предшественники, наводят «тень на плетень»: «Однако все писавшие об Индии в большинстве случаев оказывались лгунами, но всех их превзошел Деимах; на втором месте по выдумкам стоит Мегасфен; Онесикрит же, Неарх и другие подобные писатели помаленьку начинают уже бормотать правду» [59, II, 9, с. 70].

Повторюсь: осваивая новые земли, древние везде, где могли, измеряли длину тени в полдень, особенно в день солнцестояния. Другого способа измерить широту местности у древних не было. И если Онесикрит привел в своем тексте измеренную им длину тени в пять стадий, значит, он сделал это специально, желая показать: вот какого «климата» мы достигли!

Высмеивая географов, приводящих почти километровую длину тени деревьев, Страбон, лучше всех знавший географию того времени, имел в виду, что на широте устья Гиаротиды в Индии (около 31°) длину тени 900 метров могло дать дерево высотой не менее 700 метров, и то только в день зимнего солнцестояния. А таких деревьев на Земле нет. Даже стопятидесятиметровые царственные эвкалипты, самые высокие деревья в мире, на широте 30–33° могли дать самую длинную тень, лишь немного превосходящую их высоту.

Современные географы-профессионалы, если бы захотели, могли возразить своему хоть и древнему, но знаменитому коллеге, что на более высоких широтах длина тени в полдень значительно превышает высоту деревьев. И чем выше широта и ниже солнце над горизонтом, тем длиннее тень. На широте Сургута двадцатиметровая ель при высоте солнца в десять градусов могла бы разместить на своей тени четыреста всадников, если бы стояла себе одинокая на ровной как столешня площадке. Что касается девятисотметровой тени, то ее можно получить лишь при высоте солнца над горизонтом не выше пяти градусов, и то если позволит рефракция.

Если отбросить страбоновское высокомерие и поверить Александру и его спутникам, то мы вправе сделать сногсшибательный географический вывод: Александр в Восточном походе пересекал широту 64°. А главное, и Александр, и сопровождавшие его ученые мужи отдавали себе отчет в том, что такое длина тени в пять стадий.

Пойдем далее по Индии, описанной античными авторами. «Древние, – пишет Арриан в „Индии“, – не представляли себе Индию в виде полуострова» [7]. Ее размеры считались 16 тыс. стадиев (около 2560 км) с запада на восток и 22 300 стадиев с севера на юг (около 3800 км). Неарх подчеркивал, что путь по индийской равнине составляет четыре месяца. Очевидно, что ни форма, ни размеры Индии не соответствуют Индостанскому полуострову, имеющему форму треугольника и гораздо меньшие размеры.