Николай Новгородов – Македонского разбили русы (страница 15)

По сути, мы имеем дело с набором отдельных эпизодов, произвольно сложенных в определенную картину. Это можно уподобить складыванию мозаики из разноцветных камушков или осколков стекла. Один художник может сложить из этих камушков сцену баталии, другой, снова смешав их в кучу, сложить из них горный пейзаж, третий – любовную сцену.

Имея перед собой набор отдельных эпизодов, мы вправе делать попытки эти эпизоды выстраивать более правдоподобным образом. Именно так поступали Арриан, Диодор, Курций Руф, Плутарх, Помпей Трог по отношению к текстам Птолемея, Харета, Онесикрита, Неарха, Аристобула.

Однако есть еще один путь – бесконечно сравнивать между собой дошедшие до нас античные тексты, выискивать в них противоречия, как у самих древних авторов, так и между разными авторским текстами, пытаясь определить, какой же из авторов ближе к правде. Повторюсь, историки традиционно отдавали предпочтение Арриану, но, по-видимому, они в нем ошибались.

У Арриана и Курция Руфа есть одно важное разночтение. Речь идет об описании эпизода, когда в мучительном переходе через раскаленную пустыню воины поднесли Александру кубок или шлем воды, а царь благородно отказался. Курций Руф поместил этот эпизод в среднеазиатскую часть похода в момент приближения к Оксу, а Арриан – в завершающую часть похода, когда Александр выводил свое войско из устья Инда в Вавилон. Кто прав? Чисто формально – Руф, поскольку в Средней Азии Александр, несомненно, был, Окс (Амударью), несомненно, переходил. Из анализов текста Арриана также вытекает правота Руфа, поскольку путь по пустыне после устья Инда, возможно, является искусственной вставкой, ведь «после Инда», согласно Арриану, Александр в Самарканде убил Клита. Следовательно, никакого перехода через пустыню из устья Инда в Вавилон просто не было.

На самом деле противоречий между разными авторами очень много. Вот, например, Арриан указывает, что Александр отослал Кратера в Карманию с Инда: «Кратера же с отрядами Аттала, Мелеагра и Антигена, с находившимися тут лучниками, „друзьями“ и прочими македонцами, уже не годными для военной службы (они отправлялись в Македонию), послал через землю арахотов и зарангов в Карманию и поручил ему вести слонов» [8, VI, 17, 3].

Юстин же утверждает, что в Македонию через Вавилон был отправлен не Кратер, а Полиперхонт: «Спасшись в конце концов из такого отчаянного положения (имеется в виду тяжелое ранение Александра маллами. – Н. Н.), Александр отправил в Вавилон войско под начальством Полиперхонта, а сам с отрядом избранных воинов, сев на корабли, поплыл вдоль берегов Океана» [75, 10, 1].

Курций Руф доказывает правоту Юстина, утверждая, что Кратер не в Македонию был отправлен, а вдоль реки: «Затем царь приказывает Кратеру вести сухопутное войско на близком расстоянии от реки, по которой сам задумал спуститься; он посадил своих обычных спутников на корабли и повез вниз по реке в пределы маллов. Оттуда он приходит к сильному индийскому племени сабаракам, которое управлялось властью народа, а не царей» [31, IX, 8, 3].

В огонь противоречия между Кратером с одной стороны и Юстином и Руфом с другой «подлил масла» Страбон, да еще как подлил! Приводя в своей «Географии» рассказы участников похода Александра, Страбон пишет: «Было обнародовано какое-то письмо Кратера к его матери, Аристопатре, в котором, кроме многих других невероятных известий, не согласующихся ни с одним источником, содержится рассказ о том, что Александр дошел до Ганга. Кратер утверждает, что сам видел эту реку и огромных речных животных на ней; величина реки – в смысле ширины и глубины – скорее далека от достоверности, чем близка к ней. Действительно, все достаточно единодушны в том, что Ганг – самая большая река из известных нам в трех частях света…» [59, с. 653].

Издревле Страбон известен своей непримиримой недоверчивостью. Подчас она была неоправданной: достаточно вспомнить, как он обсмеял Питея из Массалии, описавшего Крайний север, на котором он побывал. Но в данном случае скепсис Страбона по отношению к Кратеру, очевидно, оправдан. Достаточно взглянуть на карту Индостана, чтобы увидеть, как далеко друг от друга расположены устья Инда и Ганга. К тому же в античных источниках относительно похода Александра говорилось однозначно, что из устья Инда он отправился, имея океан слева. Кроме того, Страбон опирался, скорее всего, на того из спутников Александра, на кого опирался и Арриан, то есть Кратер ведь был отправлен с Инда в Македонию и не мог быть спутником Александра, даже если того каким-то волшебным ветром занесло бы в устье Ганга.

На самом деле Александр вместе с Кратером мог попасть в устье Ганга, если Гангом называлась Ангара, в которую впадал Енисей (Акесин). Размеры Енисейской губы столь велики, что Страбон, никогда не видевший такого и даже не слыхавший о таком, засомневался. А то, что в Енисейский залив часто заходят косатки, так это все знают, кроме Страбона.

Новое прочтение Страбона

Необходимость нового прочтения античных авторов диктуется тем, что некоторые тексты разными учеными переведены с древнегреческого на русский совершенно по-разному. Это, например, касается перевода одного очень важного отрывка из «Географии» Страбона. В 26-м параграфе XV книги Страбон описывает переход через горы Паропамис и нападение на Индию. Мне довелось познакомиться с двумя переводами этого отрывка. Первый, опубликованный в 1879 г, принадлежит проф. Ф. Г. Мищенко, перепечатан в 1953 г. составителем сборника М. С. Боднарским [6, с. 167]. Второй перевод опубликован через 11 лет проф. Г. А. Стратановским [59, с. 649].

Вот перевод Мищенко: «Александр вступил в местности, соседние с Индией, через землю арианов; оставляя Индию вправо, он перешел Паропамис с северной стороны и Бактриану (по-видимому, здесь опечатка и читать надо – в Бактриану. – Н. Н.) и только после того, как покорил все подвластные персам земли и даже больше, только тогда направился он в Индию, о которой рассказывали ему многие лица, хотя и неясно. Перешедши те же самые горы, только кратчайшими путями, он возвратился назад, оставивши Индию влево, потом немедленно повернул к ней, к западным границам ее и к реке Кофе и к Хоаспе… Александр перешел Кофу и покорил всю горную область, насколько она простирается в западном направлении».

Вот перевод Стратановского: «Александр приблизился к Индии через Ариану; оставив Индию вправо, он перешел Паропамис в северные области и в Бактриану. Покорив там все земли, подвластные персам (и даже еще больше), он впервые устремился тогда на Индию, так как многие из его спутников описывали ему эту страну, хотя и неясно. Таким образом, он возвратился, перевалив через те же самые горы, другим, более коротким путем, имея Индию слева; затем он тотчас повернул на Индию, к ее западным границам и рекам Кофе и Хоаспу… Александр перешел реку Кофу и начал покорение горной области, которая обращена к востоку».

Не правда ли, это две большие разницы – переходить горы с северной стороны (подразумевается: с севера на юг) или в северные области (подразумевается: из южной области в северную)? Где же правда? Ответ можно прочесть у Страбона в описании Арианы. «Ариана на востоке ограничена Индом, на юге – Великим Морем, на севере – горой Паропамисом и следующими за ними горами вплоть до Каспийских ворот. Впрочем, название Арианы распространяется на часть Персии и Мидии, а также на северные части стран бактрийцев и согдийцев. Ведь эти народности говорят почти на одном языке только с незначительными отступлениями» [59, XV, 2, 8].

Вот это пояснение, данное Страбоном, все расставляет на свои места и относительно формы и размеров Арианы, и относительно направления движения Александра, при переходе через обозначенные горы. Во-первых, если Ариана – это область, где люди разных стран говорили на одном языке, то Ариана – это понятие не географическое, а лингвистическое. А во-вторых, коль скоро северная часть Бактрии называлась Арианой, то Александр проник в северные области Бактрии именно через эту Ариану, а не через Ариану в Персии, Мидии или Согде. Получается, что путь его через горы лежал с севера на юг. Следовательно, Ф. Г. Мищенко, переводивший Страбона в последней четверти XIX века, был точнее.

Не менее интересен вопрос: в западном или восточном направлении от Кофы воевал Александр, решительно повернув к Индии? Ведь если река Кофа – это река Кабул, как считают историки, то идти от Кабула на запад и стремиться при этом в Индию – чистейшая нелепица.

При этом следует заметить, что переходить горы с севера на юг, оставляя Индию справа, можно только в том случае, если речь идет о другой Индии, расположенной не на Индостанском полуострове. Такое описание вполне применимо к Индии в верховьях Оби, если горы Паропамис – это Саяно-Алтай, который Александр переходил с севера на юг по так называемой «дороге Чингисхана», пересекающей Западный Саян по левому берегу Енисея. Английский путешественник Д. Каррутерс так описал эту дорогу: «Между Джакульской долиной и рекой Кемчиком мы нашли хорошо сооруженную большую дорогу, шириной в шесть ярдов, поднятую над уровнем окружающей ее степи, с канавами по обеим ее сторонам. Полотно этой дороги было так же ровно и так же хорошо укатано, как и на любой английской большой дороге. Проходящие караваны, которые обычно оставляют позади себя ряды глубоких параллельно тянувшихся небольших впадин, образуемых ногами лошадей или верблюдов, следующих обычно друг за другом гуськом, на поверхности этой дороги не оставляли никакого следа. Она тянется с прямолинейностью былых римских дорог между двумя вышеупомянутыми пунктами, на протяжении приблизительно 50 миль». Г. Е. Грум-Гржимайло называл эту дорогу «несокрушимым временем шоссе». «Эта дорога, – писал С. Р. Минцлов, – должна быть той самой, о которой говорит Геродот, называя ее великим скифским путем, начинающимся от Ольвии и ведущим к подножию снеговых гор (Алтай)» [24, с. 5].