Что мужья им и братья! Вся прелесть их лиц
Без покрова – доступность открытых страниц.
И безбрачное войско душой изнывало,
Видя нежных, не знавших, что есть покрывало.
И вскипел в юных душах мучительный жар,
И объял всех бойцов нетерпенья пожар.
О войне с русами:
Мир стал пышным павлином от румских знамен,
К стану русов был царский шатер обращен.
Стало ведомо русам, воинственным, смелым,
Что пришел румский царь к их обширным пределам…
Это – царь Искендер, и свиреп он, и смел!
В сердце мира стрелой он ударить сумел…
И, когда предводитель всех русов – Кинтал
Пред веленьями звезд неизбежными встал,
Он семи племенам быть в указанном месте
Приказал и убрал их, подобно невесте.
И хазранов, буртасов, аланов притек,
Словно бурное море, безмерный поток.
От владений Ису до кыпчакских владений
Степь оделась в кольчуги, в сверканья их звений.
В бесконечность, казалось, все войско течет,
И нельзя разузнать его точный подсчет.
«Девятьсот видим тысяч, – промолвил в докладе
Счетчик войска, – в одном только русском отряде»…
И когда черный мрак отошел от очей,
С двух сторон засверкали два взгорья мечей.
Это шли не войска – два раскинулись моря.
Войско каждое шло, мощью с недругом споря.
Шли на бой – страшный бой тех далеких времен.
И клубились над ними шелка их знамен…
Краснолицые русы сверкали. Они
Так сверкали, как магов сверкают огни.
Хазранийцы – направо, буртасов же слева
Ясно слышались возгласы, полные гнева.
Были с крыльев исуйцы; предвестьем беды
Замыкали все войско аланов ряды.
Посреди встали русы. Сурова их дума:
Им, как видно, не любо владычество Рума!
С двух враждебных сторон копий вскинулся лес,
Будто остов земли поднялся до небес…
Долго в схватке никто стать счастливым не мог,
Долго счастье ничье сбито не было с ног…
Кто бесстрашен, коль с ним ратоборствует рус? —
вопрошает Низами, оправдывая то, что Александр Великий дрогнул.
Схвачен страхом —
ведь рок стал к войскам его строгим,
И румийцам полечь суждено будет многим, —
Молвил мудрому тот, кто был горд и велик:
«От меня мое счастье отводит свой лик.
Лишь невзгоды пошлет мне рука небосвода.
Для чего я тяжелого жаждал похода!
Если беды на мир свой направят набег,
Даже баловни мира отпрянут от нег.
Мой окончен поход! Начат был он задаром!
Ведь в году только раз лев становится ярым.
Мне походы невмочь! Мне постыли они!
И в походе на Рус мои кончатся дни!».
После этих строк как-то неубедительно выглядит «поэтическая победа» Александра:
Искендер новой славой увенчанным стал,
Испытал пораженье могучий Кинтал.
И когда от вина цвета розы вспотели
Розы царских ланит и в росе заблестели,
Шаха русов позвал вождь всех воинских сил
И на месте почетном его усадил. 
