Николай Носов – Бенгальские огни (страница 2)
– Сам ты лысый! Как это ёлка может быть лысая?
– Конечно, лысая! Видишь, какая она реденькая, вся просвечивает. Один ствол виден. Просто не ёлка, а палка!
И так всё время: то лысая, то хромая, то ещё какая-нибудь!
– Ну, – говорю, – тебя слушать – до ночи ёлки не срубишь!
Нашёл себе подходящую ёлочку, срубил и отдал топор Мишке:
– Руби поскорей, нам домой ехать пора.
А он словно весь лес взялся обыскать. Уж я и просил его, и бранил – ничего не помогало. Наконец он нашёл ёлку по своему вкусу, срубил, и мы пошли обратно на станцию. Шли, шли, а лес всё не кончается.
– Может, мы не в ту сторону идём? – говорит Мишка.
Пошли мы в другую сторону. Шли, шли – всё лес да лес! Тут и темнеть начало. Мы давай сворачивать то в одну сторону, то в другую. Заплутались совсем.
– Вот видишь, – говорю, – что ты наделал!
– Что же я наделал? Я ведь не виноват, что так скоро наступил вечер.
– А сколько ты ёлку выбирал? А дома сколько возился? Вот придётся из-за тебя в лесу ночевать!
– Что ты! – испугался Мишка. – Ведь ребята сегодня придут. Надо искать дорогу.
Скоро стемнело совсем. На небе засверкала луна. Чёрные стволы деревьев стояли, как великаны, вокруг. За каждым деревом нам чудились волки. Мы остановились и боялись идти вперёд.
– Давай кричать! – говорит Мишка.
Тут мы как закричим вместе:
– Ау!
«Ay!» – ответило эхо.
– Ay! Ay-y! – закричали мы снова что было силы.
«Ay! Ay-y!» – повторило эхо.
– Может быть, нам лучше не кричать? – говорит Мишка.
– Почему?
– Ещё волки услышат и прибегут.
– Тут, наверно, никаких волков нет.
– А вдруг есть! Лучше пойдём скорее.
Я говорю:
– Давай прямо идти, а то мы никак на дорогу не выберемся.
Пошли мы снова. Мишка всё оглядывался и спрашивал:
– А что делать, когда нападают волки, если ружья нет?
– Бросать в них горящие головешки, – говорю я.
– А где их брать, эти головешки?
– Развести костёр – вот тебе и головешки.
– А у тебя есть спички?
– Нету.
– А они на дерево могут влезть?
– Кто?
– Да волки.
– Волки? Нет, не могут.
– Тогда, если на нас нападут волки, мы залезем на дерево и будем сидеть до утра.
– Что ты! Разве просидишь на дереве до утра!
– Почему не просидишь?
– Замёрзнешь и свалишься.
– Почему замёрзнешь? Нам ведь не холодно.
– Нам не холодно, потому что мы двигаемся, а попробуй посиди на дереве без движения – сразу замёрзнешь.
– А зачем сидеть без движения? – говорит Мишка. – Можно сидеть и ногами дрыгать.
– Это устанешь – целую ночь на дереве ногами дрыгать!
Мы продирались сквозь густые кустарники, спотыкались о пни, тонули по колено в снегу. Идти становилось трудней и трудней.
Мы очень устали.
– Давай бросим ёлки! – говорю я.
– Жалко, – говорит Мишка. – Ко мне ребята сегодня придут. Как же я без ёлки буду?
– Тут нам бы самим, – говорю, – выбраться! Чего ещё о ёлках думать!
– Постой, – говорит Мишка. – Надо одному вперёд идти и протаптывать дорогу, тогда другому будет легче. Будем меняться по очереди.
Мы остановились, передохнули. Потом Мишка впереди пошёл, а я за ним следом. Шли, шли… Я остановился, чтоб переложить ёлку на другое плечо. Хотел идти дальше, смотрю – нет Мишки! Исчез, словно провалился под землю вместе со своей ёлкой.
Я кричу:
– Мишка!
А он не отвечает.
– Мишка! Эй! Куда же ты делся?
Нет ответа.
Я пошёл осторожно вперёд, смотрю, а там обрыв! Я чуть не свалился с обрыва. Вижу – внизу шевелится что-то тёмное.
– Эй! Это ты, Мишка?
– Я! Я, кажется, с горы скатился!
– Почему же ты не отвечаешь? Я тут кричу, кричу…
– Ответишь тут, когда я ногу ушиб!
Я спустился к нему, а там дорога. Мишка сидит посреди дороги и коленку руками трёт.
– Что с тобой?