Николай Николаев – 100 великих достопримечательностей Франции (страница 8)
В новый город потянулись окрестные жители, соблазненные широким жестом короля — грамотой, сулящей невиданные налоговые льготы.
На центральной площади Эг-Морта стоит памятник Людовику Святому, король изображен молодым — таким, каким строил город.
Осуществив свою главную задачу, Людовик Святой отбыл в 1248 г. в поход на Восток, однако вскоре умер от тифа в Тунисе, и заканчивать постройку крепости пришлось его сыну Филиппу.
Городок продолжал расти и к XIV в. его население увеличилось до 15 тысяч человек. Крепостные стены украшали уже два десятка башен. Но неожиданно акватория порта начала мелеть: море отступало, каналы затягивались песком, и суда уже не могли близко подойти к недавней гавани. Так порт Эг-Морт потерял свое былое значение рядом с Марселем. А крепость превратилась в тюрьму.
Возведение крепости все-таки завершилось при Филиппе III Смелом и Филиппе IV Красивом. Город был полностью обнесен четырехугольником стен общей длиной 1640 м, 10 башен и 5 ворот украсили этот каменный бруствер 11 м высотой и почти 3 м толщиной. В северозападном углу стены стоит, изолированно от остальных, Башня Констанс — мощный донжон цилиндрической формы, диаметром 22 м, высотой 52 м, соединенный со стеной мостом и служивший маяком во времена былой мощи Эг-Морта, показывающим вход в каналы с моря. Башня имела толщину стен 6 м, где на первом этаже располагался охранный гарнизон.
Чтобы фундамент мог выдержать вес массивной башни, его выложили на платформе из огромных дубовых столбов. Они забивались в болотистую почву и достигали более плотных и твердых слоев. Только такая технология могла гарантировать, что тяжелая башня не уйдет под землю.
В центре охранного зала находился спуск в казематы, где были расположены запасы оружия, пищи и воды. Здесь же была устроена пекарня и небольшая часовня Св. Людовика. В течение пяти веков она была и тюрьмой, где томились и тамплиеры, и гугеноты, и мятежные бонапартисты.
Во время Столетней войны в 1421 г. крепость с помощью хитрости и измены в рядах осажденных захватили бургундцы. Тела защитников сбросили на дно башни и засыпали трупы солью, как морскую рыбу. Позже тела убрали, но с тех пор строение стало называться Башней бургундцев.
Напротив находится церковь Нотр-Дам де Саблон, создание которой относится к X в. Также в трех кварталах от площади есть две церкви XVII в. Часовня Серых кающихся грешников имеет очень интересный внешний вид, а в часовне таких же грешников, но Белых, можно видеть картины XVIII столетия.
Единственной представительницей местной промышленности Эг-Морта является небольшая солеварня. Извлечением соли из морской воды жители занимаются в течение более чем двух тысяч лет.
В настоящее время, несмотря на средневековую тесноту, центр города сохранил небольшую солнечную площадь, названную по имени святого Людовика. Здесь, в тени деревьев и декоративных зонтиков, расположены небольшие ресторанчики, где готовят оригинальные местные кушанья.
ЗАМОК МОНСЕГЮР: ПОСЛЕДНИЙ ОПЛОТ ЕРЕТИКОВ
Сейчас к замку, от которого остался один остов, ведет тропа, вьющаяся по склону через кустарник и осыпи, а в музее Монсегюра демонстрируют экспонаты, связанные со Средневековьем…
В стародавние времена Монсегюр был святилищем богини Белиссены, кельтиберского аналога Астарты-Артемиды-Дианы. Castrum montis securi («замок неприступной горы») называли римляне Монсегюр, свою неприступную и самую прочную пиренейскую крепость. Монсегюр был самой сильной римской крепостью, гордо возвышающейся над провансальской равниной: первая ступень на пути к звездам, к которым позже так стремились катары. В IV в. это место было переименовано в Фавор и посвящено св. Варфоломею.
В июне 1209 г. в Сан-Жиле, одном из городков Лангедока, совершался торжественный обряд церковного покаяния графа Раймунда Тулузского. Могущественный государь — родственник королей английского, арагонского и французского — смирился перед непреклонной силой римского папы. Толпы народа окружали площадь перед городским собором, и в числе их на этой церемонии присутствовали вассалы и рыцари графа Тулузского — невольные свидетели унижения своего сюзерена.
Впереди папской делегации находился легат Милон — представитель папы и исполнитель наказания. Граф Раймунд, обнаженный до пояса, со свечой в руке опустился на колени перед легатом и молил о пощаде. Он сам прочел длинный список своих прегрешений перед католической церковью, обязывался впредь беспрекословно подчиняться всем повелениям Святого престола, отказываясь от всякой свободы в своих действиях. Когда шестнадцать вассалов повторили присягу своего государя, легат Милон поднял графа Раймунда с колен, накинул ему на шею веревку и повел к церкви, а по дороге стегал его розгами. Со слезами покаяния, а может быть, от горького оскорбления граф Раймунд распростерся на церковном амвоне…
Так церковь карала тех, кого подозревала в отступничестве или даже в малейшем небрежении к католицизму. Некоторое пренебрежение обрядами католической церкви, которое позволял себе граф Раймунд Тулузский, послужило поводом к тому, чтобы его самого и его подданных назвали еретиками.
В начале XIII в. Лангедок не входил во Французское королевство. Этой землей, раскинувшейся от Аквитании до Прованса и от Пиренеев до Креси, владели вассалы французского короля. Управляли Лангедоком династии, самыми значительными из которых были графы Тулузские и могущественная семья Транкавель.
В Лангедоке господствовала известная веротерпимость, сильно контрастировавшая с религиозным фанатизмом других государств Европы, и Римско-католическая церковь здесь не пользовалась большим уважением. Многие священнослужители занимались не исполнением своих прямых обязанностей, а торговлей и имели огромные поместья. В графстве были католические храмы, в которых по 30 лет не служились мессы. Архиепископ Нарбонна, например, вообще ни разу не посетил свою епархию. Неудивительно, что при таком положении дел в Лангедоке начала распространяться ересь, пришедшая, по мнению некоторых исследователей, с Балкан. Все графство охватило альбигойское учение, которое католические иерархи назвали «вонючей проказой Юга». Эта ересь представляла настолько серьезную угрозу католической церкви, что к началу XII в. возникла реальная возможность вытеснения католицизма из Лангедока. К тому же ересь перекинулась и на другие части Европы, в особенности на крупные города Германии, Фландрии и Шампани.
Ереси разного характера развивались также ранее описываемых событий и имели огромное число последователей в разных концах католического мира. К началу XIII в. было уже более 40 различных религиозных организаций, нарушавших ортодоксальное учение. Лангедокских еретиков называли по-разному: альбигойцы — по названию города Альби, где их осудили на церковном совете в 1165 г.; катары — от греческого слова katharos («чистые»). Называли их и вальденсами — по имени лионского купца Пьера Вальда, который, согласно легенде, провозгласил жизненным идеалом бедность и аскетизм и раздал все свое имущество беднякам. Таким образом, название «альбигойцы» не означало последователей какого-либо целостного учения, в то время это было наименованием всех верущих, не согласных с католической церковью.
Из их среды резко выделялись катары с их традицией гностицизма и философскими системами в их применении к христианству. Катары утверждали, что исповедуют истинное христианство, не искаженное последующими домыслами. Оно было якобы сообщено им в откровении через Иоанна Богослова — любимого ученика Иисуса Христа. Одни богословы считают, что материальный мир в представлении катаров был сотворен богом-узурпатором, богом зла, который у них назывался REX MUNDI. Другие исследователи полагают, что хоть мир и был, как считают катары, сотворен сатаной, но по «предначертанию невидимого Отца», поэтому Антихрист не может нарушить это предначертание. Таким образом, катары заявляли о существовании двух богов, относительно равных по силе: один из них — добрый бог любви, не запятнанный материей (чистый дух). Но любовь несовместима с принципом власти, а материальное творение как раз и является проявлением власти и могущества. Поэтому, поучению катаров, материальному творению («миру сему») изначально присуще зло — природное свойство всей материи.
На месте веры, по мнению катаров, должно стоять непосредственное, личное «знание», в первую очередь — религиозный или мистический опыт (гнозис), который для них был выше всех догм и символов. При таком мировоззрении, когда человек вступает в личный контакт с Богом, священники и епископы становились ненужными.
Люди, по учению катаров, — это оружие в руках духа, но никто не видит направляющей руки. От начала творения ведется непримиримая борьба между светом и тьмой, духом и материей, добром и злом.
Тягчайшее преступление катаров, по мнению католической церкви, состояло в том, что материальный мир они считали «злым», «а Бога — существом, незаконно захватившим власть». Поэтому они отрицали, что Иисус Христос, будучи воплощен в человеческом облике, оставался Сыном Божьим. Они видели Бога абсолютно бестелесным существом, которого нельзя было распять. Иисус Христос представлялся катарам совсем иным, чем католикам, и это являлось одним из главных пунктов расхождения между ними. Для них Спаситель не искупал своей смертью грехи человеческие, а только изложил учение о спасении. Это был ангел, небесный посланец, который пришел указать людям путь к спасению, поэтому Его страдания на кресте — не настоящие, а мнимые, и потому в распятии нет ничего божественного.