Николай Нестеров – Студент на дембель (страница 5)

Сидеть пять лет в институте решительно неохота! Если есть возможность сократить этот срок еще на год, то надо пользоваться. Тем более, что знания мне не нужны, сам могу поделиться.

Заковырка в том, что без характеристики ректор со мной даже разговаривать не станет, не то что выслушивать фантастические прожекты и небылицы. Да что там, ректор, декан меня лесом пошлёт. Скажет, чтобы посылал запрос в свою воинскую часть, а потом приходил, когда документ пришлют. Мне же напоминать о своем существовании категорически не хочется, вдруг меня до сих пор ищут, а тут такой подарок — сам адресок прислал.

Можно, предъявить государственную медаль и получить смягчение условий. История про ранение и госпиталь сойдет за оправдание. Но при таких условиях максимум, на что можно рассчитывать — осенью пойду на второй курс, а мне хочется на третий! Там у меня много знакомых и друзей осталось.

Если нет решения в привычной плоскости, то надо посмотреть на ситуацию как бы «сверху», и сразу найдется выход, который раньше не наблюдался. Чем можно заменить злополучную характеристику? Варианты: раздобыть школьную, вдруг прокатит, найти комсорга с моего бывшего первого курса, уговорить чтобы она написала, но навряд ли деканат примет характеристику от самого себя. Тут должен быть смайлик, но его еще не изобрели в 1989 году.

И третий вариант: вместо характеристики предоставить что-то другое, более весомое. Как говорилось выше, это всего лишь рекомендация. Поэтому нужен весомый поручитель, которому трудно или невозможно отказать. Осталось найти такого товарища. Всего лишь.

Семья у нас простая, можно сказать, что обычная. Среди немногочисленной родни больших начальников никогда не водилось, разве что председатель колхоза, что в трех часах езды от города. Батя инженером на газоконденсатном работает, мама — врачом. Соседи — тоже почти все с комбината, ни генералов, ни первых секретарей райкома, обычные трудяги с семьями, микрорайон одновременно с заводом строили, специально для работников.

Для того чтобы организовать «звонок сверху» ни одной достойной кандидатуры. Самое смешное, что и ректора, и декана в прошлой жизни я мог и сам попросить о любой услуге по-дружески. В рамках закона, естественно. Отношения у нас были отличные, мы часто пересекались по делам мэрии, сотрудничали по грантам и стипендиям, встречались на юбилеях и конференциях, и просто поддерживали хорошие отношения. Но сейчас я для них — всего лишь отчисленный второгодник, фамилию которого они и не вспомнят.

Кто может позвонить ректору, чтобы он выслушал и проникся уважением к просьбе? Секретарь обкома, председатель облисполкома, председатель Рыболовтопотребсоюза, областной ВЦСПС, председатель комитета партийного контроля, народного контроля.

— Тьфу, — подвел я итог своим изысканиям.

Кроме названий и некоторых фамилий ничего вспомнить не могу. Что не удивительно, до армии я с ними не сталкивался, а когда вернулся домой, СССР по факту развалился, и все они дружно канули в небытие. Даже затрудняюсь сказать точно, где по каким адресам они сейчас расположены. Конечно, дурной кобыле и семь верст не крюк, что в переводе на современный язык означает, что вода камень точит, и при должной настойчивости можно завербовать или войти в доверие к любому начальнику. Но где взять время на это все? Обычно вербовка готовится месяцами заранее: изучается объект, его привычки, окружение, территория и распорядок дня. И еще сотни других факторов — чем больше, тем лучше.

Поэтому мой выбор остановился на Комитете Государственной безопасности. Понимаю, что играю с огнем, но других вариантов нет. Эта единственная контора, которая мне знакома, и которая пережила распад страны, хоть и под другой вывеской. Понятное дело, что многих сотрудников управления за четверть века знал лично, город небольшой, хочешь не хочешь, а пересечешься, знакомые общие обязательно найдутся.

После очередной порции размышлений пришел к выводу, что ректор мне не по зубам. Это уровень начальника областного управления КГБ или его заместителя, ниже должность на Валерия Михайловича, нашего ректора, не подействует, он вхож в дом к самому Бородину. Это первый секретарь области, если что.

Зато с деканом Азатом Утемировичем поладить будет проще простого, если ему позвонит его хороший знакомый, бывший выпускник, ныне офицер КГБ. И порекомендует принять и выслушать бывшего студента, героя-пограничника.

Такая кандидатура на примете у меня есть. Капитан Савельев! В девяносто мы банду одну вместе брали, правда, неудачно вышло, братков через неделю выпустили, а «профсоюзные» меня до самого последнего дня врагом считали. Пока не закончились совсем. Но без моего участия, чужие заслуги мне даром не нужны, тем более в таком мокром деле. С другой стороны, если ты никому не наступил на ногу за всю жизнь, то получается просидел её на попе ровно не вставая? «Вместе» — это я преувеличил немного. Моя задача была деньги передать меченые, и диктофон не засветить раньше времени.

Что примечательно, дежурный телефон УКГБ в 1989 году точно такой, как в 2017 году. Только двойка впереди появилась, когда шестизначные номера вводили. Это точно помню, известная байка в нашем городе, свидетельствовавшая, о том, что некоторые знаковые вещи не меняются веками и десятилетиями.

22-15-15

— Дежурный по управлению. Слушаю.

— Здравствуйте, примите сообщение для капитана Савельева.

— Вы ошиблись. Здесь не работает капитан Савельев.

— Без разницы. Ошибся или нет. Запишите и передайте. Завтра его будут ждать в 12.30 в кафе «Театральное» около драмтеатра. По теме «профсоюз». Конец сообщения. До свидания.

Встреча с деканом у меня в кармане, осталось убедить его в моем таланте, как будущего гения технолога рыбной промышленности!

Глава 4

— Девушка, на вас уже полчаса смотрю, никак понять не могу, у вас родственников в Италии нет случайно? Вы так на Софи Лорен похожи. Или это освещение здесь такое?

Девушка на Софи Лорен была похожа примерно так же, как башня Московского Кремля на пизанскую башню, но что-то отдаленно общее при желании можно было обнаружить. Впрочем, девушка симпатичная, а для дембеля, лишенного дежурной порции брома уже в течение двух недель, так и вовсе.

— И совсем не Лорен, — смутилась продавщица, но быстро вспомнила, что для чего она здесь поставлена. — Надо чего или язык почесать не с кем? Не задерживай очередь, солдатик!

Из пресловутой очереди наблюдался лишь пенсионер в очках и шляпе, тщетно пытающийся рассмотреть что-то в соседнем отделе оптики, но спорить не стал.

— Можно узнать, как зовут самую красивую девушку на этой улице? — комплимент, вовремя сказанный, желательно искренне и от души, резко повышает ваши шансы на качественное обслуживание. Тем более, что на прилавках нужного мне аппарата не наблюдается. Но это не значит, что его нет под прилавком или на складе. И вообще, берите на заметку, хорошие личные отношения увеличивают ассортимент любого магазина в несколько раз. Иногда хватает пары добрых слов. В некотором роде, советская торговля повышает социальную активность и коммуникацию. Эка я завернул.

— Нельзя узнать. Ходят тут всякие, потом коврики резиновые у входа пропадают, — сурово отрезала неприступная мамзель. — А медаль настоящая?

— Обижаешь. Конечно настоящая. Вынес на руках из горящего штаба жену генерала. И знамя части заодно. Если телефончик оставишь, и тебя вынесу в случае пожара.

— Пфф. Балабол. Не морочь голову бедной девушке. За чем пришел?

— За взглядом твоих голубых глаз. Не дают мне покоя. Самые красивые глаза в нашей области, только у супруги первого секретаря лучше. Да и то говорят, линзы это импортные.

Короче, сердце девичье — не камень, и через четверть часа имя было получено, но дальше дело застопорилось. Нина, так звали очаровательную продавщицу указанного промтоварного магазина, жила на «тридцатке». Так называется микрорайон завода имени «30-летия Октября». Это примерно тоже самое, как познакомиться с девушкой на Арбате, а затем провожать её после работы в Воскресенск. Удовольствие ниже среднего, ибо добираться обратно придется пешком, электричка только в одном направлении идет, а это километров десять до моего дома. Не настолько из меня бром выветрился, чтобы такие петли по пригородам мотать.

— Печатную машинке мне надо, — перешел я к основной теме визита, за неимением шансов на других направлениях.

— Вот бы не подумала, — фыркнула работница прилавка, заново оценив мой бравый вид. — Печатать умеешь?

— Двести знаков в минуту, легко. Правда, с ошибками и читать потом трудно. Но зато скорость — фантастика. Курсовую срочно сделать надо.

На витрине красовалась лишь монументальная пишмашина «Ятрань» весом килограмм десять и размерами с небольшую собачью будку. Мне же хотелось что-то компактное и не такое габаритное. Квартира у нас хоть и трехкомнатная, но всего 56 квадратных метров, а кухня, где я собираюсь работать по ночам, чтобы не мешать родителям, и вовсе четыре на полтора метра.

О существовании «Ромашки» очаровательная Нинель никогда не слышала, из чего я сделал вывод, что их еще не выпускают наверное, или до нашего города они пока не добрались. Хотя в 1991 году «Ромашка-2» уже была, точно помню. Удобная вещь, с электронной памятью на пару строк и возможностью предварительной коррекции. В сравнении с обычными пишущими машинками — невиданный прогресс. Но чего нет — того нет. Зато на складе обнаружилась портативная «Ибица». Тьфу, «Ивица» конечно, это я по привычке так назвал.