Николай Нестеров – Страна на дембель (страница 20)

— Товарищ капитан потом расскажет, если интересно. Мне же надо закончить свою миссию и передать информацию, пока не забыл что-нибудь важное.

— В августе месяце начнутся волнения в Прибалтике. Съезд к тому времени выполнит свою задачу, раскачает ситуацию. Выйдут миллионы протестующих, Горбачев конечно испугается и не пойдёт по китайскому пути, не станет разгонять демонстрантов, да и поздно это будет делать. Начнутся волнения в Закавказье. Осенью граница должны быть уничтожена в Лениноране и Нахичеване, но здесь товарищ Громов уже исправляет ситуацию, поэтому можно не волноваться. Это не мои слова — аксакал так велел передать, слово в слово.

— Что произойдет в Тбилиси в апреле? — неожиданно интересуется Леонтьев.

Оказывается Громов донес таки информацию на самый верх, и там восприняли ее всерьез.

Подробно излагаю, как будет организована провокация, как сами оппозиционеры перекроют машинами выходы с площади, чтобы возникла давка, как будут лепиться фейковые сюжеты о русских солдатах, гоняющихся с саперными лопатками за грузинскими женщинами. И так далее и тому подобное. Рассказал о делегации депутатов съезда во главе с Собчаком. Как они переврут и подтасуют результаты расследования.

— Есть еще один момент. Может он и не такой важный, но раз Исмаил о нем вспомнил, то передаю в точности. Говорит, есть летчик, который угонит самолет в Турцию. С аэродрома в Грузии. В мае это будет. Обидится на разгон демонстрации и решит сбежать, чтобы просить убежища у турков. Подсыпет снотворного своим сослуживцам в вино, якобы у него сын родился. Потом угонит МИГ-29. Найдите его. Плохой и подлый человек. Захочет из пушки свой аэродром обстрелять, чтобы не догнали. И жену беременную бросит.

История реальная, в прошлый раз от волнения угонщик забыл снять пушку с предохранителя, и только это спасло его товарищей от верной смерти. Вдруг в этот раз получится? Да и самолет жалко.

— Найдем. С такими приметами он никуда не денется. Миг-29 в Грузинской ССР на двух аэродромах всего базируются. Жена в мае рожать должна? Не думаю, что их несколько будет.

— Список депутатов, которые будут сотрудничать с иностранными спецслужбами дед передаст в следующий раз. Еще вопросы будут?

Генерал поежился, словно только сейчас почувствовал холодную сырость зимней ночи.

— Горбачев — предатель? — задал он вопрос, который, видимо, его мучил больше всего.

— Да. Горбачев, Яковлев, Шеварднадзе и многие другие — все они предали и страну, и народ. Горбачев — по глупости. Остальные — осознанно.

Следующий вопрос прозвучал лишь через минуту, бесконечно долгую минуту.

— В таком случае, разве у нас есть шанс?

Тут задумался уже я. И решил не отмораживаться, отвечать честно. — В том будущем, которое должно было быть… В нем… мы проиграли. Советского Союза не станет. Войны, нищета, деградация и мерзость запустения. Но… мир уже изменился, он не такой, как должен был быть. Иначе дедушка Исмаил и не говорил бы с вами. Шанс есть. Крошечный, микроскопический, но — есть.

Глава 17

Все-таки теория вероятности и статистика — это строго научные дисциплины и спорить с ними бесполезно. И если тебе долго везет вопреки этой самой статистике — жди беды, и обязательно крупной, чтобы сразу компенсировать незаслуженную удачливость.

Так и случилось с моим замечательным ЕРАЗиком. На аэродром и обратно съездили без поломок! Судьба пожалела меня, уберегла от ночного ремонта на свежем воздухе, но и она оказалась бессильна против теории вероятности. Не может и не должен ереванский автомобиль ездить так долго без приключений — это противоестественно для его сути.

Мне бы настоять на тщательном техническом обслуживании и паре дней ремонта, чтобы привести железного коня обратно в рабочее состояние. Но тут объявился майор Жилинский с требованием срочно ехать «брать шпиона». Громов запомнил мое обещание сдать перса-лазутчика, и поймав за язык, перенаправил в особый отдел, где тут же мне сели на шею и ноги свесили.

Мои отговорки, что диверсант появится только через три недели начальника особого отдела не убедили. Мол, откуда тебе знать, но даже если и так, то отвезешь товарищей на место будущей засады, они сами оценят и разберутся, как встретить дорого гостя.

Короче — уплыла моя законная медаль от меня. Нашлись другие товарищи, остро желающие получить звание героя границы. Конечно, такой шанс отличиться никто в здравом уме не упустит. Ничто человеческое особистам не чуждо.

Но как говорится, пришла беда — отворяй ворота, не ходит она одна. Оказалось, что майор Жилинский не придумал ничего лучше, как послать со мной старшего лейтенанта с разведотдела. Знакомого уже мне хлыща, с которым мы раньше поцапались на КПП в присутствии милых дам.

Видите ли в отделе у него никого нет: один сотрудник по заставам мотается, второй в Астаре застрял, с таможенниками разбирается. А больше и нет никого, кроме секретарши.

— Найдете схрон. Нарисуете план местности. Что тут сложного? С этим любая крашенная блондинка справится. Так что не дрейфь, боец. Покажешь место и сразу обратно. Лейтенанта не обижай, — дал напутствие майор и был таков.

По всей видимости, наш особист решил оказать услугу начальнику разведки, выгодно обменяв поимку шпиона на что-то другое. Ну а тот, в свою очередь, видимо по своим резонам решил помочь в карьере бестолковому, но явно блатному старлею, оформив ему участие в боевой операции. На задержание такого не отправишь — накосячит стопудово, а план местности сделать и крашенная блондинка может. Тьфу, похоже план тоже мне придется рисовать — майор не отвяжется.

То, что старлей не только бестолковый, но и тормоз изрядный — это я понял сразу, как только он сел в кабину. Не взять сухой паек — это каким надо быть умным? Понятное дело, что он питается по-другому, и не в солдатской столовой обычно, но обо мне мог подумать?

Или предупредить, чтобы я запасся чем-нибудь.

— Через три часа мы должны вернуться обратно. Перебьешься без еды. Ты в армии, а не на заводе.

Вот и поговори с таким. Теоретик фигов. Три часа туда и обратно он посчитал. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Формально тут всего километров сорок, но… из них с асфальтом только половина пути. Дальше серпантин и горные дороги с щебенкой и в одну полосу.

Так оно и вышло. По трассе мы худо бедно ехали, а как свернули на грейдер и начались горы — так скорость упала до уровня всадника верхом на ишаке. То поворот пропустили — извините, я сорок лет по этой дороге не ездил. То встречный трактор минут двадцать пропускали, потом еще столько же ждали местных аборигенов, чтобы переехать через ручей. Наугад тыкаться — ну его нафиг, а проверять глубину на ощупь в такую погоду — самоубийц нету. На улице градусов пять всего.

Здесь такие ручьи поперек дороги — самое обычное дело. Строить мостики руки не доходят у местных властей. Да и ездят здесь на грузовиках или тракторах, на легковых не пытаются. К тому же, летом эти водные преграды сами по себе высыхают, а мост все равно снесет первым же селем после ливня. В некотором смысле, люди философски относятся к отсутствию дорог. Подумаешь, месяц отрезанный от мира. Народ живет чисто натуральным хозяйством, и не особо зависит от цивилизации. Тут электричество только недавно появилось, да еще и не во всех аулах оно есть. Телевизоры в крупных селах, у больших начальников в домах, как символ роскоши, радио ходят в гости послушать.

Так что добрались мы до места только через три часа. Так что старлей почти угадал, только это в одну сторону получилось, а не туда и обратно. Близко подъезжать не стали, чтобы не оставлять следов, пришлось топать пешком еще метров пятьсот от дороги. Поэтому просто понаблюдали за местностью со склона ближайшей горы, да и засобирались обратно.

Между двух склонов притаилась заброшенная кошара, сарай из жердей, обложенный мхом, высохшим кизяком и камнями. Строением явно давно не пользовались, поэтому приближаться не стали, чтобы не натоптать и не спугнуть гостей.

Когда тепло здесь наверное ночуют чабаны, рядом загон с хилым заборчиком из колючих веток, тоже старый полуразвалившийся уже.

По идее, делать здесь нечего, да и старлей начал ныть, что пора возвращаться, и так мол сильно задержались. У него любимое занятие похоже — всю дорогу ныл, что еду медленно и не аккуратно, кочки не объезжаю, на ямах не притормаживаю, поэтому трясет сильно его величество. Тьфу, и как его в разведотдел взяли? Хотя потрясло нас изрядно, последние пару километров ехали просто по камням и булыжникам, с трудом угадывая старую колею. По всей видимости здесь с осени никто не ездил после заготовки сена. Режимная зона, до границы меньше десяти километров, даже местным жителям здесь без специального разрешения начальника заставы появляться нельзя. Впрочем, аборигены не сильно заморачиваются с разрешениями. Особо наглые траву косят буквально в ста метрах от «системы», и не сильно боятся погранцов. Бардак, одним словом.

Но что-то меня насторожило, только никак не мог понять — что именно. Пока не осенило — запах дыма! Тонкий, почти неуловимый, но этот определенно говорит о том, что костерок где-то неподалеку жгут. Причем скрытно, только легкий копченный аромат чувствуется, источник не могу определить, но явно в этом закутке между гор — на склонах костры местные никогда не жгут, да и заметно было бы издалека.