Николай Нестеров – Мобильник для героя 2 (страница 22)

— Долго соображаешь. Телевизор небось долго смотришь? — хрипло рассмеялся сосед. Получилось у него не очень, больше похожее на карканье вороны, вперемешку с удушающим кашлем.

— Так это вы? — несколько невпопад сформулировал нечто малопонятное.

— Кхе-кхе. Наверное я — это я. Если память не отшибло. Соображай быстрее, пока мы не промокли окончательно.

— Может в кафе перейти? Там тепло и сухо.

— Хе-хе. Предложи ещё кофейку там попить. Умнее ничего не придумал? Пойдем, у меня машина за углом стоит. Там поболтаем. Горе ты мое луковое. Наплачусь я с тобой.

— Как вас зовут хоть? Неудобно без имени отчества как-то.

— Неудобно ему. Клоун. Чтобы до тебя достучаться последнее здоровье отдал, чуть кони не двинул, а ему видите ли неудобно. Тьфу. Не молодежь, а бестолочь одна. Леонид Иосифович меня зовут.

— А меня — Виталий, — я решил не обращать внимания на старческое брюзжание. Старичку похоже и впрямь недолго осталось — еле ковыляет.

Автомобиль оказался неожиданно современным. «Шевроле-Круз», а не какая-нибудь «Волга» или «Победа», что можно было ожидать от вредного старика, ровесника Хемингуэя или певицы Пугачевой, как минимум.

— Значит, ты у нас теперь главный спаситель и надежа? Тьфу, глаза бы мои на тебя не смотрели. столько ждать, а тут — такое. Недоразумение.

— Эээ. Не очень понял. Я можно сказать, случайно оказался в это дело втянут. Можно подробнее, о чем речь?

— Все мы тут случайно и нечаянно. Кого партия назначила, кого судьба выбрала, а кто просто дурачок местный, мимо проходил. Откель мне знать, о чем речь. Почитай уже четверть века на пенсии, одной ногой на том свете стою. Мне ваши игры опостылели ещё в прошлом веке и давно не интересны. Глупые они и пустые. Строители светлого будущего — тьфу на вас ещё раз.

— Леонид Иосифович, может все же к делу перейдем. Пока вы не умерли прямо здесь? — утомил меня занудный старикашка, изрядно достал уже.

— Шутишь, хороняка? Чего лыбишься, как страус обожравшийся забродивших кокосов. Хочешь о деле, давай о деле. Когда забирать будешь груз? Учти там тонны две наберется. Грузить аккуратно, упаковано хорошо, но за двадцать лет пенопласт и у уплотнитель рассохся, побьешь стекло — хрен тебе кто такое сейчас сделает.

— А можно уточнить, что за груз? Я как-то не очень в курсе.

— Ставриду мне в борщ! Это хуже, чем камнем попу подтирать, как у воспитанных пуштун принято. Может тебе сразу убиться, спрыгнув с моста в реку, лучше головой вниз? Чтобы не мучиться. Только дождись чтобы лед встал, так надежнее будет.

— Что вы ругаетесь, как дитя малое? Я же сразу сказал, что не в теме, случайно оказался втянут в это дело. Лучше бы разъяснили, что к чему.

— Черт с тобой, утопленник. Слушай сюда ушами, повторять не буду. Я же не шутил, насчет ладьи Харона, что меня заждалась давно. Тебя, тормоза, пока добудишься, последнюю кровь растратишь.

— А кровь здесь причем? — завис я.

Вместо ответа Леонид Иосифович открыл бардачок, вытащил оттуда одноразовый шпиц с темной жидкостью внутри, а также пачку с, до боли знакомой, надписью «Фенизипам».

— Паутину подняли, это я сразу почувствовал. Полгода мертвая лежала, а тут вдруг снова ожила. Только акцептор носу не кажет — чувствую надо напомнить о себе. А связи-то нет. Столько лет утекло. Пришлось здоровьем жертвовать, организм насиловать. Экстремальный выброс «эфирного тела» мимо твоего внимания никак не проскочил бы, так оно и случилось. Если бы кто-то был поумнее, то не пришлось бы семнадцать раз помирать.

Через час мы оказались в одном из гаражных кооперативов на окраине города. Именно здесь хранится мое сокровище, оно же наследство. Судя по отсутствию следов шин, гаражом давно не пользуются, перед воротам уже кустики проросли.

— Аренда до конца года уплачена, — пояснил мой проводник. — Не тяни, вывози быстрее. Откинусь я чувствую уже скоро, к Небесному Хозяину на постой отправлюсь.

Внутри оказался покрытый толстым слоем пыли мотоцикл с коляской. Явно для антуража. Искомое оказалось в подвале, прикрытые брезентом огромные ящики из ДСП.

Дедуля, неожиданно ловко и сноровисто для своего возраста, отодрал несколько досок при помощи монтировки и предъявил мне… А хрен его знает, что предъявил. Я конечно не надеялся на ящики из Янтарной комнаты, схрон с немецким трофейным оружием, или часть золотого запаса Колчака. Но все же подразумевалось нечто дорогое или полезное. Но то, что увидел никак не тянуло на ценность, разве что — историческую? Странная помесь шкафа, комода и самогонного аппарата. С какими-то бронзовыми краниками, штативами и позеленевшими рукоятками.

— Что это? — задал я вопрос, достойный ученика седьмого класса при виде гиперболоида.

— Интегральный трехмерный гидровычислитель образца тысяча девятьсот шестьдесят второго года! — с гордостью продекламировал старый пират, предъявив клад с белорусскими облигациями вместо испанского золота.

Из сказанного я разобрал только дату изготовления. Остальное прозвучало, как полная абракадабра.

— Свежее ничего не нашлось? — поинтересовался я, только чтобы не молчать. Интересно, почем бронзу скупщики металлолома покупают?

— Было, — не стал отрицать очевидное зловредный старикашка. — Но все под чистую уничтожено в девяносто втором году, сразу после распада Союза. Вместе с документацией. Чтобы врагам не досталось.

— А этот музейный экспонат как уцелел?

— Смейся почем зря. Легендарная весчь, а не експонат это. Прародитель всех водных интеграторов. Компьютеров, по вашему, по современному. Хоть и не четырехмерный, но работал в свое время лучше новых. С самой Кубы привезен, ихние потомственные шаманы настраивали, вместе с нашими очкариками, ессно. На жертвенной крови работал — не чета нынешним электронным подражателям. Тьфу на них.

Я непроизвольно сделал шаг назад, Леонид Мефистофельевич ехидно рассмеялся, в своем неподражаемом стиле. Словно ворон прокашлялся.

— Салага. Шучу я. Донорская кровь. Фидель категорически запретил, а шаманы умылись. Правы наши оказались, и без нее можно.

— На Кубе откуда шаманы? Они же в тундре обычно водятся.

— Ну не шаманы, жрецы. Чего к словам придираешься. Одним миром мазаны, шарлатаны и болтуны. Забирай хозяйство и пользуйся. На здоровье. Думаю, что не надолго того здоровья тебе осталось.

— И как он работает? Инструкция хоть осталась?

— Не хами. Какая инструкция. Я жизнью рисковал, когда с завода это добро вытаскивал. Скажи спасибо, что это спас.

— С какого завода? — мелькнула у меня догадка. — Не с «Протона» случайно?

— Догадливый. Значит, не все потеряно. Может и не сразу тебя сожрут. Помучаешься немножко. Инструкций нет. Особая лаборатория даже нам в первый отдел не отчитывалась. Тут все просто. Поток жидкости в единицу времени это и есть дифференцирование функции в частных производных. Замеряешь, настраиваешь, раскодируешь. Ну и пользуйся результатами себе на пользу.

— Вы с кем сейчас разговариваете? Со мной?

— С тобой, неуч! С кем же еще. Не с Ктулху же.

— Каким Ктулху? — позеленел я.

— Ну ты и зануда! Когда проснется погань мексиканская, тогда и скажет тебе, как её правильно величать. Если успеешь спросить. Но это вряд ли, наши умники тридцать лет бились, не чета твоим мозги имели, и то дальше первого слоя не проковыряли. Четырехмерная машина поток не переваривает, а эта так и вовсе.

— Отказаться можно?

— Конечно, — улыбнулся дедушка Леонид милой обворожительной улыбкой. — Прямо здесь тебя и закопаю в подвале. Рядышком.

Я нервно сглотнул, и согласился, что от подарка негоже отказываться. Дедушка убрал пистолет. Ибо не вписывается он в обстановку, чужеродно и неуместно смотрится в интеллигентной беседе.

Вот и ладушки.

Глава 17

— Привет, Игорян! Как оно твое ничего?

— И тебе, хей, камрад.

Выглядит Игорек — краше в гроб кладут. Глаза кровью залиты, мешки под глазами, волосы дыбом, месяц не стрижены похоже.

— Смотрю американский английский? Самоучитель помог?

Вместо ответа жертва абстинентного синдрома протянула мне пачку сока и стакан. Наливай, мол, сам.

— Пиво не предлагаю, ты за рулем, как всегда.

— Чего хмурый? — отхлебнув сока, поинтересовался я настроением друга.

Игорян тоскливо посмотрел в окно, потом на меня:

— Допился я, Витек. До синих чертиков допился. До белой горячки. Звездец мне, походу.

— Эээ! Какие твои годы? Не может белочка так рано проявиться. Ты что-то реально угоняешь!

— Я тоже так думал. Что рано, что не может. А оно — вон как. Косяком глюки чешут, без остановки.

— И в чем проявляется твоя белка? — заинтересовался я подробностями.

— Допился до того, что с людьми разучился общаться. Я говорю, а они меня не понимают. Ощущение, что я обкуренный до упора — никто не поспевает за мной. Зашел к Ленке, из двести пятой. Мы с ней полгода мутим. И так и эдак, мол давай, то, да сё, вечерком. А она смотрит на меня и не въезжает, чего я хочу! Представляешь — не смог объяснить? У коменды матрас новый хотел спросить, она улыбается и не дает, ничего не говорит. Стоит и улыбается. Мрак полный. В столовой котлету сегодня три раза просил — ноль эмоций, как на дурака смотрят.

Тут я не выдержал и рассмеялся.

— Это все признаки светлой горячки или ещё были?

Игорь обиделся.