Николай Нестеров – Колхоз – дело добровольное (страница 28)
— А не попить ли нам чайку с тортиком? Если пригласите, то выпечка с меня, а кипятильник с вашей стороны.
Предложение прошло на ура, хоть поначалу и с недоверием. Однако появление заветной коробки их быстро разрушило. Конечно же, Оленька не преминула принизить размер чуда, мол, совсем не «Киевский», но даже на неё произвело впечатление внезапное явление кондитерского сюрприза посреди томатных полей.
Стоит отметить, что упомянутый торт «Киевский» в эти времена котировался на уровне банки с черной икрой или даже чуть выше, и неизвестно, что легче было достать. Выпускался этот шедевр только в одноименном городе-герое, и купить его за пределами Киевской области было практически невозможно ни по какой цене. Что не помешало ему стать настоящим культовым предметом, с которым не стыдно заглянуть в министерство, чтобы выбить редкую или нужную партию оборудования или дефицитных «товаров народного потребления».
Киевские кондитеры строго следили за своей монополией, и даже соседние области Украинской ССР были обделены правом выпускать этот «шедевр».
За всё детство и юношество удалось попробовать его лишь однажды, когда дальний родственник летел из Ивано-Франковска с пересадкой в Киеве и специально купил для нас. Картина маслом (сливочным): приземляется самолет, и каждый второй выходящий пассажир, вне зависимости от пола, возраста и количества ручной клади, увешан киевским тортом и не одним.
В общем, вечер удался на славу. Единственное разочарование – рассмотрев, наконец, при нормальном освещении загадочную Татьяну, был вынужден признать, что не совсем она в моем вкусе. Смазливая на личико, но фигурка несколько тяжеловатая. И если сейчас она смотрится вполне аппетитно, учитывая нынешнюю моду на естественную красоту, то мне, привыкшему к моделям-вешалкам на подиумах, сразу представляются ужасы целлюлита на ней лет через двадцать. Вынужден признать, что вкус мой безнадежно испорчен в далеком будущем и естественная природная комплекция не вызывает особого восторга. Стройные и подтянутые нравятся больше, хотя казалось бы, какое мне дело какая она будет через двадцать лет, а головной вычислитель уже отфотошопил и выдал картинку, испортив все впечатление. Интересно, что сказал бы дедушка Фрейд о таком выверте психики в голове попаданца?
С другой стороны, оно и к лучшему. Не очень понятно зачем мне эти «романтические» приключения – не иначе от недостатка общения и информационного голода. Я даже газеты местные прочитал уже все от корки до корки, точнее пролистал – читать это добровольно и без принуждения практически невозможно. Будни доярок, комбайнеров, передовиков, сдобренные сводками о собранном, обмолоченном и заготовленном.
Ни радио, ни телевиденья и даже книг нет – налицо острая информационная недостаточность. Поначалу это не чувствовалось, сказывалась новизна впечатлений и калейдоскоп событий, переездов, встреч и знакомств – сейчас же проявилось. Интересно и забавно общаться со школьными друзьями, но все время приходится себя контролировать, чтобы не ляпнуть чего лишнего. И все равно парни интуитивно чувствуют, что я изменился – даже отношение поменялось с дружеского и панибратского, на какое-то уважительно-почтительное. И ничего поделать с этим нельзя – психотип мой никак не соответствует пятнадцати годам, и скрыть это при длительном тесном общении невозможно. Именно из-за этого и тянет меня к студенткам, а вовсе не из-за избытка гормонов. Общаться с теми, кто меня раньше не знал и немного взрослее – все же легче.
Не обошлось без проколов, как ни старался. И опять на музыке спалился.
— Мохнатый шмель…
Такое ощущение, что гитару в руки мне брать противопоказано – обязательно что-нибудь не то выдам.
Выбрал вроде бы нейтральное и политкорректное, на все времена – песню из кинофильма Эльдара Рязанова.
Произвел впечатление, одним словом. Довольный и сытый, в окружении восторженных поклонниц, надеюсь. Но ровно до того момента, как кто-то не поинтересовался.
— Откуда такая замечательная песня.
Я и ляпнул, не подумавши:
— Из кинофильма «Жестокий романс». Разве не помните, Михалков поет для Ларисы Гузеевой.
Настороженная тишина в ответ.
— А кто такая Лариса Гузеева?
Вот тут меня и проняло.
— Это молодая актриса из нового фильма Эльдара Рязанова, по мотивам пьесы Островского «Бесприданница». Я летом в Киеве на премьерном показе был.
Что тут началось! Шквал возмущения и негодования, что до нас новые фильмы доходят с огромным опозданием, а в столицах все давно уже посмотрели!
Пришлось пересказывать содержание, описывать актеров и даже цитировать по памяти перлы типа: «Как же ему можно не верить! Если не ему, то кому же?». Короче, выпотрошили меня профессионально, даже что не знал, вспомнил.
Или мне память изменяет или в другой реальности оказался, но «Жестокий романс» в 1984 году точно уже на экранах шел. Может, он в конце года вышел в прокат или вообще в следующем сезоне?
Спасло меня появление незнакомой девушки:
— Валька настучала начальству, что у вас гулянка в комнате. Сейчас Васильич заявится!
Не успела она это произнести, как в дверях появилась гроза распутных студенток Виктор Васильевич собственной персоной в сопровождении, по всей видимости, той самой Вальки-кляузницы.
— Беспорядки нарушаем! — попытался взять нахрапом, но внезапно осекся, обнаружив вполне пристойную картину и полное отсутствие половозрелых особей мужского пола.
После чего, неожиданно для всех, поздоровался со мной за руку:
— Здравствуй, Александр, — и, повернувшись к ошарашенной стукачке-активистке, угрожающе произнес. — Валентина, ты когда-нибудь, дошуткуешься. Ох, дождесся ты у меня.
— Так вот же он, — попыталась оправдаться Валька, но осознав, что один школьник и чайник на столе никак не тянут на оргию, быстро исчезла за входной занавеской.
— Время позднее, через десять минут закругляемся. И, да, забыл поблагодарить за помощь, если бы не ты, так и мучились на подборках. Петр Иосифович сказал, что это целиком твоя инициатива была. Так, что заглядывай и к нам в гости, если идеи новые появятся, обсудим.
— Это вы о чем, Викт Васич, — тут же заинтересовалась подозрительная Оленька. Ей бы следователем работать.
После того, как начальство скрылось за дверью, язва тут же взяла меня в оборот:
— Талисман, говоришь? — прищурившись и уперев руки в боки, надвинулась на меня аппетитной гру… не важно, чем надвинулась.
— Удача – она девица не постоянная. Сам не сделаешь – от неё не дождешься, — попытался я пополнить русский народный фольклор пословицей собственного сочинения.
— Я вообще ради вас старался, а мне за это вместо спасибо и поцелуев предъявы какие-то, — попытался перейти в наступление, но к сожалению, неудачное.
Молчавшая весь вечер Галка, встряла совершенно не к месту:
— Саша, а ты ещё шашлыком нас угощать будешь? Очень вкусный, так хочется, что сил никаких нет.
— Какой шашлык? Это же Ванька… — и разъяренной кошкой попыталась наброситься на то место, где я стоял ещё секунду назад.
— Всем пока, до завтра! Оленька, тебе отдельное чмоки! — это уже из-за двери прощаюсь, во избежание так сказать.
Интерлюдия
Спалось плохо, тяжелый липкий удушливый сон пришел только под утро. Здоровье все чаще подводило в последнее время, и ранняя побудка никак не могла улучшить скверного настроения.
Посмотрел на будильник и удивился – до подъема ещё сорок минут. Опять, что-то случилось, Лёня не стал бы его будить без особой причины.
По возрасту и званию давно уже Леонидом пора звать, как-никак не молодой адъютант министра, а целый начальник секретариата, но менять старые привычки не хотелось, да и супруга и дочь Вера его так привыкли звать.
При воспоминании о супруге настроение окончательно оформилось в мрачно-гнетущее. Опять напомнил о себе возраст и неумолимая пустота безвременья, затаившаяся где-то рядом, потихоньку забирающая друзей, родственников и соратников.
— Дмитрий Федорович, звонил секретарь председателя КГБ, передал что Виктор Михайлович через десять минут свяжется с вами. Дело государственной важности, промедление невозможно. Дословно, я записал.
— И чего приспичило председателю комитета при Совете Министров беспокоить меня в такую рань? — отношения с Чебриковым были вполне доброжелательными, но как исконный «производственник», никогда особо не любил спецслужбы, и любил при случае подчеркнуть, что формально КГБ – это всего лишь комитет при Совете Министров СССР, в отличие от минобороны.
От завтрака отказался – аппетита нет, а надоевшая до оскомины овсяная каша одним видом отбивает его возможное появление напрочь. Разговор серьёзный, и лучше быть в парадной форме – даже если собеседник не видит тебя по телефону, чувство собственного достоинства и врожденная пунктуальность и любовь к порядку не позволяет такой несобранности и неуважения к людям.
Через несколько минут зазвонил телефон правительственной связи, пришлось брать трубку самому – Федя сообразил, что его присутствие явно лишнее и исчез на мгновение раньше. С некоторым сожалением отметил, что его бывший адъютант все больше превращается в хорошего придворного, а от былого боевого офицера уже и следа не осталось.