Николай Нестеров – Дембель Советского Союза (страница 39)

И если родить новую идеологию мне не по силам, западная философия капитализма формировалась двести лет тысячами экономистов, политиков и мыслителей, то разрушить нашу доморощенную рыночную фронду — раз плюнуть.

Советские «рыночники» настолько наивны, некомпетентны и местами просто глупы, что все их мантры не стоят бумаги на которой их излагают. Это набор нелепых, ничем не обоснованных мрий и предположений. Розовые сопли о процветании в тени щедрого и заботливого Сияющего Запада.

Для этого мне и нужен Паршев и его книга «Почему мы не Америка?». Неважно, что большую часть его тезисов и предположений впоследствии разнесут в пух и прах — ключевые моменты про климат и транспортные издержки никто не опровергнет.

— Андрей Петрович, наше общественное объединение, хоть и называется Компьютерный Союз Молодежи, но цели и задачи у него намного шире. Непосредственно с самого верха, из ЦК КПСС нам поручена разработка новой идеологической концепции. Ориентированной прежде всего в будущее.

— Занимательно, но спешу огорчить вас, никогда не занимался вопросами идеологии, поэтому ничем не смогу помочь.

— Придется помочь, уважаемый Андрей Петрович. Страна большая, а спасать её некому, — довольно ухмыльнулся я в ответ улыбкой Мефистофеля, соблазняющего невинную колхозницу. — Задумывались ли вы о влиянии климата на экономику государства, в частности — России и СССР?

— Вы знакомы с трудами Солоневича? — подскочила со стула будущая звезда современной политэкономии.

— В общих чертах, — смущенно признался я, поскольку услышал эту фамилию впервые.

— Неужели его издали в Советском Союзе? — удивился мой собеседник. — Или вы в спецхране… Так его работы на дореволюционном с ятями…

Чертов эрудит, на мою голову. Вмиг догадался, что никакого Солоневича я в глаза не видал.

— Андрей Петрович, я же вас не спрашиваю, где вы познакомились с творчеством антисоветского автора? Перейдем лучше к делу. В Англии или во Франции дома строят практически без фундамента. В Советском Союзе фундамент должен быть не менее метра— полтора, ниже глубины промерзания. На такой же глубине расположены все основные коммуникации, чтобы не померзли в первую же зиму. В Западной Европе понятия не имеют о двойных стеклах в окнах, они там не нужны, как и централизованное отопление, обычно обходятся электрическим отопителем, который используют несколько недель в году. Производственный цех — это обычная заасфальтированная площадка, легкое быстровозводимое сооружение с тонкими фанерными стенами без утеплителя. В СССР любой цех — это капитальное здание, которое стоит в десятки раз дороже, строится годами, не говоря уже о стоимости отопления. В результате эта стоимость закладывается в цену товара, и он не может конкурировать с дешевыми китайскими или малайскими поделками, где фабрика чаще всего и стен не имеет, и крыта пальмовыми листьями. Утрирую, конечно, но не слишком преувеличиваю. От вас нужен цикл статей по этой тематике, а в идеале — целая книга. Примерный план я вам подготовил. Опишите влияние перепада температур зимой на качество асфальта — по сути это главная причина наших плохих дорог, а вовсе не дураки.

— Позвольте, но в Финляндии и Канаде дороги лучше, чем у нас! Хотя климат такой же.

— Такой же, да не такой. Если обратите внимание на плотность населения в этих странах, то выяснится, что 90 % жителей живут на юге, вдоль американской границы и на берегу Балтийского моря соответственно, там, где климат мягкий и приятный. Где зимой почти сибирские морозы — там никого нет, в Канаде мертвая пустыня, только вахтовики на нефтепромыслах и редкие поселки аборигенов. К тому же, у них в разы короче расстояния, и дорог требуется на порядок меньше, поэтому можно делать их из более качественных дорогих материалов.

— Никогда не задумывался об этом. Печальная картина получается.

— Это только цветочки. Дальше будут ягодки. В Дании или в Новой Зеландии практикуется круглогодичный выпас скота. Луга весь год зеленые, а не пять месяцев в году, как у нас. Не нужны отапливаемые коровники, не нужно запасать сено и зерно на полгода, да и качество молока и мяса на свежей травке и на сухой соломе принципиально разное. Ладно бы в Дании — почти вся Южная Америка так живет. Бразильская говядина всегда будет втрое дешевле рязанской. Представляете, что будет при открытых границах и свободном рынке, о котором мечтают наши псевдо-экономисты?

— С надоями у нас всегда проблемы были серьезные. Получается, отставание запрограммировано и неустранимо?

— Не все так грустно, товарищ Паршев. Грядет новый технологический уклад, в том числе в сельском хозяйстве. Новые сорта, новая качественная и производительная сельхозтехника, агрохимия и логистика. Опять же, ГМО, не к ночи будь сказано. Климатический фактор и его влияние будут неуклонно будут снижаться. Но это в перспективе, лет через десять-пятнадцать. Сейчас открытый рынок убьет наше сельское хозяйство мгновенно, поскольку климатические издержки у нас фантастические. Хоть как-то их компенсирует низкая цена на топливо для колхозов, но в рыночных условиях бензин тоже подорожает, и катастрофа наступит еще быстрее.

— Прямо-таки Апокалипсис рисуете. Может, все не так страшно?

— Все гораздо хуже, чем на самом деле! — выдал я загадочную фразу, непонятную даже самому себе. — Дальше переходим к морям.

— С ними-то что случилось? Высохли, как Арал?

— С ними случилось их отсутствие в СССР. В Советском Союзе незамерзающих портов меньше, чем в крошечной северной Финляндии!

— Согласен. Но разве это так важно?

— Критически важно! Вы знаете, что перевозка морским транспортом в тридцать раз дешевле, чем автомобильным, и в пять раз дешевле, чем железной дорогой!

— Гм. Не задумывался об этом, хотя не вижу причин сомневаться в ваших словах. Примерно так оно и получается.

— Опять возьмем для примера Финляндию. Все крупные города находятся не дальше ста километров от ближайшего морского порта. Именно поэтому доставка любой продукции финского производства хоть в Европу, хоть в Северную Америку обойдется в пять-десять раз дешевле, чем из Челябинска или Красноярска. Ведь нам придется везти по железной дороге несколько тысяч километров, и только тогда мы доберемся до морского порта, при условии, что он не замерз зимой. О какой конкурентоспособности может идти речь в таких условиях изначально? Мы же ничего не сможем продать на экспорт, поскольку транспортные расходы будут астрономическими.

— Мы можем перенести фабрики и заводы поближе к портам? — удивительно быстро пришел к правильному вывод Андрей Петрович. Вот, что значит, природный дар.

— Можем перенести, только на это надо время и деньги. Большие деньги. Вдобавок, целиком страну к побережью не перевезешь, а смежники по всему Союзу обычно раскиданы. Это уже глобальная перестройка всей экономики страны намечается, и не факт, что экспортная зависимость пойдет нам на благо. Не думаю, что капиталисты ждут нас с открытыми объятиями на своих рынках.

— Вы меня в депрессию вгоните такими аргументами. Неужели выхода нет?

— Конечно есть. Все сказанное относится к индустриальной эпохе, время которой стремительно заканчивается. Грядет постиндустриальный уклад, переход к цифровой компьютерной экономике. Теперь вы понимаете, почему мы этим занимаемся. Это наше будущее, и у нас есть все шансы стать мировыми лидерами в этом новом чудесном мире. Но об этом мы поговорим в следующий раз. Сейчас наша первоочередная задача — уничтожить рыночную идеологию на корню. И кроме вас доверить эту задачу некому.

Товарищ Паршев с интересом углубился в изучение документа, и даже от кофе отказался, хотя у меня импортный, бразильский, а не какой-то там ячменный.

Сторонний наблюдатель, если бы он случайно образовался в этом времени и пространстве, сильно удивился бы, поскольку «синопсис» статьи по объему тянул бы на несколько статей сразу, если не на добрую половину книги. Синопсис — это краткое содержание литературного произведения, если вдруг кто не знает.

— Зачем привлекать кого-то со стороны, если я сам могу написать лучше? Да, собственно, уже почти все нужное уже написал, — обязательно возник бы вопрос у такого наблюдателя.

Ответ очевиден.

Во-первых: в последнее время совесть мучает по ночам, спать не дает. Слишком часто я занимаюсь наглым плагиатом, а это ругательное слово, не хорошее во всех смыслах. Может быть, спать не дает отсутствие женской ласки, но и это тоже. Поэтому, если есть возможность, то лучше привлечь автора к созданию его собственного шедевра.

Во-вторых: моя фигура и так слишком часто мелькает где надо и не надо. Лишняя известность мне только мешать будет, вдобавок, я выгляжу слишком юным, чтобы публично поучать великих советских экономистов и двигать новые революционные теории.

В-третьих: синопсис — это все-таки сырая заготовка, даже не половина, в всего лишь треть дела. Если же говорить о книге целиком, то это тяжкий труд на долгие месяцы. Поэтому возможность свалить проект на кого-то рядом — это удача и счастье в одном флаконе.

И самое важное: все цифры и данные я печатал по памяти, поэтому достоверность их крайне сомнительная, тем более они относятся к более поздним временам и другой экономической реальности, где полностью отсутствовал СССР. Сам Паршев писал свой монументальный труд лет шесть или семь, и, все равно, его потом обвиняли в неточности данных и путанице со статистикой. Так, что я безумно рад, что скинул этот титанический труд на достойного человека. Тем более, что теория его будет опровергнута вскоре, и перейдет в разряд сомнительных, если не маргинальных.