Николай Нестеров – Бонус Невезения (страница 10)

— Ну, ежели для чистоты… тады, чего уж там, — смущенно согласился страж правопорядка с предложением.

Но ещё раньше появилось новое лицо, в отличие от угрюмого старлея, более приятное во всех смыслах — молодое и симпатичное.

— Полина, — вежливо представилось очаровательное создание, определено являющееся дамой сердца бравого сержанта, судя по тому, как он покраснел и засуетился.

Благо, до обезьянника я не ещё успел добраться, поэтому пожал протянутую ручку и назвал свое имя, пребывая в качестве свободного человека и без ущерба для репутации.

— Я на секундочку забежала, предупредить, что кино сегодня отменяется. Мне завтра на пересдачу, Громадкин лютует, грозится, что никто из группы не сдаст зачет, буду всю ночь готовиться. Извини, пожалуйста, и не обижайся.

Для Вована новость прозвучала, как гром среди ясного неба. Без слез не взглянешь, словно у него только что увели кошелек вместе с зарплатой и новогодней премией. Даже жалко стало. И как не помочь в такой ситуации?

— Полина, вы зря сгущаете краски. Смело идите сегодня вечером в кинотеатр, и не переживайте попусту — считайте, что экзамен уже у вас в кармане. За дело берутся профессионалы. Володя подтверди.

Володя, глядя с надеждой на меня, горячо подтвердил, утвердительно махнув головой, аки цыганский конь на базаре, соглашающийся с хозяином, что да — он и есть чистокровных орловских кровей.

Выудив все подробности и обстоятельства сдачи зачета, а не экзамена, что впрочем, не принципиально, немного приуныл. Не все так просто, как казалось. Но взялся за гуж — не говори, что не муж.

Очаровательная дама сердца сержантского, учится в агроколледже по очень романтичной специальности — на свекловода. Загадочный товарищ Громадкин — маньяк от агрономии с извращенным уклоном именно в буряки, и всю свою нерастраченную научную страсть изливает на несчастных беззащитных жертв — учеников. Или, если быть точным — учениц, ибо в колледже на девяносто девушек приходится всего пять юношей.

Сдать зачет с первого раза, не вызубрив наизусть две брошюры его авторства можно и не мечтать. Книжечки не толстые, но редкой степени нечитаемости и занудства, возведенного в степень. Ради любопытства глянул — ужас кошмарный!

— Я только четыре билета смогла выучить, потом голова разболелась, — призналась нерадивая, но симпатичная студентка.

— Не пара она тебе! Если сейчас ленится, то, что потом с ней делать? Сам борщи варить станешь и носки в речке стирать? — хотел сказать, но так и не сказал. Ибо бесполезно, влюбленный в этой стадии — это как новообращенный сектант из орифлейма, пока квартиры не лишится, ни за что не поверит в худшее.

Осложняется ситуация тем, что маньяк-свекловод взяток не берет принципиально, к девичьей красоте и очарованию равнодушен абсолютно — достаточно ознакомиться с описанием его супруги, весом вдвое больше него и выше на голову. Описание любезно предоставлено Полиной, поэтому за достоверность не ручаюсь, но охотно верю. Коньяк и горячительные не принимает и употребляет — компромат полностью отсутствует.

Ещё раз, обнадежив девицу, отправили её принаряжаться, сами же приступили к мозговому штурму.

— Книжный магазин в вашем мегаполисе присутствует?

— Чего нет, того нет. В советское время был, потом под кафешку переделали. В хозяйственном канцтоварами торгуют. На почте журналы или газеты. В школе библиотека есть.

М-да. Самая читающая страна в Евразии, без учета Европы — что тут ещё сказать. Можно было бы подарить книгу с дарственной надписью — вроде и не взятка, и руны нарисовать проще простого, но не судьба. С новыми книгами в этом эпицентре культуры районного масштаба напряженка, и, тем более, с таким, чтобы понравились ученому мужу от сахарной промышленности.

Глава 5

— Не нравишься ты мне. Ушлый и мутный слишком. И фокусы твои мне не нравятся.

Как и ожидалось, убедить участкового оказалось куда сложнее, чем Вована. Но лед тронулся, как говорил незабвенный Остап Сулейманович: "апельсины начали загрузку в бочки". Эксперимент произвел впечатление, не на шутку озадачив Палыча.

— Чертовщина какая-то. Умом понимаю, что нельзя этому оболтусу увольнительную давать на Новый год, а как прочитаю заявление, так вроде наоборот получается. Гипноз прямо какой-то? — и смотрит на меня, настороженно не по-доброму, и прямо скажем, без особого восхищения. Таким взглядом опера оценивают аферистов, прежде, чем запечь их за решетку.

— Никакой это не гипноз. Это рекламные технологии, двадцать пятый кадр, суггестивное внушение и нейро-лингвистическое программирование. Можете в интернете почитать — на западе давно используется, да и у нас не редкость. Тем более, что вы ничем не рискуете — если откажут, то с чистой совестью сдадите меня в райотдел. Думаю, что полковник о генеральском звании давно мечтает, или премию выбить, или фонды на ремонт здания, или новый автомобиль получить.

Насчет полкана — это я наугад ляпнул, но судя по тому, как перекосило Палыча — попал в точку.

Старший лейтенант беззвучно выругался — ну не Мандельштама же процитировал по памяти, и согласился на авантюру.

— Но ежели чего — смотри у меня, — несколько неопределенно, но с чувством пригрозил, и тут же, попытался раскрутить на откровенность. Ай, да старый опытный жук — хитро усыпил бдительность, чтобы прижать быстрым и решительным напором.

Но и мы не лыком шиты.

— Ничего не знаю, никого не трогал. Ошибаются ваши свидетели — темно было, перепутали с кем-то. Да и зачем мне правление поджигать? Не было у меня мотива.

— Третьего дня кто подрался в бильярдной? Скажешь не ты? Вот тебе и мотив!

— Во-первых: я ни с кем не дрался, это всего лишь кривые слухи, перевранные до неузнаваемости. Кто-то с кем-то повздорил, когда я уже покинул это помещение. Да и как мог справиться с тремя бугаями, не получив ни одной царапины или синяка?

— А во-вторых?

— Что, во-вторых? Ах, да. Какой же это мотив, если покалечились они, а не я?

— Складно поешь. Только веры тебе нет. Без документов, без памяти, а рекламные фокусы почище Акопяна выдаешь.

Не знаю, кто такой этот Акопян — или авторитет кавказский, или фокусник типа Коперфилда, поэтому скромно молчу.

— Заявление от потерпевших есть? — развожу руками, намекая, что слухи к делу не подошьешь. — Можно я одну вещь скажу, только вы не обижайтесь?

Участковый хмыкнул, и с усмешкой предложил удивить его.

— Валяй! Я не обидчивый — работа такая.

— Допустим, что все так и есть, как вы говорите. Не надо ловить меня на слове — всего лишь допустим. Что это нам дает. Вам лично и жителям Бирюковки, в частности?

Такая постановка вопроса сразу напрягла милиционера — ухмылка тут же исчезла, брови насупились, взгляд потемнел.

— Правильно думаете. Считаете, что гастролер набедокурил, обозлил бандитов, а сам сбежит через несколько дней. Расхлебывать же придется вам и местным жителям.

— Скажи, что не так! Разворотил осиное гнездо, подложил свинью всем нам. Потом ищи тебя, как ветра в чистом поле. Если раньше голову не открутят. Судя по тому, в каком виде тебя подобрали — тебе не привыкать к таким приключениям. А о людях ты подумал?! — взорвался праведным гневом Палыч. Впрочем, не слишком убедительно — сам понимает, что его вина не меньше. Бандиты, вообще-то, на его участке хозяйничают.

— Ошибаетесь, уважаемый. Никуда я отсюда уезжать пока не собираюсь. Наоборот, решил немного здесь пожить. Обустроится, так сказать.

— Смелый, значит? И не боишься, — быстро остыл лейтенант, и сомнением покачал головой, сомневаясь в моих умственных способностях.

— Не боюсь. Главное в жизни что? Правильно! Умение с людьми разговаривать. И это я умею, более или менее.

— Болтать ты можешь — это заметно. Но Резо не тот человек, на которого разговорами можно подействовать.

— На любую гайку найдется хитрый болт с нужной резьбой.

— Тфу. Язык без костей. Свободен.

— В смысле свободен? — не понял я последней фразы.

— В прямом. Не держать же тебя в кутузке. Кто охранять будет? Или предлагаешь оставить тебя на ночь одного рядом с сейфом? У Сержанта переночуешь. Не знаю, чем ты ему приглянулся, но ежели что…

Можно подумать, что у тебя в этом железном ящике что-то ценное. Максимум — бутылка водки и пачка протоколов. Так бы и сказал, что ночевать в кабинете нет желания. Но благоразумно молчу, оставив свое мнение при себе.

На улице уже сумерки — дело к вечеру, а у нас ещё ничего не сделано. И даже приблизительного плана нет, как помочь девушке Полине завтра сдать зачет.

— Что совсем никаких идей? — интересуется компаньон и главный бенефициар нашей авантюры.

Нет, ну почему же. Идей сколько угодно, и даже вполне реалистичных. Например, подкараулить утром знатного свекловода и бросить ему несколько волшебных сверхскользких горошин под ноги. Нет препода — нет проблемы. Однако, наличие совести мешает осуществлению этого коварного плана или любого ему подобного. Жалко, конечно — план простой и эффективный, но с моральной точки зрения отвратительный. Говорил уже, что мораль и совесть мешают развитию настоящего мага? Именно поэтому настоящие маги в большинстве своем — ещё те сволочи. И это я сильно смягчаю выражения, употребляя такое определение.

— Ты что-то говорил про интернет?

— Я?! — искренне удивляется сержант, но все же, выдает нужную информацию. — На почте есть, но время позднее — закрыто уже. Или в школе.