Николай Непомнящий – Загадка альпийских штолен, или По следам сокровищ III рейха (страница 8)

Лабиринт подземных галерей и штолен на Монте-Соратте наводнили саперы и военные геологи. Начальник СИФАР генерал Муско был настроен оптимистически: месяца два-три, ну пусть полгода – и золото обязательно будет обнаружено, считал он. Однако шло время, росло число обследованных коридоров и тупиков, разобранных завалов, но результатов не было. А с их отсутствием пошел на убыль и энтузиазм в верхах.

Большая часть персонала и техники была снята с Монте-Соратте, и лишь горстка специалистов осталась в ее мрачных недрах.

Наконец в 1958 году, когда исчезли последние надежды найти нацистское золото, операция была окончательно прекращена. Полковник Рокка дал себе слово, что рано или поздно – пусть хоть через двадцать лет – все-таки нащупает дорогу к кладу, но только с другого конца, разыскав тех, кому доверена эта тайна.

Тем временем на смену спецслужбам пришел частный охотник за сокровищами – депутат парламента Спаллини. 18 мая 1959 года он получил официальное разрешение властей на поиски «любых ценностей» в районе горы Монте-Соратте. Начальник РЕИ, на всякий случай затребовавший досье депутата, с удивлением обнаружил, что Спаллини одно время был близким другом теперь уже покойной сеньоры Морлупо. За нанятыми им специалистами было установлено постоянное наблюдение, тем более что парламентарий отчаянно спешил и поэтому не жалел денег: за четыре года он вложил в дело около миллиона лир. Невольно напрашивался вопрос: уж не поделилась ли своей тайной и не свозила ли его в свое время к горе «мисс Эмма»?

Кстати

Именно в силу этого предположения, когда в 1964 году депутат Спаллини скоропостижно скончался, – видимо, он был близок к успеху и его тоже устранили, решил Рокка, – полковник добился нового тщательного обследования горы. Была даже пробита специальная штольня на юго-восточном склоне, которая, по расчетам, должна была вывести ко все еще необнаруженному центральному залу. Увы, и на сей раз нацистское золото осталось недосягаемым. Что же касается начальника РЕИ, то его к этому времени поглотили другие, более важные дела…

Загадка «Предприятия Бернхард»

…Насколько хватало глаз, выстроились заснеженные бараки концлагеря Ораниенбург. На некотором расстоянии друг от друга, среди бараков выделялись сторожевые вышки, ощетинившиеся пулеметами. Утопая в снегу, заключенные, одетые в пресловутые полосатые «пижамы», шли на работы, провинившиеся – отбывать наказание. Вот уже несколько недель стояла зима 1943—1944 годов. Этим утром в лагере царило непривычное оживление. Высшее начальство производило инспекцию. Все бараки были вымыты, вычищены и убраны их обитателями. Комендант, сопровождаемый своим штабом, имел важный вид. Приблизившись к одному из бараков блока 19, комендант остановился. Его лицо выражало крайнее изумление. 12 заключенных имели на своих полосатых куртках медали за военные заслуги, остальные шестеро носили кресты 2-й степени.

– Господин комендант, – сказал он, – эти награды недавно присуждены заключенным за исключительную службу.

Этот эпизод, один из наиболее невероятных в истории Второй мировой войны, становится понятным в контексте необычной авантюры: делом с фальшивками Гитлера.

Перекличка заключенных в концлагере Ораниенбург

Из досье историков: сага о фальшивках

Всё началось в Вене в сентябре 1940 года. Вильгельм Хёттль был вызван бригаденфюрером СД доктором Рашем в качестве эксперта по Юго-Восточной Европе. Инициатива шла с самого верха: от всемогущего шефа СД Гейдриха.

– Задание это достаточно необычное и конфиденциальное, – сказал Раш Хёттлю. – Речь идет о том, чтобы составить досье, насколько возможно более полное, о деле с фальшивыми французскими банкнотами, сфабрикованными в Венгрии в 1925 году.

Хёттль начал с того, что отправился в Национальную библиотеку, чтобы ознакомиться с прессой тех лет. Дело было довольно обычное: в 1925 году члены венгерского движения иррентистов попытались ввести в обращение фальшивые французские банкноты. Но они были скоро раскрыты, арестованы и осуждены. Примерно в конце 1940 года Хёттль неожиданно получил приказ: ему предписывалось выехать в Берлин и явиться к шефу VI управления РСХА бригаденфюреру СС Йосту. В кабинете Йоста его познакомили с Альфредом Науйоксом. Начался разговор. Кончилось тем, что он оборвал Йоста на полуслове.

– Почему не говорить открыто? – спросил он. – Германия тоже хотела бы распространять фальшивки.

– Вы только что совершили серьезную ошибку! Вы говорили в присутствии человека, не давшего обета молчания о совершенно секретном предприятии!

– Операция «Андреас»? – невинно спросил Науйокс. Потом широко улыбнулся, протянул руку Хёттлю, который пожал ее, и сказал: – Ну вот, Хёттль, теперь вы приведены к присяге.

После чего Науйокс рассказал всю историю. Он узнал, что английские самолеты стали сбрасывать на немецкую территорию фальшивые продуктовые карточки с целью дезорганизовать систему снабжения. В ответ было решено печатать фальшивые фунты стерлингов и распространять их в Англии в надежде расшатать британскую финансовую систему. На следующее утро Науйокс пригласил Хёттля приехать к нему в бюро на Дельбрукштрассе, в Западном Берлине. Совершенно очевидно, что Хёттль был допущен к секретам Третьего рейха. Первое подтверждение этому он получил, когда Науйокс сам привез его в засекреченную мастерскую. Несколько служащих в белых блузах суетились около станков. Другие разливали на граверные доски кислоту для литографии. Гауптштурмфюрер СС Крюгер вместо ответа принес два паспорта и протянул один из них Науйоксу, другой – Хёттлю. Это были швейцарские паспорта. Хёттль пролистал свой экземпляр, но не заметил ничего особенного, он был настоящим шедевром.

Двумя днями позже они приехали в Эберсвальде. Машина, резко затормозив, остановилась перед длинным низким строением – писчебумажной фабрикой Шпехтхаузен.

– Вот здесь, внутри, находится то, что разрушит Британскую империю, – пошутил Науйокс.

К ним подошел самый старший из рабочих – человек лет пятидесяти, с голубыми глазами и длинными волосами с проседью. Он стал известен в преступных кругах Берлина как наиболее ловкий фальшивомонетчик. Если где-либо готовилась операция с фальшивками, в первую очередь звали его. Он руководил изготовлением бумаги, выбором чернил, гравировкой досок и печатью банкнот, после чего продавал часть фальшивок одному или нескольким торговцам и, в соответствии с установленным для таких случаев правилом, разрушал всё оборудование.

Кстати

Наиболее труднопреодолимым препятствием оказалась гравюра овального изображения в левом верхнем углу банкноты. Науйокс окрестил эту картину «Британия». Каждый день он контролировал ход работы по фотографии оригинала, увеличенной в десять раз и спроецированной на экран. Потребовалось семь месяцев, чтобы получить точное воспроизведение «Британии».

Изготовление бумаги также отняло несколько месяцев. Она должна была быть абсолютно идентичной той, что использовал Английский банк. Было сделано 20 попыток, но проблема оставалась нерешенной. Каждый раз находились небольшие отличия. Обратились в лаборатории немецких технических школ. Химики сделали вывод, что для изготовления такой бумаги должно использоваться чистое, без добавления целлюлозы, полотно. Науйокс решил, что Английский банк должен использовать ткань, уже бывшую в употреблении. Поэтому из приобретенного турецкого полотна нарезали тряпки, которые использовались на заводах для чистки. После чего их нарезали, тщательно отстирали и нанесли на них бумажную пасту. Чудо! Даже под кварцевой лампой нельзя было теперь отличить английскую бумагу от бумаги Науйокса.

Даты выпусков охватывали период более чем в двадцать лет, и каждой дате соответствовало несколько номеров серий. «Разумеется, гравировать новую доску для каждой даты выпуска было невозможно, – рассказывает Вильгельм Хёттль, – необходимо было предусмотреть съемные части для подписи и номера серии; их изготовление заняло около месяца. Существовало триста пятьдесят серий, и каждая из них содержала номера от нуля до ста тысяч. Уже одно это дает представление об объеме работы. Изготавливались только банкноты от пяти до тысячи фунтов: из осторожности банкноты в пятьсот и тысячу фунтов не были пущены в оборот».

Наконец наступило 1 марта 1941 года. Позднее Науйокс назовет этот день самым замечательным во всей этой авантюре. В тот день он впервые решился подвергнуть «свои» банкноты экспертизе иностранного банка. Агент принес в швейцарский банк пачку фальшивых фунтов и одновременно представил в дирекцию банка письмо от Государственного банка Германии, выражавшего серьезные сомнения в подлинности банкнот. Тщательная экспертиза, использовавшая самые современные способы проверки, продолжалась три дня. Ответ был категоричен: ни малейшего сомнения, все банкноты – подлинные.

Но вскоре Науйокс был отстранен от работы, и руководство операцией взял на себя лично начальник Главного управления имперской безопасности Рейнхард Гейдрих. Мастерская Шпехтхаузена показалась Гейдриху недостаточно засекреченной, и фабрика по производству фальшивых банкнот во главе с Крюгером была переведена в 1942 году в блок 19 концлагеря Ораниенбург, называясь отныне «Предприятие Бернхард».