Николай Непомнящий – Реликтовая зоология: животный мир из прошлого (страница 38)

С этими сведениями я вернулся в Москву. Посетил редакцию журнала «Вокруг света», а ей нетрудно было уже привлечь специалистов. И естественно, что между учеными возникли разногласия - одни придали серьезное значение моим записям, а другие расценили их как сказку. Ну что же, мне было весьма приятно, когда моими сторонниками оказались специалисты, то есть ученый из сектора Кавказа Института этнография АН СССР, доктор исторических наук В. Кобычев, а также довольно известный специалист по реликтовым гоминоидам М Быкова, которую все хорошо знают по многочисленным публикациям. В полемической форме и опубликовал в 1988 году журнал «Вокруг света» очерк о приключениях Габриэла Циклаури. И тем самым сделал большое дело - вовлек в полемику читателя. Пошли письма, и настолько содержательные, что позволили наметить пути ответов на загадки, связанные со скитанием Циклаури по лесным дебрям.»

Не остановившись на достигнутом, Петр Леснов совершил еще одну поездку, чтобы вместе с Иосифом Ментенашвили и Габриэлем Циклаури попытаться восстановить маршрут того загадочного путешествия. Попутно выяснилось множество любопытных подробностей.

В «Истории Нижегородского драгунского полка», русский военный историк В. А. Потто указывал, что драгуны в Царских Колодцах разводили талышский скот серой масти с горбами в области холки и с рогами полумесяцем, привозимый из соседнего Талышского ханства. Описание животных совпадает и у Циклаури, и у Потто. Случайность здесь исключена.

Тот лес раньше простирался примерно на 35-40 верст вдоль берега Каспийского моря, а в Талышские горы углублялся верст на двадцать, до самых крутых уступов, которые и по сей день лесисты. Теперь величественный лес вблизи морского берега полностью извели. Местным жителям было известно, что в нем жили гулябаны. Бродили совершенно голыми, как в каменном веке. По словам рассказчиков, лесные люди были исключительно мирными, никогда не позволяли себе нападать на местное население. Старики всегда внушали молодым людям, что и самих гулябаны обижать тоже нельзя. Хотя находились дельцы, которые ловили таких существ, сажали в клетку и возили по аулам для развлечения ротозеев за подачку.

Зато местные парни, как оказалось, тайком уходили в лес с кинжалом в руках, чтобы поймать там отбившуюся от племени лесную красавицу. Удавалось это редко, поскольку те были чересчур чутки, осторожны и быстро бегали. Жители рассказывали о встречах с голыми обросшими людьми достаточно буднично: то заметят их на дороге, то в лесу, и никакого вреда от них никогда не происходило.

Насколько совпадают сведения Циклаури с другими источниками? Он говорил только о бородах у мужчин, в то время остальные описывают людей, покрытых волосами полностью. У Геродота мы находим, что лесные люди престарелых особей убивали. У Циклаури - констатация факта, что он не видел стариков. По Геродоту, брачные союзы лесных людей были крепкие, мужчина брал себе в жены одну женщину и жил с ней до смерти, то есть браки были моногамные. Это совпадает со сведениями Циклаури.

Почему лесные люди сохранились только в районе Талышских гор? Дикое безлюдное место, обширные глухие леса, мягкий климат, изобилие даров леса. Скорее всего, локализация лесных людей вовсе не связана с азербайджанским или грузинским этносом. Они могли приходить из Ирана, где еще теплее, организовывать стоянки до поры до времени, как, например, случилось с племенем, в которое попал Циклаури. Возможно, и жил Габриэл на иранской территории, а потом вышел в пограничную зону.

Почему Габриэл не мог распознать язык лесных людей? Скорее всего, они говорили на каком-нибудь диалекте сложнейшего талышского языка, подвергшегося влиянию арабского, персидского и турецкого. Наконец, можно высказать предположение о том, откуда взялся в тех краях русский купец по имени Петр, который вызволил Габриэла из клетки и возвратил на родину. В то время, то есть в начале прошлого века, в районе Ленкорани и Астары над самым берегом моря и проходила грунтовая дорога в Иран. По ней следовали русские купцы с товарами. Сведения эти вполне достоверны, ибо они подтверждаются рассказами местного населения и историческими документами.

Из досье старой редакции «Вокруг света»

Ознакомившись с очерком П. Леснова, отдел науки редакции так и не смог прийти к определенному выводу - имеем ли мы дело с подлинными событиями, случившимися с Габриэлом Циклаури, либо перед нами не лишенная таланта мистификация, вариант «робинзонады», в правдивость которой уверовал автор. Вот и решили обратиться к экспертам.

В. Кобычев, старший научный сотрудник сектора Кавказа Института этнографии АН СССР, доктор исторических наук:

- Упоминания о диких голых и волосатых людях нередко встречаются в мифах и легендах древнего Двуречья, в «Истории» Геродота и многих других сочинениях прошлого. Так, итальянский путешественник Ксаверио Главани в своей работе «Описание Черкесии» (конец XVIII века) рассказывает, как однажды отряд горцев, переходивший Кавказский хребет, подвергся нападению «голых людей», которые при этом кусались, подобно собакам.

«Лесные люди» фигурируют в фольклоре многих народов Кавказа. В некоторых сказаниях их наделяют совершенно фантастическим обликом - с якобы торчащим из груди каменным или костяным топором и тому подобное. Но большей частью они предстают перед нами вполне реальными, только «волосатыми и безмолвными людьми» с топорами в руках. Русский этнограф Н. С. Иваненков, опубликовавший в начале XX века одно из таких описаний, замечает, что оно соответствует изваяниям позднего Средневековья, встречающимся в верховьях реки Зеленчук и изображающим таких же людей с топорами в руках. По его мнению, в обоих случаях «прототипами» могли служить остатки одичавшего христианского населения этих мест, скрывавшегося от преследований утверждавшихся здесь мусульман.

Другой известный дореволюционный кавказовед, В. Ф. Миллер, записывая одну из легенд о «диких» людях, добавляет, что его рассказчик утверждал, будто лично знает в одном селении Северной Осетии девушку, отец которой был ал маеты (албасты) - это широко распространенное на Северном Кавказе и в Средней Азии название мифических «лесных людей». Советский археолог и краевед Л. П. Семенов, записывая в 30-х годах генеалогию ингушской фамилии Даурбековых из селения Горак, обнаружил у них в восьмом поколении предка по имени Албаст. Мне самому не раз приходилось слышать, что и сейчас такие люди будто бы обитают в горах Абхазии.

В Азербайджане имеется только два района, в которых леса и горы подходят близко к морю: на севере и на юге республики. Предпочтение, скорее всего, следует отдать крайнему югу, району Ленкоранской низменности, на запад от которой действительно поднимаются Талышские горы и находятся малохоженые леса. Да и зимы в этой части Азербайджана, как правило, теплые. Но более точно «привязать» рассказ Габриэля Циклаури невозможно.

Что касается предположения автора статьи о том, что «дикие люди», приютившие рассказчика, могут быть потомками воинов Тамерлана, то здесь возникают большие сомнения. Габриэл Циклаури говорит, например, что встреченные им дикари были бородатыми, тогда как монголоиды не имеют на лице пышного волосяного покрова. Малый рост этих людей тоже не довод - полуголодная многовековая жизнь в лесу ведет к вырождению потомков. Как, например, это случилось с викингами Гренландии.

В целом же вывод автора о том, что это были не мифические лесные существа, а обычные, но одичавшие люди, представляется приемлемым. В период крупных иноземных нашествий отдельные группы людей на Кавказе вполне могли искать спасения в горах и малохоженых лесах края. Арабский писатель Абн ал-Асир, описывая поход монголов на Северный Кавказ в 1221 -1223 годах, сообщает, что разбитые ими кыпчаки бежали «в болота и на вершины гор»... Под болотами здесь принято понимать низовья Терека с его многочисленными плавнями и островами. Но это вовсе не означает, что именно в это время и появились интересующие нас люди.

А вот что ответил редакции А. Аббасов, зам. директора Института истории АН Азербайджанской ССР, кандидат исторических наук:

- Рассказ Г. Циклаури в материале П. Леснова трудно отнести к числу заслуживающих внимания. Дело не только в том, что свидетельство одного человека, в преклонном возрасте «вспомнившего» о встрече и совместном проживании в подростковом периоде с целой группой одичавших людей, вызывает резонный скепсис. Само содержание рассказа слишком уж грешит псевдоисторическими особенностями известного литературного жанра.

Нет возможности локализировать место событий (кстати, зону Каспийского побережья Азербайджана никак нельзя отнести к «темным» уголкам ойкумены). Фантастически выглядят обстоятельства как попадания героя в «оные места», так и чудесного спасения русским купцом, заговорившим в Азербайджане на грузинском языке. Можно к этому добавить и то, что не столь уж и удалена Грузия от Азербайджана, чтобы грузинскую речь в нем приняли за непонятный, «дикарский» язык.

Невероятно, чтобы военный корабль, проплывающий в начале XX столетия вдоль достаточно густонаселенного побережья Каспия (поселения здесь разбросаны, по крайней мере, с античных времен), отправлял бы на берег шлюпку с матросами для выяснения характера каждого дымка на берегу. Этот столь естественный атрибут робинзонады, уместный на необитаемых островах океанских просторов, нелепо выглядит в условиях Азербайджана начала XX века.