Николай Непомнящий – 100 великих приключений (страница 117)

В столице Либерии Монровии его осмеяли. И никто не поверил, что такой заядлый охотник, как Шомбургк, растаял от нежных чувств и не направил ствол на дичь. Его сочли лгуном и хвастуном или простаком, поверившим сказкам и побасёнкам туземцев.

Только Гагенбек в Гамбурге продолжал верить ему и посоветовал через год всё это организовать снова, но получше.

На сей раз Шомбургк познакомился в Голаленде с племенем, которое отлично знало «мбе» — карликового бегемота, но все так боялись его, что помощников среди них не нашлось: «Предводитель племени смотрел на меня так, как будто я помешанный. Он ясно дал понять, что не будет содействовать такому вздорному делу — ловить опаснейшего зверя, перевозить его и, самое главное, запретить употреблять его в пищу».

Наконец один негр-полукровка решил подключиться к отряду и помог устроить поимку животного. Негры убедили охотника, что таких зверей — немало, вследствие чего он решил всё-таки убить одного и препарировать.

28 февраля 1913 года в одной прибрежной пещере был обнаружен «дьявол леса», тут же застрелен и препарирован. «Я укрылся в своей палатке, так как потекли слёзы. У меня, у отчаянного охотника. Смешно? Но нервы, перенапряжённые нервы требовали разрядки. Как я должен был радоваться сегодняшнему дню, которого дожидался, за который боролся целый год! Но радости не было, лишь горьковатое чувство воздаяния насмешникам, тем, кто мне не верил. Да, страдал я от этого, от недоверия моих земляков. Я кипел от ярости. Гнев пожирал моё сердце…»

А на следующий день в яму-ловушку попал ещё один зверь. И Шомбургк стал готовить вскрытие головы. Ведь негры гола расписали зверя как настоящего чёрта.

«Как поведёт себя пленник, когда я вытащу его из ямы? С обычными бегемотами всегда трудно. Они не переносят неволю и сперва дико бросаются на решётки клетки. Однако мой „моё“ как будто был спокоен. Он мирно лежал в яме и смотрел на меня прямо-таки дружески. Но я же не знал, что он намерен в следующий миг сделать. Ведь не исключено, что всё это — „розыгрыш“».

Зверолов уговорил африканцев построить загон вокруг ямы. Затем он стал подкармливать опасного «приятеля» кореньями и подманивать ими же в загон. Так и получилось. Камень упал с души охотника. С ближайшей станции он дал телеграмму Гагенбеку: «бегемот-карлик пойман — славный зверёныш!»

В течение следующих нескольких недель он поймал ещё четверых «зверёнышей» и перевёз их на морское побережье в больших корзинах, каждую из которых несло по 32 человека. Он постоянно смазывал им кожу вазелином, чтобы она была эластичной, и доставил в Гамбург всех пятерых здоровыми.

Измерения показали, что карликовый бегемот на три четверти метра короче и на полметра ниже гигантского лесного кабана, с которым его путали десять лет. Итак, огромные усилия зоологов были, наконец, вознаграждены открытием этих двух видов.

В поисках Конгамато

В 1923 году в Лондоне вышла книга известного писателя и натуралиста, этнографа и антрополога Франка Мелланда «В заколдованной Африке». Одна из её глав — всего три странички — посвящена эпизоду, представляющему особый интерес. Побывав в самом центре Чёрного континента, автор собрал различные, иногда весьма туманные слухи о странном животном, именуемом «конгамато»…

Обитало оно, по словам туземцев, в болотистой местности Джиунду, на северо-западе Северной Родезии (Замбии), вблизи границ с Бельгийским Конго (Заиром) и Анголой. Заинтригованный Мелланд спросил у одного из местных жителей:

— Что же представляет собой этот конгамато?

— Это птица.

— Вот как! И какая же она?

— Ну, это не совсем птица. Она скорее похожа на ящерицу с крыльями, как у летучей мыши.

Мелланд записал этот ответ, не углубляясь в размышления, но некоторое время спустя понял: да ведь это какая-то летающая рептилия! Он опять начал расспрашивать туземцев и узнал, что размах крыльев у этого существа достигает от 1,2 до 2 метров, что оно начисто лишено перьев, кожа его гладкая и голая, а клюв оснащён зубами. Всё более убеждаясь, что африканцы описывают летающего ящера, Мелланд решил показать им книгу, где были нарисованы разные ископаемые животные. Без тени колебания негры ткнули в изображение птеродактиля и зашептали в ужасе: «Конгамато!»

Относительно этого существа рассказывали множество преданий. Оно пользовалось самой мрачной репутацией: его обвиняли в том, что оно опрокидывает лодки, и достаточно было на него взглянуть, чтобы тут же умереть от ужаса. «Чернокожие убеждены, — пишет Мелланд, — что это существо живёт там и сейчас».

Может быть, конгамато — это доживший до наших дней птеродактиль? «Болото Джиунду — очень подходящее место для жизни подобной рептилии, — пишет Мелланд, — оно занимает около 50 квадратных миль сплошных болот, образованных внутренней дельтой реки Джиунду, распадающейся на множество каналов и речушек, объединяющихся дальше в кристальной чистоты поток. Всё болото покрыто плотной растительностью: длинные стволы заросли лианами и папоротниками. Для конгамато это был бы идеальный дом».

Мелланд был не единственным, кто слышал в Африке разговоры о чём-то вроде птеродактиля во плоти. О нём упоминает и английский путешественник Стейни, побывавший в районе Джиунду в начале 1920-х годов. Один колониальный чиновник рассказал ему:

— Кажется, в соседней местности обитает живой птеродактиль.

— А где же он прячется? — живо спросил Стейли, тут же разворачивая карту.

— Здесь, в обширном болоте, из которого вытекает река Джиунду, приток Замбези в её верхнем течении.

Британский чиновник сам диковинного зверя не видел, но, как ему рассказывали, чернокожие убеждены в его существовании.

— Как они его называют? — поинтересовался Стейни.

— Конгамато.

Стейни захотел во что бы то ни стало увидеть чудовище живым. Он был готов шагать целые дни по болотам, ибо сведения, полученные от туземцев, выглядели очень правдоподобными: кожистые крылья, большой острый клюв с зубами, гладкая кожа… Добравшись до места, Стейни начал расспрашивать жителей, но те всячески отнекивались. Наконец один африканец предупредил его: опасно даже произносить имя конгамато. Он очень злой… «Отец моего отца видел его и умер, возвратившись с болот», — говорил африканец.

— Какого цвета этот летающий ящер?

— Красного, словно кровь.

— Ты сам видел хотя бы одного?

— Нет, потому я и жив.

— Он так страшен?

— Я предпочёл бы один на один столкнуться с разгневанным слоном или голодным львом!

Дальше по течению Джиунду Стейни встретил старого рыбака, который тоже поведал ему о своём страхе перед конгамато, а потом ещё одного старика, который собственными глазами видел в молодости конгамато, что, впрочем, не помешало ему остаться в живых. Он утверждал, что его пирога была опрокинута монстром.

— Быть может, то был гиппопотам или толстый корень? — предположил Стейни. — Откуда ты знаешь, что видел именно конгамато?

— Потому что он вышел из воды и улетел.

— Опиши его.

— Тело без перьев и без чешуи, очень длинный клюв, крокодильи зубы, крылья, похожие на крылья летучих мышей, но большие, очень большие… Кожа была красной и поблёскивала. Конгамато издавал глухие звуки. Я должен был умереть в тот день, поскольку это плохо — видеть живого летающего ящера.

Сделав привал в деревне, Стейни спросил у старейшины, находили ли когда-нибудь мёртвого конгамато. Ему ответили: нет, животное никогда не покидает болото и исчезает в нём, когда умрёт.

«У меня в багаже имелся маленький словарь Лярусса, — рассказывает Стейни. — Слово „птеродактиль“ иллюстрировалось соответствующим рисунком. Старейшина племени произнёс „Ох!“ — очень короткое и сдавленное, которое не могло выражать ничего, кроме изумления.

— Конгамато! — вскричал он. — Но у него недостаёт крыльев, мяса и зубов! И наши много больше!

Изображение занимало два квадратных сантиметра».

В конце концов Стейни добрался до великих болот. Отправившись на пироге вдвоём со слугой-африканцем, они обследовали залитую водой территорию, заплывая насколько можно дальше в устья ручьёв. Никакого птеродактиля они не нашли. Тем не менее Стейни остался при убеждении, что конгамато существует.

Некоторое время спустя путешественнику удалось узнать причину своей неудачи. Отправившись в деревню к вдове своего старого приятеля, вождя Чимпеги, он узнал, что женщина тяжело больна. Стейни оказал ей медицинскую помощь. Они разговаривали о разных вещах, в том числе и о конгамато. Стейни спросил: доводилось ли когда-нибудь африканским охотникам убивать конгамато?

— Чимпеги — единственный охотник, который осмелился это сделать, — ответила женщина. — Я ходила с ним на большие болота Джиунду. Нас хотели удержать от этого, но для Чимпеги это всего лишь животные. На моих глазах Чимпеги убил из лука трёх последних конгамато. Пока ещё часто говорят о конгамато, но их больше нет.

Стейни поспешно спросил:

— Вы их принесли в посёлок?

— Нет, все испытывали ужас перед ними. К тому же они были маленькими и воняли.

В начале 1930-х годов по следам конгамато отправился известный зоолог Айвен Сандерсон, посвятивший свою жизнь поискам разных загадочных существ. Его привлекли сведения о крылатых ящерах, поступившие из другого уголка Африки — Камеруна. Однажды, когда Сандерсон находился в горах Алзумбо, он и его спутник по имени Жорж разбили лагерь на маленькой травянистой прогалине среди горного леса. Поблизости протекала речка, зажатая между крутыми берегами.