Николай Непомнящий – 100 великих приключений (страница 107)
На каком языке говорили лесные люди? Скорее всего на каком-нибудь диалекте талышского языка, который больше похож на фарси, чем на азербайджанский. Можно высказать предположение о том, откуда взялся в тех краях русский купец по имени Пётр, который вызволил Габриэла и возвратил на родину: в начале XX века в районе Ленкорани и Астары проходила грунтовая дорога над самым берегом моря и вела в Иран. По ней следовали русские купцы с товарами. Сведения эти вполне достоверны, ибо они подтверждаются рассказами местного населения и историческими документами.
Необычное происшествие в Малом Трианоне
Эта удивительная история произошла 10 августа 1901 года. Две учительницы-англичанки, Шарлотта Моберли и Элеонора Джордэн, проведя несколько дней в Париже, решили осмотреть Версаль. Они были мало знакомы и во время путешествия по Франции хотели получше узнать друг друга, поскольку им предстояло вместе работать в одном из колледжей Оксфорда.
Дамы осмотрели Большой Версальский дворец. Когда они вышли в парк, было уже 4 часа дня. Им захотелось увидеть и Малый Трианон — игрушечный дворец, который так любила королева Мария-Антуанетта. Женщины плохо представляли себе эту часть парка и не знали, туда ли они пошли. Парк был совершенно безлюдным, вокруг стояла странная тишина, даже птиц не было слышно. Вдруг они увидели двух мужчин в ярко-зелёных мундирах и треуголках. Дамы спросили у них по-французски, как пройти к Малому Трианону. Те жестами указали направление, с недоумением разглядывая наряды англичанок. «Мне стало казаться, будто я бреду куда-то во сне», — вспоминала позднее мисс Джордэн. Из дверей коттеджа, мимо которого они проходили, женщина в простом платье вынесла кувшин молока и протянула его маленькой девочке. По словам мисс Моберли, всё вокруг выглядело как-то неестественно, безжизненно, «словно на гобеленах». За кустами слева показалась круглая беседка. На её ступеньках сидел мужчина в плаще и широкополой шляпе. Он обернулся на звук шагов. Лицо его было изрыто оспой, и вид он имел какой-то зловещий. Англичанки со страхом миновали его. А навстречу им уже торопился другой мужчина в широкополой шляпе и плаще. Он что-то крикнул им по-французски и побежал дальше.
Путешественницы перешли деревянный мостик через искусственный овражек. Впереди уже виднелся Малый Трианон. На ступеньках дворцовой лестницы мисс Моберли увидела очень красивую женщину с высокой причёской в старинном платье. Она что-то рисовала в альбоме. «Я взглянула на неё, — писала позже мисс Моберли, — и какое-то неописуемое чувство заставило меня в страхе и раздражении отвернуться». Англичанки поднялись на террасу, окружавшую Малый Трианон, но никак не могли найти вход. Из небольшого флигеля возле дворца вышел юноша, раскланялся с дамами, повёл их в нужном направлении, а потом вдруг исчез. Тут путешественницы увидели свадебную процессию уже в современных костюмах, которая двигалась в их сторону. Звучали шутки, раздавался смех. Дамы присоединились к процессии, ощутив себя наконец в нормальном мире…
Постепенно путешественницы пришли в душевное равновесие, но не спешили признаться друг другу, что столкнулись с чем-то необычным. Только дня через три Шарлотта спросила Элеонору, есть ли, по её мнению, в Малом Трианоне привидения. «Думаю, что есть», — ответила та. Через три месяца каждая из дам решилась описать то, чему они были свидетелями 10 августа в Версальском парке. Их описания совпадали далеко не во всём.
Шарлотта Моберли и Элеонора Джордэн ещё не раз приезжали в Версальский парк, но странности той августовской прогулки больше не повторялись. Дамы не обнаружили ни мостика, ни оврага с водопадом, ни беседки, на ступенях которой сидел мужчина со следами оспы на лице. Даже ландшафт парка — и тот стал каким-то другим. Правда, в изгороди сада нашлись остатки старинной кладки — стены стоявшего здесь когда-то коттеджа. Дверь флигеля близ Малого Трианона, из которого выходил в прошлый раз юноша, также не существовала, она, как выяснилось, была заложена кирпичом много лет назад. К счастью, сохранились планы этой части Версальского парка, относящиеся к концу XVIII века. Многие строения, которые в 1901 году видели английские учительницы, действительно находились там более ста лет назад.
На «железном олене» через вечную мерзлоту
Созданное в 1920-х годах «Общество пролетарского туризма и экскурсий» пробуждало интерес к самодеятельным путешествиям. В Центральный совет общества со всех концов Советского Союза приходили известия об организации различных походов: лыжных, пешеходных, велосипедных, на байдарках, на лошадях. Среди множества этих путешествий особое место занимает беспрецедентный, поистине героический поход, совершённый в 1928–1931 годах велосипедистом-одиночкой Глебом Травиным.
К своему путешествию он шёл не один год. В мае 1923 года в его родном Пскове побывал голландец Адольф де Грут, совершавший велопробег по маршруту Антверпен — Германия — Скандинавские страны — СССР — Персия — Северная Африка — Испания — Франция — Антверпен. С этого дня Глеб Травин навсегда «заболел» идеей совершить исключительной трудности путешествие на велосипеде. Приобретя подержанную машину и исколесив на ней окрестности Пскова, он начал подумывать о дальнем походе. За границу, понятное дело, его не выпустили бы. Но страна всё-таки не маленькая! А что если… проехать на велосипеде по всему периметру сухопутных и морских границ Советского Союза?
Реализовать этот план Травину было суждено лишь спустя несколько лет. Отслужив в радах Красной армии и демобилизовавшись, он отправился в Петропавловск-Камчатский. Работая на строительстве электростанции, он начинает интенсивную подготовку к походу. Для начала Травин отправляется в многокилометровую поездку на велосипеде по Камчатке, чтобы испытать свои силы. Наконец, 10 октября 1928 года он отправляется на пароходе «Шанси-Мару» во Владивосток, откуда начинает своё легендарное путешествие.
Невероятные трудности ждали его на пути: холода Сибири, которую он преодолел зимой 1928/29 годов, жара Средней Азии, жестокая пурга и полярная ночь арктического побережья… Не раз сердобольные люди предлагали Травину отложить путешествие, погреться в их тёплом уютном жилище, но заветная мечта звала путешественника вперёд…
«В чём я находил радость во время своего путешествия? Прежде всего в самом движении к намеченной цели. Каждый день я держал экзамен. Выдержал — остался жив. Провал означал смерть. Как бы ни было мне тяжело, настраивал себя на то, что самое трудное ещё впереди. Преодолев опасность, я испытывал огромную радость от сознания, что стал ещё на шаг ближе к цели. Радость приходила вслед за опасностью, как прилив за отливом. Это была первозданная радость бытия, радость от сознания раскрепощённости своих сил», — писал Травин.
Он не искал ни славы, ни личных выгод — за всё время путешествия Глеба Травина ни в одной газете не было сообщения о его спортивном подвиге. Нет, только ради познания самого себя, ради желания увидеть мир во всех его красках, во всём его разнообразии он отправился в это беспримерное путешествие. Совершить его мог только очень организованный человек, стремящийся преодолеть невозможное. Распорядок дня оставался неизменным все три года путешествия: 8–12 часов хода каждые сутки, приём пищи два раза — утром и вечером. Этот строгий режим неукоснительно соблюдался даже на севере.
«Я уже знал, как ни сурова зима в прибрежных арктических льдах, — писал Травин, — жизнь там полностью не замирает. От сильных морозов во льду образуются трещины. Каждая такая трещина даёт о себе знать ощутимым гулом. Вместе с водой в эту трещину устремляется рыба. Позже я наловчился ловить её крюком из велосипедной спицы. На день мне хватало две рыбы. Одну я съедал свежей, другую — мороженой, как строганину. Кроме рыбы, в моё меню входило сырое мясо. У местных охотников я научился выслеживать и стрелять северного зверя — песца, тюленя, моржа, оленя, белого медведя. Я принимал пищу дважды в сутки — в 6 часов утра и 6 вечера. 8 часов ежедневно уходило на дорогу, 8 часов — на сон, остальное время — на поиск пищи, устройство ночлега, дневниковые записи».
В тайге, Арктике, в пустыне он не раз попадал в экстремальные ситуации. Со многими обстоятельствами ему приходилось сталкиваться впервые. Долгое время преследовал его ужас от встречи с коброй в Средней Азии:
«Я ехал по одному из ущельев при сильном попутном ветре. Смеркалось. Зажёг масляный фонарь, надеясь проскочить ущелье до наступления полной темноты. И вдруг передо мной мелькнул свет. Я нажал на тормоз, спрыгнул и замер от неожиданности. В метре от переднего колеса стояла на хвосте кобра. Распустив капюшон, она раскачивала головой. В её глазах отражался свет масляного фонаря.
Я медленно попятился назад и тут только заметил, что на стенах ущелья — клубки свившихся змей. Парализованный страхом, я двигался как в замедленной съёмке и не спускал глаз с кобры. Она стояла навытяжку передо мной, словно часовой. Я сделал ещё несколько шагов назад, каждый из которых мог оказаться для меня смертельным. Кобра не шелохнулась. Тогда я осторожно развернул велосипед и сел на него, обливаясь холодным потом. Ноги нажимали на педали изо всех сил, а мне казалось, что велосипед прирос к земле…»