Николай Непомнящий – 100 великих достижений СССР (страница 53)
Сам Власов сказал: «Ушел я молодым. Еще мог лет 5 выступать и побеждать мог. Я, бывало, проснусь ночью, сильный ещё был, и голос говорит: «Вернись! Вернись! Ещё все победы у тебя будут. Через 2–3 года поздно будет». Так до утра и лежал с этими мыслями. Это не в шахматы или бридж на чемпионате мира играть – платишь жизнью. Я видел как руки втыкались в помост и кости выходили наружу». Однако уход Власова оказался не окончательным. Из-за денежных проблем Власов был вынужден вернуться: осенью 1966 г. он возобновил тренировки, а 15 апреля 1967 г. на чемпионате Москвы установил свой последний мировой рекорд, за который получил 850 рублей.
«В 60–70‐х гг. моё имя стирали из спорта. Показывали фильм про Олимпиаду в Риме, расхваливали других спортсменов, но обо мне – ни слова. В людскую память я вернулся уже в 80‐х гг.», – говорит Юрий Петрович.
Последний политический шаг Власова – в 1996‐м он баллотировался на пост президента России, когда выбирали Ельцина. Тогда он набрал 0,2 % голосов.
«Хоть при социализме, хоть при капитализме – подхалимам хорошо живётся. Нет у тебя хребта, готов ползать и лизать – и ты при любом строе будешь очень нужный человек. Сделаешь хорошую карьеру. Есть у тебя стержень, свои принципы – при любом строе тебя сотрут и сомнут, такие люди не нужны. У меня был стержень, но потребовалась нечеловеческая сила, жизненная энергия. То, что мне удалось выжить, – не дай бог другому такое пережить. И тяжелейшие операции, и безденежье, и ни одного шага в литературе, и глухую блокаду – что только со мной не делали, – вспоминает Юрий Власов. – Я делал это для страны, для народа. Это звучит может быть нескромно, но это было единственное, что освещало смыслом мою жизнь».
Вратарь столетия
Самый знаменитый советский футболист родился 22 октября 1929 г. в Москве в обычной рабочей семье. Его отец Иван Петрович работал на авиационном заводе, а мама Анна Митрофановна трудилась на «Красном богатыре». Из дома они уходили рано утром, а возвращались усталые затемно: в 30‐х гг. сверхурочные работы, главным образом на оборонном предприятии отца, приходилось выполнять весьма часто. В раннем детстве за Львом присматривали близкие родственники, однако, став старше, он оказался предоставлен самому себе, предпочитая все время проводить во дворе. Улица стала для Яшина настоящей школой жизни. В 1935 г. внезапно умерла его мама. Спустя несколько лет Иван Петрович снова женился – среди прочего он осознал, что сыну необходим женский присмотр. К счастью, взаимоотношения мальчика с мачехой Александрой Петровной сложились теплые. А в 1940 г. у Яшина появился младший братик Борис.
Образ жизни Льва был характерным для мальчишек с рабочих окраин Москвы. Развлечения у детворы были весьма разнообразными и зачастую крайне опасными – помимо катания на трамваях «зайцами» они, находя серу или даже порох, мастерили пистоны и подбрасывали их на рельсы перед идущими трамваями. Зимой ребятня каталась на лыжах по наклонным крышам местных сараев, превращая их в своеобразные трамплины. Чтобы успешно приземлиться и не заработать серьезную травму, необходимо было проявить хорошую координацию, собранность и смелость. Неоднократно Льву Яшину доводилось участвовать в драках – как «один на один», так и в стычках «стенка на стенку».
Летом 1941 г. жизнь одиннадцатилетнего Льва Яшина резко перевернулась – отец повез его к родственникам в деревню, однако началась война, и им пришлось возвратиться в Москву. Ивану Петровичу, как работнику авиационного завода, дали бронь, и в октябре месяце семейство Яшиных отправилось в эвакуацию. Высадили их под Ульяновском, где они вместе с другими москвичами в чистом поле приступили к строительству нового завода. Жили люди в палатках, Иван Петрович днями пропадал на работе, а Лев, кое-как учась в пятом классе, нянчил маленького брата и помогал Александре Петровне по хозяйству. Разумеется, это ему не слишком нравилось, и мальчик приставал к отцу с просьбами взять его на завод.
Осенью 1943 г. отец наконец исполнил желание сына – несколько рабочих из его цеха отправились на фронт, и им требовалась замена. Очень быстро Яшин стал слесарем третьего разряда, получая полноценную рабочую карточку, которой очень гордился. Зимой 1943/44 г., когда рабочие раскладывали в неотапливаемых цехах костры между станками и спали здесь же на ящиках из-под материалов и инструментов, четырнадцатилетний подросток пристрастился к курению. Его к этому приучил напарник, боявшийся, что Яшин от усталости заснет за станком. А в начале 1944 г. завод возвратился из эвакуации, и семейство Яшиных отправилось домой. Вскоре настал день Победы, и шестнадцатилетний Лев получил первую в своей жизни и одновременно самую дорогую для него награду – медаль «За доблестный труд в годы Великой Отечественной».
После войны слесарь Яшин продолжил трудиться на родном предприятии и был там на хорошем счету. Вставал Лев в половине шестого утра, а домой возвращался глубокой ночью, так как после работы занимался в школе рабочей молодежи. Уставая прежде всего психологически – от долгой дороги, тяжелого монотонного труда, занятий в вечерней школе, Яшин еще в середине 1945 г. нашел себе отдушину, записавшись в заводскую футбольную секцию. Тренером там был Владимир Чечеров, который, только увидев долговязого парня, сразу определил его в ворота. Льву это не понравилось, однако желание играть было гораздо сильнее, и он решил смолчать. Тренировались работники завода по воскресеньям, в единственный выходной день. Вскоре Яшин был включен в состав заводской команды и принял участие в первенстве области по футболу.
В начале 1948 г. коллеги и родные Льва Ивановича стали замечать, что с ним что-то неладно. Сам Яшин по этому поводу рассказывал: «Что-то во мне вдруг надломилось. Никогда я не слыл человеком вздорным или с тяжелым характером. А тут всё дома и на работе стало раздражать, ходил весь издерганный, вспыхнуть мог по любому пустяку. В конце концов собрал я свои вещички и ушел из дома. На завод ходить также перестал». На оборонном предприятии невыход на работу в то время рассматривался как саботаж и являлся поводом для уголовного преследования. К счастью, товарищи-футболисты посоветовали Яшину попроситься на военную службу еще до достижения призывного возраста. В военкомате Льву Ивановичу пошли навстречу, уже весной 1948 г. он был определен в одну из частей войск МВД, дислоцированных в Москве. Там быстро выяснили, что Яшин – футбольный голкипер, и включили его в одну из команд части. Вскоре Лев Иванович принял участие в первенстве столичного городского совета «Динамо».