Николай Некрасов – Поэмы (страница 68)

Остановился дедушка. «Что ж дальше?» – Дальше – дрянь! Кабак… острог в Буй-городе. Там я учился грамоте, Пока решили нас. Решенье вышло: каторга И плети предварительно; Не выдрали – помазали, Плохое там дранье! Потом… бежал я с каторги… Поймали! не погладили И тут по голове. Заводские начальники По всей Сибири славятся — Собаку съели драть. Да нас дирал Шалашников Больней – я не поморщился С заводского дранья. Тот мастер был – умел пороть! Он так мне шкуру выделал, Что носится сто лет. А жизнь была нелегкая. Лет двадцать строгой каторги, Лет двадцать поселения. Я денег прикопил, По манифесту царскому Попал опять на родину, Пристроил эту горенку И здесь давно живу. Покуда были денежки, Любили деда, холили, Теперь в глаза плюют! Эх вы, Аники-воины! Со стариками, с бабами Вам только воевать… Тут кончил речь Савельюшка… «Ну, что ж? – сказали странники. — Досказывай, хозяюшка, Свое житье-бытье!» – Невесело досказывать. Одной беды Бог миловал: Холерой умер Ситников, — Другая подошла. «Наддай!» – сказали странники (Им слово полюбилося) И выпили винца…

Глава IV. Демушка

– Зажгло грозою дерево, А было соловьиное На дереве гнездо. Горит и стонет дерево, Горят и стонут птенчики: «Ой, матушка! где ты? А ты бы нас похолила, Пока не оперились мы: Как крылья отрастим, В долины, в рощи тихие Мы сами улетим!» Дотла сгорело дерево, Дотла сгорели птенчики, Тут прилетела мать. Ни дерева… ни гнездышка… Ни птенчиков!.. Поет-зовет… Поет, рыдает, кружится,