Николай Некрасов – Поэмы (страница 44)

Догадливые псы: Пожалуй, гостья жданная! Поближе к нам, молодчикам, Подальше от кустов! Пора! Ну, ну! не выдай, конь! Не выдайте, собаченьки! Эй! улю-лю! родимые! Эй! улю-лю!.. ату!..» Гаврило Афанасьевич, Вскочив с ковра персидского, Махал рукой, подпрыгивал, Кричал! Ему мерещилось, Что травит он лису… Крестьяне молча слушали, Глядели, любовалися, Посмеивались в ус… «Ой ты, охота псовая! Забудут все помещики, Но ты, исконно русская Потеха! не забудешься Ни во веки веков! Не о себе печалимся, Нам жаль, что ты, Русь-матушка, С охотою утратила Свой рыцарский, воинственный, Величественный вид! Бывало, нас по осени До полусотни съедется В отъезжие поля [63]; У каждого помещика Сто гончих в напуску [64], У каждого по дюжине Борзовщиков [65] верхом, При каждом с кашеварами, С провизией обоз. Как с песнями да с музыкой Мы двинемся вперед, На что кавалерийская Дивизия твоя! Летело время соколом, Дышала грудь помещичья Свободно и легко. Во времена боярские, В порядки древнерусские Переносился дух! Ни в ком противоречия, Кого хочу – помилую, Кого хочу – казню. Закон – мое желание! Кулак – моя полиция! Удар искросыпительный, Удар зубодробительный, Удар скуловорррот!..» Вдруг, как струна, порвалася, Осеклась речь помещичья. Потупился, нахмурился, «Эй, Прошка! – закричал, Глотнул – и мягким голосом Сказал: – Вы сами знаете, Нельзя же и без строгости? Но я карал – любя. Порвалась цепь великая — Теперь не бьем крестьянина, Зато уж и отечески Не милуем его.