Николай Некрасов – Кому на Руси жить хорошо (сборник) (страница 28)

Великую радость нашла я в платке:

Целуя его, увидала

Я несколько слов на одном уголке;

Вот что я, дрожа, прочитала:

«Мой друг, ты свободна. Пойми – не пеняй!

Душевно я бодр и желаю

Жену мою видеть такой же. Прощай!

Малютке поклон посылаю…»

Была в Петербурге большая родня

У мужа; всё знать – да какая!

Я ездила к ним, волновалась три дня,

Сергея спасти умоляя.

Отец говорил: «Что ты мучишься, дочь?

Я всё испытал – бесполезно!»

И правда: они уж пытались помочь,

Моля императора слезно,

Но просьбы до сердца его не дошли…

Я с мужем еще повидалась,

И время приспело: его увезли!..

Как только одна я осталась,

Я тотчас послышала в сердце моем,

Что надо и мне торопиться,

Мне душен казался родительский дом,

И стала я к мужу проситься.

Теперь расскажу вам подробно, друзья,

Мою роковую победу.

Вся дружно и грозно восстала семья,

Когда я сказала: «Я еду!»

Не знаю, как мне удалось устоять,

Чего натерпелась я… Боже!..

Была из-под Киева вызвана мать,

И братья приехали тоже:

Отец «образумить» меня приказал.

Они убеждали, просили,

Но волю мою сам Господь подкреплял,

Их речи ее не сломили!

А много и горько поплакать пришлось…

Когда собрались мы к обеду,

Отец мимоходом мне бросил вопрос:

«На что ты решилась?» – «Я еду!»

Отец промолчал… промолчала семья…

Я вечером горько всплакнула,

Качая ребенка, задумалась я…

Вдруг входит отец, – я вздрогнула…

Ждала я грозы, но, печален и тих,

Сказал он сердечно и кротко:

«За что обижаешь ты кровных родных?

Что будет с несчастным сироткой?

Что будет с тобою, голубка моя?

Там нужно не женскую силу!

Напрасна великая жертва твоя,

Найдешь ты там только могилу!»

И ждал он ответа, и взгляд мой ловил,

Лаская меня и целуя…

«Я сам виноват! Я тебя погубил! —

Воскликнул он вдруг, негодуя. —

Где был мой рассудок? Где были глаза!

Уж знала вся армия наша…»

И рвал он седые свои волоса:

«Прости! не казни меня, Маша!

Останься!..» И снова молил горячо…

Бог знает, как я устояла!

Припав головою к нему на плечо,

«Поеду!» – я тихо сказала…

«Посмотрим!..» И вдруг распрямился старик,