Николай Наумов – Вера, Надежда, Любовь, или Московская фантасмагория (страница 4)
Вылетели в Москву ровно в 7—00 на видавшем виды «Дугласе». Летели без посадки около семи часов. Всего в самолете было около двадцати пассажиров. Кресел не было, сидели на металлических скамьях вдоль бортов. Самолет отчаянно трясло и все облегченно вздохнули, когда приземлились на аэродроме в Тушино. До дома Евгений Августович добрался только к семи вечера, с трудом уломав юного лейтенанта на тентованной полуторке, который направлялся в сторону Лефортово.
IV
– Ну расскажи, Женечка, как там в Германии… небось заприметил там себе какую – нибудь розовощекую и сисятую Гретхен.
– Да что ты, Верочка, у меня уже есть точно такая же Гретхен.
– Правда? А почему я про нее ни чего не знаю? Ну расскажи мне про нее. Вы спали вместе?
– А то как же, еще как спали.
– Как интересно… и что же, как она?
– Чудо как хороша, оторваться от нее не возможно, ну – ка ляг на бочок, вот так… ох как же хорошо, милая моя Гретхен.
– Потише, Жень, Валерика разбудишь и Николка вон что – то кряхтит, опять, наверное, есть хочет.
– Да что ты, Валерка спит без задних ног, а Николку я сейчас посмотрю, обдулся, наверное, ты не вставай, я сейчас… Да нет все в порядке, сухой и спит крепко. Верунь, я так соскучился по тебе за эти два месяца…
– Жень, времени уже второй час два наверно, мы с тобой что – то разгулялись, тебе ведь вставать завтра в шесть… ой, щекотно!
– Верунь, я смотрю ты так похудела… тебе надо кушать побольше.
– Да ну, мне нравиться так, а то такая толстуха была, все платья как на барабане.
– А мне нравится, когда ты такая… глаз не оторвешь.
– Да? Ну что ж, делать нечего, слово мужа – закон, придется опять толстеть. Только я боюсь мы с Марией Павловной в коридоре не разойдемся, я толстуха, а она – то вообще жиртрест мясокомбинат, а вообще я что – то устала сегодня, весь день на ногах, на рынке пол дня промоталась, так что давай правда спать уже
– Не спится мне, Верочка.
– Жень, тогда расскажи мне про Германию, как они там живут.
– Живут и хорошо живут, Верунь, на много лучше нас.
– Ну расскажи мне, расскажи.
– Верунь, все таки надо как – то уснуть, завтра вставать ведь ни свет ни заря, вернее сегодня уже.
– Ну давай поговорим минуток пять хоть.
– Ну что тебе сказать, там совсем другая жизнь. Место, где я был – Пенемюнде, это деревня и жителей там человек двести, может побольше, он на острове… забыл, как называется Везидом или Узедом, не помню точно, союзники разнесли там завод ФАУ2 в пух и прах, но деревеньку почти не тронули. Они живут в частных домах, у каждого приусадебный участок, чистота везде идеальная, в огородах и палисадниках все буквально вылизано – ни травинки. Бедноты как у нас вообще нет. Кто фруктами занимается, кто овощами, парники у всех, теплицы, хмель выращивают, пиво варят, короче, все при делах. Как ни странно, а к нам, к русским, относились сносно. Так что бы косо поглядели или ругань по нашему адресу – я не замечал. Приходишь в пивную – угощают, такое впечатление было, что даже довольны, что мы зашли, только плати, так что иногда казалось, что и войны не было. В общем, живут люди, как надо.
– Жень, а женщины какие у них? Во что они одеты?
– Ох и модница ты моя. Знаешь, Верунь, я тебе честно скажу, из женщин видели мы только жену хозяина пивной, она пиво нам подавала. Да и были мы в пивной всего пару раз.
– Она хорошенькая?
– Да что ты… ей за шестьдесят.
– Слушай, Жень, К нам ведь Макс приезжал где-то недели три назад, так он целый грузовик из Германии пригнал, мебель там, картины, утварь всякая, целое состояние наверно, а ты какой – то ящик с инструментами, на кой ляд он тебе сдался?
– А кожаное пальто, а зимние сапоги на цигейке? Верочка, понимаешь, там не до того было, мы же на острове сидели, что там возьмешь? Да и заняты были все под завязку, пожрать отлучиться и то не всегда удавалось, так что… а Макс, что Макс, он коммерсант до мозга костей, я помню он умудрился каким – то чудом еще из Финляндии старинный гарнитур красного дерева притащить. Он же в Госснабе далеко не последний человек, сама понимаешь, ему, как говорится, сам Бог велел. Как он кстати, как Лиля его?
– Выглядит как огурчик, Лиля его с сыном в эвакуации на Алтае была, жили у директора лесхоза, рассказывала красоты там неописуемые. А сейчас она не работает, дома сидит… домработница у них. Да и зачем ей работать, Макс деньги гребет лопатой. Она ухоженная такая, модная красотка вся из себя. Я Макса просила помочь нам с жильем.
– Как это?
– Да так, попросила и все. Сказал это будет проще сделать, если я устроюсь к нему в Госснаб. Сказал, что тогда поможет без проблем. Я так подумала, может и правда…
– Брось, не выдумывай, тебе с Николкой теперь года два точно в декретном отпуске сидеть, или как он там называется, а Валерка с кем будет? В первый класс только пошел. И потом, ты шить мастерица, в ателье тебя ценят, да и заказы тебе перепадают, вот и занимайся. Через год – другой к тебе весь район в очередь будет стоять. Слушай, завтра ведь воскресенье, давай сходим куда – нибудь в кино, в «Родину», например. Нам в Пенемюнде фильмы крутили с Марикой Рокк, Гретой Гарбо – класс! Потом в парк Горького сходим, на аттракционах покатаемся, а то можно в центре погулять с Валеркой, что он тут сидит целыми днями, с пацанами шляется по грязи.
– Ну что ж поедем, я с удовольствием, мама за Николкой присмотрит, правда я супчик хотела сварить, не успела, за то на второе у меня есть сосиски с капустой, киселик из клюквы.
– А мы зайдем там перекусить в кафешку или ресторан… гулять так гулять.
– Ой, ну ты сказал… в ресторан сейчас не попадешь – огромные очереди везде.
– Ну ладно, тогда просто погуляем, не помрем без супа и давай спать уже.
Но гулять они не поехали. Наступил декабрь и в комнатах было холодно. Вторые рамы и заклееные окна не спасали от холода. Затопили печь и в комнатах сразу стало заметно теплее.
Вера накрыла на стол, пригласила Софью Платоновну с Любой и сели ужинать.
– Эх, братцы, хорошо – то дома как, вот уж точно, жить стало лучше, жить стало веселее, – так что это дело надо спрыснуть, – сказал он, разливая массандровский кагор.
– Софья Платоновна, а ну – ка с теплотцой, – сказал он, наливая ей кагору и разбавляя его кипятком, – Верочка, а давай и Валерке теплотцы нальем, это ж как святое причастие…
– Только немного совсем, буквально каплю.
– Ну, братцы, будем живы не помрем, поехали…
Вера было мастерица готовить, тушеная капуста со всякими приправами и специями, да еще с сосисками пошли на ура. К чаю были пирожки с маком и черный шоколад в плитках чуть ли не в палец толщиной из Германии.
– Верунь, а давай споем – предложил раскрасневшийся Евгений Августович.
– Давай, а что?
– А вот это, – и он запел «Когда еще я не пил слез…».
Голоса у обоих были чудесные: у него – лирический тенор, у Веры – низкое контральто, чистое и звучное. Потом было «Что ты жадно глядишь на дорогу…» и еще несколько старых романсов, а под конец Евгений Августович спел арию Каварадосси из «Тоски».
В один из дней в конце января Евгений Августовичеще засветло пришел с работы.
– Женечка, ты рано сегодня… отпросился?
– Да нет, лапуля, был в местной командировке, а Валерка где?
– С утра еще с ребятами пошел в парк на лыжах кататься, я уже беспокоиться начала.
На скоро перекусив, Евгений Августович вышел в коридор покурить. Выкурив сигарету, он достал со шкафа тубу с чертежами. «Так – с, посмотрим, что тут у нас». Открыв тубу, он развернул на полу кальки с чертежами – «Так, общий вид, диаметр 120 метров, да эта штука с футбольное поле… разрезики, узлы… так, это у нас Ring Elektromagnet, кольцевой электромагнит, далее Welle Feld generator – волновой генератор, десятиметровая сфера внутри, что за зверь, не понятно. Power Reifen – силовая шина, сколько их тут? Пять штук от электромагнита к генератору… мда, опять не понятно… всего пятьдесят три позиции, что ж попробуем разобраться, товарищ Королев…»
Неожиданно в комнату вошел Валера.
– Ух ты, пап, а можно мне посмотреть?
– Да все уже, Валерик, мне надо было просто уточнить кое что.
– А это что, с твоей работы?
– Ну да, надо будет отнести обратно, так что ты лучше не трогай, хорошо?
– Ладно, пап.
– Ты уроки сделал?
– Нет еще.
– Ну так давай в темпе, хватит гулять.
Евгений Августович только теперь понял всю грандиозность содержимого этого невзрачного на вид футляра. «За 10 минут до Луны, это вам как? А триста тонн полезной нагрузки? И никакого топлива, чистая антигравитация – и правда дыхание космоса. До этой технологии нам еще лет сто не дотянуть, да что сто – и тысячи лет не хватит, если вообще на Земле можно что – то подобное построить. А инерция? Как эта штука нейтрализует инерцию, если пятьсот километров в секунду она набирает за 10 секунд? Фантастика! И что мне теперь с этим делать? Отнести в Академию наук? Так они мне тот же вопрос зададут. Наверняка похоронят. Вот, черт! Спрячу – ка я это дело и пусть лежит до лучших времен».
V
– До чего же холодно сегодня, просто ледник какой-то… На Новый год тепло было, а сегодня опять за двадцать градусов. Женечка, да ты как ледышка холодный, ну – ка прижмись ко мне покрепче, я согрею тебя… вот так, вот хорошо. Послушай, когда же это кончится, наконец, сил моих уже нет… печку с утра топлю, а толку… Николка пол зимы дома просидел, то сопли, то ангина… Валерик вчера с температурой в институт поехал, проект повез сдавать. Жень, я тебя очень прошу поговори еще в профкоме с Еремчуком, ну что за гадость такая, получается зря что ли ты два месяца по выходным горбатился на этом мерзопакостном котловане, застудился весь… Тебе вот этот орден дали, как он, Красного Знамени что ли?