Николай Наседкин – Супервратарь и другие фантастические истории (страница 16)

В нетерпении я кликнул мышью, раскрыл письмо и прочёл:

Николай Николаевич, Вы меня не знаете, но это не важно. Я Ваш тёзка, а фамилия моя… Нет, не важно. Ничего не важно! Важно, что я выбрал Вас. Да больше и некого! Впрочем, это, может быть, звучит обидно для Вас… Хотел стереть это, да – ладно. Во-первых, у меня есть, я читал все Ваши московские книги: и «Осаду», и «Криминал-шоу», и самую последнюю – роман «Алкаш».  Но, главное, я только что прочёл Вашего «Достоевского», который вышел в нашем издательстве. Так что, я знаю, КОМУ доверяю свой текст. Смейтесь не смейтесь, а я чувствую общность наших душ. Я даже, как Вы заметите, в подражание Вам часто использую-применяю в своём тексте «парнишки», как я их называю, то есть – двойные, сцепленные дефиской, слова. Во-вторых, о Вас хорошо отзывается небезызвестный, надеюсь, Вам поэт Телятников Аркадий Васильевич[2] (впрочем, в отчестве, может быть, ошибаюсь), с которым мы приятельствуем. Ну, а в-третьих, как я узнал из газеты, Вы единственный из местных писателей гуляете в Сеть, имеете свой персональный сайт и мыльный адрес[3]. К слову, побывал я в ноябре на юбилее вашей писательской организации в облбиблиотеке, поглядел на местных Беловых-Бондаревых, послушал их речи-выступления – лохи лохами! Они, поди, до сих пор лаптем щи хлебают…

Опять я не о том!

Короче – вот Вам мой текст. Что хотите с ним, то и делайте. Льщу себя надеждой, что если Вы приложите к нему руку, то может что-то и получиться – рассказ, повесть, роман… Не знаю! Знаю, что фактура, как говорится, налицо, сюжет обозначен, настроение, тон (в этом я уверен) есть-имеется, а уж как из всего этого сделать прозу – не мне Вас учить. Прошу только не менять моё обозначение-название разделов – глики. Это мой неологизм, получившийся в результате совокупления словечек «клик» и «глюк». Причём «глюк» не только в компьютерном смысле, но и… В общем, Вы поймёте.

Всё! Остальное – в файле…

На первых строках я, конечно, гневя Бога, матюгнулся. Но дальнейшее меня заинтересовало, а уж упоминание о моих книгах и вовсе благорасположило в пользу неведомого Ламера. Да и то! Роман «Алкаш» всего с месяц назад вышел в Москве и у нас в Баранове только-только начал продаваться, а уж книга о Достоевском, изданная нашим местным университетом совсем смешным тиражом и буквально на днях, уж и вовсе не могла ещё вызвать отклика, да вот – поди ж ты! К тому же, строка о «парнишках» не могла не заинтересовать: это он так мои дилексемы, которые мне чрезвычайно нравится изобретать-придумывать, называет, что ли?..

Аккуратно переместив-сохранив файл в специально приготовленную для пришельцев из Интернет-космоса папку «Карантин», я увидел, что он был упакован RAR’ом, «весил» почти 700 килобайт и назывался «JULIA ROBERTS». Я просканировал-проверил его для подстраховочки на педикулёз антивирусом (хотя мой недремлющий аргус AVP Монитор в случае чего и так бы не позволил заразному файлу запуститься-раскрыться) и –  разархивировал. Файл, прорвав тенета упаковки, вырос-раздался в глубинах моего Pentium’а почти до двух мегабайт и скомпоновался в виде электронной сайт-книги: каждый «глик» являлся гиперссылкой, и чтобы увидеть продолжение, надо было кликать мышкой для перехода на следующую страницу. Кроме того, то и дело встречались ссылки на картинки-иллюстрации.

Итак, вот этот странный текст под названием «JULIA ROBERTS»:

Глик первый

Я, конечно, – сумасшедший. Пусть! Тем и лучше – хоть какое-то объяснение…

Впрочем, надо попытаться с начала – ab ovo[4]. Иначе сам чёрт ничего не поймёт. Да и самому надо всё разложить по полочкам, разобраться-вдуматься – может, всё не так дико и фантастично, как мне мнится-кажется?

А началось всё 6-го марта 1998 года – это уж я запомнил твёрдо. Я впервые увидел «Красотку». Да, да! До этого я никогда и ничего  не слышал об этом фильме, или – пропускал название мимо ушей. Вот что значит не иметь в доме видака и полностью зависеть от телеящика, от наружной общей антенны, которая позволяет улавливать только первый и второй каналы. Больше того, я даже имя Джулии Робертс до того дня практически не знал, не слышал. Ну, что делать – лох! Одним словом, когда в телеанонсе накануне я услышал, что завтра, в пятницу, будет крутиться знаменитый фильм-блокбастер с самой известной и неподражаемой звездой Голливуда Джулией Робертс в главной роли – я принял это, естественно, за обычный рекламный трёп. Представить дико: я вовсе и не собирался смотреть этот так нагло рекламируемый, как тогда думал, фильмец!

День 6-е марта был дурацким, нервомотательным днём. Лил-хлюпал за окном нескончаемый дождь, я бегал по размокшим улицам сначала в поликлинику сдавать анализы (что-то тревожило-томило болью в животе под ложечкой), потом аллюром обратно на работу – читать-редактировать пухлый кирпич кандидатской диссертации аспиранта со спортфака:

…круглый полуприсед дугой внутрь, выкрут мяча наружу, разноименный поворот на 360^о и передать мяч за спиной в левую руку с вывертом обратной плоскости ладони…

Я вылизывал-редактировал этот физкульт-бред целую неделю, автор торопил-подгонял меня каждодневными звонками – это было первое моё серьёзное задание в издательстве, и я вымотался донельзя. Когда в полседьмого вечера я очутился дома, заляпанный по пояс грязью и по самое горло делами-заботами, то вспомнил, что Анне-то своей я так и не купил даже букетика мимоз и теперь придётся выбираться за ним под дождь завтра, в самый канун праздника.

Чтоб все эти дурацкие праздники провалились куда-нибудь на фиг!..

Впрочем, диссертант-авральщик вручил мне в благодарность за труды и в порядке компенсации за нервотрёпку бутылку хорошей водки и коробку ассорти. Вот и ладненько, решил я: конфеты  вытащим-предъявим 8-го утром и вручим своей ненаглядной вместо стандартных мимоз, а водочку сегодня же и распробуем – начнём загодя женский день праздновать, поднимем настроение. Я тут же, не дожидаясь благоверной, попробовал «Губернскую» на вкус, занюхал-закусил колбаской ливерной, кусочек выделил-отрезал извращенцу Баксу Марковичу (он рыбу натуральную не так охотно ест, как эту позорную колбасу – урчит прямо!), потом взялся заваривать на ужин магазинные пельмени…

Совсем без скандала поужинать не довелось: Анне Иоанновне моей не понравилось, что я приложился к бутылке до ужина, что я прикладывался к ней во время оного, и что я вообще распечатал дармовую «Губернскую» – ведь на празднично-юбилейный обед тогда можно было и не покупать.

– Анна Иоанновна, – подъелдыкнул я, – это ж я из уважения к вам, к бабам-с! Я за вас готов пить всегда и везде, не дожидаясь пошлых поводов! Что касаемо растрат, то я уже второй месяц, как вам известно, зарплату получаю и впредь надеюсь получать, так что – неужто не прорвёмся?

– Зарпла-а-ату… – зло ворчнула моя ненаглядная – терпеть не может, когда я величаю её «Иоанновной». – На твою зарплату проживёшь, куда там!

Самое что бесит – права она, на все сто права.  И возразить нечего. Полгода я ходил безработным после получения диплома филфака, и вот только второй месяц, как устроился в издательство университета редактором. Оклад мне положили, смешно сказать… Да ну – и говорить не хочу! Впрочем, я возразил:

– Ну, во-первых, моя зарплата всё-таки больше твоей аспирантской стипухи. Во-вторых, братан твой за честь должен почитать и дальше нам вспомоществовать, ибо, как и любой «новый русский», только возвращает нам у нас же и отграбленное. Ну, а, в-третьих, если Вован твой Иванович и вправду не врёт как сивый мерин, и если на самом деле подарит нам к юбилею комп, то я уже с понедельника начну грести деньги лопатой – буду набирать и распечатывать тексты мегабайтами и килотоннами…

Да, да, Джулия и компьютер в жизнь-судьбу мою вошли практически одновременно – вот в чём символика и таинственный код дальнейших событий, вот в чём суть. А не в наших глупых, надоевших, бесконечных, бессмысленных и пошло-обыденных ссорах-препирательствах двух нищих, уставших от бытовухи и друг друга, преждевременно старящихся людей. А ведь нам обоим было тогда всего по двадцать три, и мы всего пять лет как жили вместе,  казалось,  вчера только мы были первокурсниками, шумела наша разгульная студенческая свадьба, были безумные, бессонные ночи с изматывающими до сладостного изнеможения переплетениями тел…

Хотя, стоп: про «переплетения» я перебарщиваю. С «переплетениями тел» в семье нашей с первых дней была-ощущалась напряжёнка. Влюблённость была, секс был –  переплетений и страстных стенаний не было. Вместо стонов сладострастия были охи-ахи страхов-опасений: как бы нам не забеременеть, да как бы скрип супружеского нашего дивана-развалюхи соседи через стенку не услышали…

Только для того, чтобы загасить начавшую было разгораться ссору, я и врубил телеящик. Уселись мы его смотреть в надутом состоянии духа, особенно я – отобрала-таки Анна Иоанновна оставшиеся полбутылки, спрятала. Когда фильм начался, я, оглаживая мурчащего на моих коленях Баксика, думал напряжённо о своём: как, под каким предлогом в кухню выбраться и шмон-разведку насчёт ещё ста граммчиков устроить? Подруга жизни, как всегда, сидела в кресле сзади, вязала бесконечный свитер, сосредоточенно посапывала – для неё важней вязания по вечерам и дела нет. К слову уж упомяну: больше всего меня в Анне моей поражает равнодушие её к литературе, индифферентное отношение к книге – читает только по программе, по необходимости, никогда лишний раз по вечерам томик не откроет. А ведь филфак кончила, в аспирантуре учится, кропает диссертацию по Сергееву-Ценскому…