III. Нашим корреспондентам.
Ответы на некоторые письма читателей по конкретным вопросам.
АПРЕЛЬ.
Глава первая.
I. Война. Мы всех сильнее.
II. Не всегда война бич, иногда и спасение.
III. Спасает ли пролитая кровь?
IV. Мнение «тишайшего» царя о восточном вопросе.
Вся глава посвящена начавшейся войне России с Турцией. Достоевский безусловный сторонник этой войны и приветствует ее: «Нам нужна эта война и самим; не для одних лишь «братьев-славян», измученных турками, подымаемся мы, а и для собственного спасения: война освежит воздух, которым мы дышим и в котором мы задыхались, сидя в немощи растления и в духовной тесноте <…> Дрогнули сердца исконных врагов наших и ненавистников, которым мы два века уж досаждаем в Европе, дрогнули сердца многих тысяч жидов европейских и миллионов вместе с ними жидовствующих «христиан»; дрогнуло сердце Биконсфильда: сказано было ему, что Россия все перенесет, все, до самой срамной и последней пощечины, но не пойдет на войну – до того, дескать, сильно ее «миролюбие». Но Бог нас спас, наслав на них на всех слепоту; слишком уж они поверили в погибель и в ничтожность России, а главное-то и проглядели. Проглядели они весь русский народ, как живую силу, и проглядели колоссальный факт: союз царя с народом своим! <…> Итак, видно, и война необходима для чего-нибудь, целительна, облегчает человечество. Это возмутительно, если подумать отвлеченно, но на практике выходит, кажется, так, и именно потому, что для зараженного организма и такое благое дело, как мир, обращается во вред. Но все-таки полезною оказывается лишь та война, которая предпринята для идеи, для высшего и великодушного принципа, а не для матерьяльного интереса, не для жадного захвата, не из гордого насилия..» И в конце Достоевский, ссылаясь на свидетельства историков, утверждает, что еще царь Алексей Михайлович (1629–1676) жалел, что в восточном вопросе «не может быть царем-освободителем»…
Глава вторая.
Сон смешного человека. Фантастический рассказ.
Освобождение подсудимой Корниловой. Достоевский здесь вновь возвращается к делу Корниловой, выбросившей из окна свою падчерицу, о котором речь шла в ДП за 1876 г. дважды (октябрь, гл. 1, I; декабрь, гл. 1, I), и сообщает о вторичном рассмотрении его с новым составом суда: на этот раз, как и добивался писатель, суд признал, что Корнилова совершила преступление в состоянии аффекта и оправдал ее…
К моим читателям. Достоевский уведомляет читателей, что майский и июньский, а затем июльский и августовский выпуски ДП выйдут из-за его болезни в сдвоенном виде.
МАЙ – ИЮНЬ.
Глава первая.
I. Из книги предсказаний Иоанна Лихтенбергера, 1528 года.«Мне сообщили один престранный документ. Это одно древнее, правда, туманное и аллегорическое, предсказание о нынешних событиях и о нынешней войне. Один из наших молодых ученых нашел в Лондоне, в королевской библиотеке, один старый фолиант, «книгу предсказаний», «Prognosticationes» Иоанна Лихтенбергера, издание 1528 года, на латинском языке…» И далее с комментарием приводятся («единственно как занимательный факт») выдержки из этой редкой книги, о которой сообщил Достоевскому Вл. С. Соловьев, которые как бы действительно содержат предсказание русско-турецкой войны 1877 г. и победу России…
II. Об анонимных ругательных письмах.«…Из нескольких сот писем, полученных мною за эти полтора года издания «Дневника», по крайней мере сотня (но, наверно, больше) было анонимных, но из этих ста анонимных писем лишь два письма были абсолютно враждебные…» Размышляя на эту тему в связи с конкретным данным фактом, Достоевский поднимает проблему нравственности в обществе вообще: «Одним словом, я стал давно уже подозревать, и подозреваю до сих пор, что наше время должно быть непременно временем хотя и великих реформ и событий, это бесспорно, но вместе с тем и усиленных анонимных писем ругательного характера…» И далее разговор идет о том, что простой народ в этом плане гораздо выше образованного слоя «По понятиям народа, то, что пакостно на миру, пакостно и за дверями..» А еще большие надежды автор возлагает на юное поколение…
III. План обличительной повести из современной жизни. Здесь писатель дает подробнейший план-пересказ произведения, который проиллюстрировал бы его размышления из предыдущей главки: главный герой, напоминающий героя Н. В. Гоголя из «Записок сумасшедшего» («наш Поприщин, современный нам Поприщин <…>, только повторившийся тридцать лет спустя…»), делает карьеру с помощью анонимных писем… Достоевский пообещал этот сюжет использовать в каком-нибудь будущем романе, но это намерение осталось неосуществленным.
Глава вторая.
I. Прежние земледельцы – будущие дипломаты.
II. Дипломатия перед мировыми вопросами.
III. Никогда Россия не была столь могущественною, как теперь, – решение не дипломатическое.
Глава третья.
I. Германский мировой вопрос. Германия – страна протестующая.
II. Один гениально-мнительный человек.
III. И сердиты и сильны.
IV. Черное войско. Мнение легионов как новый элемент цивилизации.
V. Довольно неприятный секрет
Глава четвертая.
I. Любители турок.
II. Золотые фраки. Прямолинейные.
Три заключительные главы майско-июньского выпуска ДП отданы политике. Достоевский, начиная разговор с русских помещиков, уехавших после реформы искать счастья за границу, затем подробно анализирует положение в Европе (в основном, во Франции и Германии), размышляет о иезуитстве дипломатии, пытающейся исказить значение восточного вопроса, прекратить освободительную для славян войну на Балканах. Здесь писатель еще раз и всеобъемлюще формулирует суть происходящего: «…все и даже не дипломаты (и даже особенно если недипломаты) – все знают давным-давно, что восточный вопрос есть, так сказать, один из мировых вопросов, один из главнейших отделов мирового и ближайшего разрешения судеб человеческих, новый грядущий фазис этих судеб. Известно, что тут дело не только одного Востока Европы касается, не только славян, русских и турок или там специально болгар каких-нибудь, но тоже и всего Запада Европы, и вовсе не относительно только морей и проливов, входов и выходов, а гораздо глубже, основнее, стихийнее, насущнее, существеннее, первоначальнее. А потому понятно, что Европа тревожится и что дипломатии так много дела…» В заключительной главе Достоевский с горечью пишет о «любителях турок», «золотых фраках» (самолюбивых снобах) и «прямолинейных» (наивных дураках), которые, являясь русскими и живя в России, не поддерживают войну с Турцией…
ИЮЛЬ – АВГУСТ.
Глава первая.
I. Разговор мой с одним московским знакомым. Заметка по поводу новой книги.
II. Жажда слухов и того, что «скрывают». Слово «скрывают» может иметь будущность, а потому и надобно принять меры заранее. Опять о случайном семействе.
III. Дело родителей Джунковских с родными детьми.
IV. Фантастическая речь председателя суда.
Основная тема всей главы – воспитание детей, «случайные» семейства. «Современное русское семейство становится все более и более случайным семейством. Именно случайное семейство – вот определение современной русской семьи…»
Достоевский высказывает и доказывает здесь очевидную для него, но не для многих мысль: «Без зачатков положительного и прекрасного нельзя выходить человеку в жизнь из детства, без зачатков положительного и прекрасного нельзя пускать поколение в путь…» И далее в качестве иллюстрации писатель подробно разбирает и комментирует материалы процесса Калужского областного суда по делу супругов Джунковских, бесчеловечно обращавшихся со своими детьми…
Глава вторая.
I. Опять обособление. Восьмая часть «Анны Карениной».
II. Признания славянофила.
III. «Анна Каренина» как факт особого значения.
IV. Помещик, добывающий веру в Бога от мужика.
Глава третья.
I. Раздражительность самолюбия.
II. Tout се qui n'est pas expressement pernds est defendu [фр. Все, что не дозволено особенно настойчиво, надо считать запрещенным].
III. О безошибочном знании необразованным и безграмотным русским народом главнейшей сущности Восточного вопроса.
IV. Сотрясение Левина. Вопрос: имеет ли расстояние влияние на человеколюбие? Можно ли согласиться с мнением одного пленного турка о гуманности некоторых наших дам? Чему же, наконец, нас учат наши учители?
Упомянув в первой главе этого выпуска ДП о выходе заключительной 8-й части романа Л. Н. Толстого «Анна Каренина» отдельной книжкой, Достоевский всю третью главу посвящает ей. Причем, разговор идет не столько о литературе, сколько о злободневных жизненных вопросах, отразившихся в этой части толстовского романа, и в основном о восточном вопросе, войне с Турцией, братстве славянских народов, очищающем воздействии на русское общество этой войны… И здесь, в отличие от главы второй февральского выпуска, Достоевский критически относится к герою романа Левину, его мировоззрению, его «прямолинейному» взгляду на войну…
СЕНТЯБРЬ.
Глава первая.
I. Несчастливцы и неудачники.
II. Любопытный характер.
III. То да не то. Ссылка на то, о чем я писал еще три месяцы назад.
IV. О том, что думает теперь Австрия.
V. Кто стучится в дверь? Кто войдет? Неизбежная судьба.
Вся глава отдана политической злобе дня. Начав с политического кризиса во Франции, где президент республики маршал Мак-Магон 16 мая 1877 г. распустил палату депутатов, и притязаний католичества на мировое господство, Достоевский предупреждает: «Одним словом, мир ожидают какие-то большие и совершенно новые события, предчувствуется появление легионов, огромное движение католичества. Здоровье папы, пишут, «удовлетворительно». Но беда, если смерть папы совпадет с выборами во Франции или произойдет вскоре после них. Тогда восточный вопрос может разом переродиться во всеевропейский…» И далее автор ДП напоминает читателям, что уже в майско-июньском выпуске за 1877 г. многое, что написал он «о ближайшем будущем Европы, теперь уже подтвердилось или начинает подтверждаться». А ведь многие не верили ему и «клерикального» (прокатолического) заговора «совсем не признавали»…
