Николай Надеждин – Кнут Гамсун. Гордость Норвегии. Маленькие рассказы о большом успехе (страница 3)
Его детство и юность нельзя назвать лёгкими. Но удивительное дело, зарабатывая на жизнь с ранних лет, недоедая и недосыпая, Кнут Педерсен при этом учился только на отлично. И в свои 19 лет обладал познаниями выпускника приличного колледжа или даже института, хотя высшего образования так никогда и не получил.
В Вестеролене его ценили за усердие и серьёзность. Никто из соседей Кнута по общежитию, в котором он поселился, не видел юношу в обществе девушки, в подпитии или в какой-нибудь развесёлой компании. Кнут был всегда сосредоточен и серьёзен. И с детьми всегда общался, как с равными, снискав тем самым особую привязанность учеников.
Тем не менее учительство Педерсена продлилось недолго. В мае 1878 года закончился учебный год. И Кнут оставил школу, поскольку ему поступило лестное предложение от судебного шерифа Сортланна (нечто вроде городского прокурора) перейти в канцелярию, чтобы помочь привести в порядок архивы и делопроизводство. Кнут колебался лишь до того момента, когда переступил порог дома шерифа. Он увидел такую роскошную библиотеку, что тут же дал согласие на новую работу, при этом забыв обговорить денежные вопросы.
13. Помощник шерифа
В канцелярии шерифа Кнут провел всего три месяца. Но… это было счастливое время. Какие архивы, какое делопроизводство? Он днями и ночами просиживал в библиотеке почтенного старика, взиравшего на юношу, склонившегося над очередной книгой с грустной улыбкой. Когда Кнут вдруг вспоминал, зачем он здесь, он вскидывался, принимался перебирать бумаги судебного архива. И слышал за спиной:
– Оставьте, Кнут. Успеется. Почитайте, почитайте. Дела подождут.
В то лето Кнут открыл для себя стихи, пьесы и прозу Бьернстерне Бьернсона и Генрика Ибсена, при этом даже не предполагая, что спустя сорок с лишним лет войдёт в одну компанию с Бьернсоном – в компанию Нобелевских лауреатов. Кнут читал запоем всё, что попадалось ему из книг великих норвежских писателей, поэтов, драматургов. Читал и… писал! Именно в эти три месяца, в основном ночами, поскольку дня ему не хватало, Кнут Педерсен писал свой первый большой роман – «Бергер». Но всё же больше читал, учился, впитывал эту волшебную поэзию и прозу, а потом уже садился к столу, зажигал керосиновую лампу под зелёным матерчатым абажуром и исписывал кипы листов почтовой бумаги, что подсовывал ему старый шериф.
В эту пору Кнуту везло на сердечных, добрых людей, которые помогали начинающему литератору. Пройдёт немного времени и… это везение закончится. И Педерсен будет погибать с голоду. И никто не придёт ему на помощь…
14. «Бергер»
Это был ещё очень несовершенный, очень слабый роман. Но он уже был. Кнут попробовал свои силы в большой форме. И очень надеялся на помощь опытных литераторов. Может… самого Бьёрнсона. Надо лишь попасть к нему, приехать, пробиться на встречу.
Роман «Бергер» – это книга о литераторе. О бедствующем поэте, пишущем великие стихи о своём бытие. И тщетно пробивавший стену безвестности и людского равнодушия.
Первым читателем книги, существующей в единственном экземпляре, да ещё и рукописном, с множеством помарок и чернильных клякс, стал старик шериф. Он, человек в литературе разбирающийся, решил умолчать о несовершенствах романа, понимая, что критикой может надолго отбить стремление Кнута писать. При этом шериф видел – роман определённо написан очень талантливым человеком. И книга эта, с «рваным» сюжетом, с дёрганными диалогами, с неожиданными отступлениями, очень искренняя, живая, предельно правдивая.
– Знаете что, – сказал шериф, прочитав рукопись. – дайте-ка её мне на пару вечеров. Я покажу её одному своему другу. Надеюсь, он вашу работу оценит.
И Кнут, конечно, согласился. А через три дня шериф отвёл его в дом крупного торговца кожей господина Олафсона. И тот обнял юношу, а потом сказал:
– Вам надо ехать в столицу, Кнут. Там, в Христиании, творится большая литература… Я дам вам денег. Можете их не возвращать. Только дайте слово, что не отступите, что пробьётесь. Я в вас очень верю.
15. Христиания
Осенью 1878 года Кнут Педерсен впервые в жизни сел в вагон первого класса и, как приличный джентльмен, совершил путешествие в Христианию – так тогда называлась столица Норвегии, ныне это город Осло. Он был хорошо одет, в руках держал изящный кожаный чемодан, в котором кроме пачки исписанных листов – рукописи романа «Бергер» не было ровным счётом ничего. Дорогая шляпа и настоящее пенсне на шнурке, а не хлипенькие очки в целлулоидной оправе – Кнут с детства был близорук, завершали его наряд. Половину полученных от щедрого мецената денег Кнут потратил на своё «представительство» – на дорогую одежду.
Педерсен был уверен, что моментально добьётся успеха. Что в первом же издательстве (которых в Христиании было не так уж и много) его примут с распростёртыми объятиями. Всю дорогу он в сладкой полудрёме мечтал о том, как вернёт Олафсону деньги. И не просто вернёт, но ещё и удвоит сумму – в знак благодарности за щедрость старика. И как торговец прослезится, увидев эти деньги. И как обрадуется, получив роскошное издание с дарственной надписью автора.
Спуск с небес на землю был головокружительным. На оставшиеся деньги, за исключением несущественной мелочи, Кнут снял номер в гостинице. А потом, отправившись в бесконечный поход по издательствам, обнаружил, что его роман не то, что не вызвал особого ажиотажа у издателей, его попросту никто не желает… читать.
16. Не оправдавшиеся ожидания
Одно издательство, второе, третье. Наконец, рукопись приняли. А через неделю вернули со словами: «Вам, молодой человек, надо больше читать»…
Короче, ничего у него не получилось. Первую повесть Кнут опубликовал в небольшой провинциальной газете. Его роман опубликовать не удалось вовсе. Он уже не просил задатка, готов был на любые условия. Но печатать роман соглашались только при одном условии – автор сам оплачивает все расходы на издание. Кнут соглашался и на это, но издательства предъявляли такой счёт, что Кнут понял – роман так и останется в рукописном варианте.
В конце концов он пал духом. Деньги закончились. Кнут съехал из гостиницы. Продал шляпу и чемодан, оставив себе лишь пенсне. Снял меблированную комнату у какой-то желчной старушки, отдав ей последние две кроны. И стал искать работу
Он ещё был полон амбиций и не соглашался на что попало. Приходил в газеты – там его не принимали, поскольку штат журналистов был полностью укомплектован, а претендент отличался возмутительной молодостью. В журналы, предлагая писать рецензии – снова отказ. В издательства – тот же результат. Он пытался стать драматургом, автором эстрадных скетчей, составителем газетных ребусов.
Голод не тётка. После недельного голодания Кнут свалился в обморок прямо в конторе дорожно-строительной фирмы. И насмерть перепугавшийся управляющий взял его… разнорабочим.
Четыре последующих года Кнут работал на строительстве дорог в Восточной Норвегии. Его главным орудием труда было вовсе не перо, а – лопата.
17. Америка
В 1882 году Кнут Педерсен отметил своё 23-летие. Он почти не писал – так, что-то по мелочи. Попытки опубликовать свой роман со временем оставил. Жизнь для него словно закончилась. Убогий быт дорожного рабочего. Временные лачуги, в которых приходилось ночевать. Простая крестьянская еда. Тяжёлый физический труд…
И вдруг он познакомился с человеком, брат которого жил в Америке. И не просто жил – процветал. И в душе Кнута снова вспыхнула надежда… Америка! Конечно! Вот куда надо отправиться – в страну равных возможностей и великих начинаний. Америка – страна вожделенная, незнакомая, необычная. Далёкая, как Луна. Сладкая, как неведомый рай.
Кнут с такой страстью, с такой настойчивостью бросился выпрашивать у своего нового знакомого помощь, что тот не устоял и написал письмо брату. С этим письмом Кнут собирался отправиться в США, где – он был в этом абсолютно уверен – можно добиться всего, что ни пожелаешь. А у Кнута было всего одно желание. Он хотел быть писателем.
И он стал копить. А скопив немного денег, уволился из бригады дорожных рабочих, купил билет на пароход, курсирующий между Христианией и Нью-Йорком. И осенью 1882 года отправился через океан навстречу своей мечте.
Увы, у него ничего не получилось и на этот раз. Продравшись сквозь все иммиграционные препоны, он вышел на улицы Нью-Йорка с пустыми карманами. А когда отыскал заветный адрес и вручил суровому полному господину скандинавской внешности рекомендательное письмо его брата, получил лишь доллар и… совет никогда больше в этот дом не приходить.
18. У проповедника
Положение Кнута Педерсена снова стало отчаянным. Один, в чужом городе и в чуждой стране, не знающий английского языка до такой степени, чтобы на нём писать (но владея разговорным английским), Кнут был вынужден решать проблему элементарного выживания.
На перекладных, пешком, со случайными попутчиками Кнут добрался до Висконсина, где нанялся сельскохозяйственным рабочим на ферму. Что он умел делать мастерски – пасти коров. Здесь его детские познания пригодились. И Кнут стал ковбоем – то есть обычным пастухом. Ухаживал за коровами, доил, кормил, чистил хлев. А взамен получил крышу над головой, еду и пару долларов на карманные расходы.