Николай Москвин – Мир приключений, 1925 № 06 (страница 18)
Жена вскрикнула.
Он хотел уже спросить ее, не сошла ли она с ума, как вдруг слова застряли у него в горле. Единственная светлая точка, по которой он направлял сбой путь, затрепетала… стала бледнее… бледнее… дрогнула… вспыхнула… и… совершенно исчезла.
— Боже мой, что это вздумала мать!.. — невольно вырвалось у вето, и в его мозгу, как молния промелькнула мысль о настоящей опасности.
Он остановился и протер глаза. Была это правда или обман зрения? Он готов был верить последнему. Отражение на сетчатой оболочке обманывало его. Но и эта иллюзия пропала, и он почувствовал себя потонувшим во мраке. Но он еще думал, что знает направление, в котором был потухший свет, и стрелой помчал в ту сторону сани.
К шуму волн присоединился из мрака голос его жены, упрекавшей его. Прошло несколько минут. Наконец, супругам послышался лай собак. Кильблок облегченно вздохнул. Вдруг отчаянный крик… толчок… из-под его коньков посыпались искры.
С почти нечеловеческой силой повернул он резко сани и остановился.
Жена судорожно ухватилась за его руку. Он знал, что она взглянула в глаза смерти.
— Успокойся, кошечка, это ничего! — утешал он ее дрожащим голосом. Но ему самому казалось, что ледяная костлявая рука сжала его сердце.
Молодая женщина дрожала, точно лист. Язык ее онемел.
— О, о!.. Господи!.. Господи!.. — было все, что она могла выговорить.
— Да в чем же делю, говори же ради бога!
— Там… там… — заставила она себя выговорить, — я слышала, ясно слышала… вода… вода, открытая вода…
Он напряженно прислушался.
— Я ничего не слышу.
— Я видела, правда, я видела совсем ясно… прямо перед собой… правда…
Кильблок напрасно старался всмотреться в непроницаемый воздух. Ему казалось, точно ему вынули из орбит глаза, и он пытается смотреть пустыми глазными впадинами.
— Я ничего не вижу.
Жена его немного успокоилась.
— Но ведь, пахнет водой.
Он сказал ей, что она видела это во сне, но страх его рос.
Густавхен спал.
Кильблок хотел потихоньку ехать дальше, но жена запротестовала всей силой своего смертельного страха. Слезливым голосом просила юна его ехать назад. Когда он не послушался ее, она стала кричать, как сумасшедшая:
— Лед ломается, ломается!
Наконец, терпение его лопнуло. Он крикнул жене, что ее проклятый рев будет виною, если они все трое утонут. Пусть она заткнет глотку, Не то он бросит ее на озере и уедет один. Ничего не помогало, и теперь еще Кильблок вдруг перестал соображать, какого направления ему нужно держаться. Место же, на котором он стоял, казалось ему ненадежным.
Его объял холодный ужас. Он повернул сани и последним напряжением сил толкнул их. Спасение какой бы то ни было ценой… и вдруг — всплеск, брызги, волнение взбудораженной воды… он потерял сознание.
Мгновение спустя он понял, что въехал в прорубь. Его сильные члены с нечеловеческой мощью боролись с черной ледяной водой, пока он не почувствовал, что может снова дышать.
Из груди его вырвался далеко разнесшийся крик… второй… третий… С этим криком могло лопнуть горло… изойти кровью легкое… Его пугал звук собственного голоса, но он кричал… он рычал, как зверь:
— Помогите, помогите нам!.. Мы тонем!.. Помогите!
С этим криком он исчез под водой, пуская пузыри, пока снова не вынырнут и снова не Люди ял рев.
Он высунул правую руку из воды, ища за что ухватиться. Напрасно! Он снова исчез под водой. Когда он всплыл, вокруг было светло. В трех локтях слева от него был лед, окружавший широкую прорубь. Он попытался добраться до льда. Он еще раз опустился под воду, наконец ухватился за лед. Пальцы его скользили. Он попробовал снова и, вцепившись в лед, точно когтями, подтянулся кверху. Теперь он до плеч поднялся над водой, и его полные ужаса глаза скользили по снова залитой лунным светом ледяной поверхности. Там… там его домик… дальше деревня… а там… правее… это фонари… огни… люди.
В ночи снова пронесся его крик.
Он напряженно прислушивался.
Высоко над ним разнесся звук. Дикие гуси летели по звездному куполу, пересекая темно темные тонки диск полной луны. Кильблок услышал за собой плеск. Над водой поднимались пузыри, и кровь застыла в его жилах. Он боялся оглянуться, и все же оглянулся. Темная масса всплыла и снова исчезла под водой. Показался башмак, рука, меховая шапка. Вся эта масса подплывала ближе, ближе, он хотел ее схватить, но она снова исчезла.
Минута смертельного ужаса — потом безумный смех. Ему показалось, что что-то ухватилось за него под водой; сначала схватило его за ногу, потом обвилось вокруг ног, поднялось до сердца. Глаза его остеклянились, руки соскользнули… он опустился под воду… отдаленный, глухой шум воды… хаос мыслей и картин… потом — смерть.
В деревне услышали крики о помощи.
Рабочие и рыбаки стали собираться к месту катастрофы. Через час на лед вытащили труп ребенка. По его возрасту заключили, что еще должен был потонуть взрослый человек.
В виду того, что дальнейшие поиски не приводили ни к чему, один из рыбаков предложил закинуть сети. Этими сетями выловили около трех часов утра трупы молодых супругов.
Кильблок лежал с искривленным, распухшим лицом и закатив глаза, точно жаловался на коварство неба. С его платья и из карманов текли ручейки воды. На лед падали, звеня, медные монетки, когда его стали класть на носилки.
Три трупа были опознаны и их понесли к домику Кильблоков.
Дверь нашли запертой. В окнах не было огня. Внутри лаяла собака, но даже на повторный стук не отозвался никто. Один из рыбаков влез через окно в темную комнату. Под лай маленькой собачонки, шлепая полными воды сапогами, прошел он первую комнату и без труда открыл маленькую дверцу. У него вырвался крик удивления.
В темном алькове сидела древняя старуха. Она склонилась над стоившей на земле открытой зеленой шкатулкой, полной золотых, серебряных и модных монет. Кисть правой руки зарылась в монетах, на левую была опущена голова. Ее почти голый череп освещал слабый, тусклый огонек потухающей лампы.
НЕ ПОДУМАВ НЕ ОТВЕЧАЙ!
Наложите эти пять колец друг на друга так, чтобы из букв составился круг а в нем, — читая по часовой стрелке, — название великого русского научного открытия конца 19-го века.
Первым трем, правильно решившим эту задачу, будет выдана в премию книга проф.
Почтовый штемпель служит доказательством времени отправки решения в Издательство.
П. С
В фешенебельном баре «Под пальмами» сидело за послеобеденным кофе, небольшое интернациональное общество. Потягивали ликеры и «коктейли», стараясь разогнать неприятное настроение после проигрыша в глупейшую на свете азартную игру «буль».
Кроме знаменитости — стокгольмского романиста Филиппа Келлера — общество состояло из трех англичан, француза, двух американцев и двух молодых дам — шведки и датчанки.
Из танцевальной залы доносились, — к счастью, смягченные расстоянием, — раздирающие уши звуки джазз-банда; а из-за зеленых столов то и дело слышались веселые, зазывающие возгласы крупье, «Messieurs, faites vos jeux!» «Les jeux sent faits!» и щелкало, как выстрел из пистолетам «Ren ne vas plus!»
Неслышно сновали между столиками, сверкая белизною манишек, «Максимы» с новыми и новыми подносами коктейлей.
А за стеклами высоких окон, на синем бархате неба, мерцали звезды; и, колеблемые вечерним ветром, широкие пальмы в саду звенели, как будто листья их были сделаны из металла. Из темного облака выплыла луна и размела своей серебряной метлой Широкую дорогу поперек моря…
Дамы, сидевшие за столиком, переглянулись; на мгновение склонились друг к другу головами.
И шведка обратилась к земляку.
— Скажите, герр Келлер…. вы пишете такие захватывающие романы, а случалось ли вам самому быть в положении их героя? Потому, что мне кажется, — о, поверьте, я говорю это в самом лестном для вас смысле, — что вы человек… совсем иного сорта. У вас скорее вид…. добродушного юриста. Мне вот и хочется знать — это только ваши фантазии все сенсационные романические приключения, которыми вы увлекаете нас, своих читателей. И откуда это вообще берется у писателей?
В голосе молодой женщины звенела нотка личного интереса, и синие глаза ее как-то особенно блеснули.
Филлип Келлер улыбнулся, отряхнул пепел с гаванны и, задумчиво глядя на фиолетовую струйку дыма, проговорил:
— Что касаемся других романистов, я знаю об этом не больше вас. И вы не первая, фрекен, задаете мне этот щепетильный вопрос. До некоторой степени вы правы. Действительно, я беру темы из жизни. В той или другой форме все «приключения», как вы говорите, я пережил. И, во всяком случае, мои персонажи списаны с живых моделей. И следовательно, — и он юмористически сощурил глаза за выпуклыми стеклами пенснэ — вы определили меня на совсем удачно. И, может быть, я не такой уже безопасный человек… несмотря на мои очки…
— Расскажите! расскажите! — хором воскликнули остальные. — Максим! Еще коктейлю! Холодного, как сердце дам, и крепкого, как наше намерение никогда больше не играть в буль!
— И пьяного, чтобы захватывало дух, как от рассказов, которые мы сейчас услышим!
На столе появились ящики с сигаретами «Абдулла» — с розовыми мундштуками.
Дамы украдкою бросили взгляд в карманные зеркальца, незаметно освежили пуховкой лицо и тронули губы карминным карандашем.