Николай Морхов – Hypernoeticum (страница 1)

Николай Морхов

Hypernoeticum

Предисловие

На первый взгляд художественное творчество, генерируемое многомерным и цельным ментально-волюнтативным актором посредством специфических структур воображения и иных присущих ему (актору) как рациональных, так и иррациональных сфер, кардинальным образом отличается от интеллектуальной демиургической реализации, осуществляемой им (актором) с помощью уникальных матриц рассудочного мышления, а также гетерогенных трансцендентальных методологий и гносеологических инструментов. Так разнотипные генеальные и другие произведения, принадлежащие к эндогенному пространству области искусства (или постискусства), находятся по ту сторону философского, теологического и сциентистского метанарративов, обладая полнообъемной автономностью по отношению к последним (метанарративам). Тем не менее, нюансированное, обстоятельное и мультиракурсное рассмотрение различия между дистиллированными эстетическими и когитативными креативными реализациями не препятствует постулировать, что оно (различие), с одной стороны, носит контрастный, фундаментальный и непреложный характер, а с другой – является весьма условным, непринципиальным и несущественным. Можно констатировать, что они (реализации) симультанно и нетождественны, не нетождественны друг другу. Поскольку, любая из них (реализаций) оперирует в тех или иных пропорциях с пневматическими, ноэтическими, психическими, имагинативными, мнемическими и иными стратами и измерениями, обусловливающими холистичную текстуру рассудочно-волевой персоны. Безусловно, верлибровая текстуальность в большей степени эксплуатирует область сенсуального, тогда как рацио-логикоцентричная дискурсивность – ментального. Тем не менее, и первая, и вторая не исчерпывается акцентированием пристального внимания на какой-то одной из них (областей). Таким образом, важно понимать, что между поэтическими и диалектическими экспликациями можно обнаружить и зафиксировать как тождество (и/или сходство), так и различие.

Целостный пневмо-ноо-психосоматический субъект не способен эталонно манифестировать без осуществления разноплановых демиургических практик, а также апперцепирования и интерпретирования возникших в процессе последних различных терминальных композиций. При этом продуцирование корректной и всесторонней герменевтики той или иной финализированной креативной экспозиции также носит творческий характер. Поскольку, многоуровневый рассудочно-волевой индивидуум, являясь подлинным и полноценным демиургом, даже выступая в качестве реципиента гетерогенных как художественных, так и "non-fiction" произведений, не может не инициировать их экземплярную и всеохватывающую экзегетику. В то же время, интеграция различных демиургических реализаций друг с другом неизбежно индуцирует аподиктические предпосылки, провоцирующие генерацию инновационных синкретических гибридов. Последние (гибриды) могут содержать в себе не только поэтические и эстетические, но и философские и ноэтические атрибуты, компоненты и аспекты. Так креативный кластер контаминационного типа презентирует собой поливалентную и многослойную эклектичную дискурсивную экстраполяцию, симультанно транслирующую как утонченные, изысканные, патетические, чувственные и лирические пассажи, так и непротиворечивые, логические, строгие, рационалистические и высокоинтеллектуальные сентенции. Конечно, даже рафинированные художественные или спекулятивные труды способны эксплицировать в том или ином виде не свойственные им риторические фигуры, заимствованные ими из иных самодостаточных и самоценных сфер. Однако, гибридизированные творческие экспликации обладают самобытной спецификой, отличающей их от все остальных созидательных актуализаций. Следовательно, можно констатировать, что демиургические развертывания, с одной стороны, стремятся сохранить присущую им конкретную типологичность, а с другой – пытаются ускользнуть от тотальной и необратимой доминантности последней.

I

Вульгарные мысли свободных ночей,

Мерцание тьмы в прохладе огней,

Крамольные песни гротескных светил,

Не стоит оправдывать бездарных кутил.

Три брата желали смерти отца,

И каждый из них презирал подлеца,

Извечный сценарий трагических пьес,

Экстатика танца фальшивых небес,

Глоссолалия бреда – наш естественный фон,

Радикальная воля – эксцентричный барон,

Аферисты тождественны полчищам крыс,

Парадоксы мышления – ризоморфный "Уиллис".

Онейрическая фабула – бессознательный крик,

Экспрессивная агония – сумасшедший старик,

Меркантильные стоны консьюмеристских цепей,

Скабрезный сарказм аморальных речей.

II

Садистические акты маниакальных персон,

Деструктивные аспекты подсознания шизомасс,

Апокалипсис превращает все в кошмарный сон,

Антропогенность провоцирует тотальный коллапс.

Мрачная тоска параноидальных иллюзий,

Безмятежное бешенство имагинативных картин,

Монструозный взгляд бескомпромиссных инвазий,

Сумбурные галлюцинации смертоносных машин.

Катастрофический пейзаж суицидальных процессов,

Мизантропические стратегии безграничного геноцида,

Эпилептические конвульсии патологических эксцессов,

Стремительное развертывание безудержного блицкрига.

Экзистенциальная паника хтонических текстур,

Экстраординарные камлания полноценного хаоса,

Отравляющий порок лицемерных структур,

Инфернальное танго безумного Адониса.

III

Обветшалые смыслы актуальных бесед,

Обнажают сокрытые страхи побед,

Банальные дискурсы повседневных историй,

Фиксируют сервильный статус колоний.

Писатель и старец открывали друг другу,

Инвариантные истины апофатических сфер,

Безутешность страданий сопровождает Кали-югу,

Лживая улыбка демонстративных манер.

Революционность идей – обманчивая реальность,

Неизбежность желаний – откровенный террор,

Рафинированная тирания – безнадежная секулярность,

Болезненная меланхолия – карикатурный фурор.

Нарратив антагонизма утвердившихся норм,

Фрагментарность концепций – регулярность репрессий,

Искаженная семантика исчезающих форм,

Абсурдность референций – перманентность трансгрессий.

IV

Фантазматические архетипы врываются в мир,

Превращая последний в сомнамбулический пир,

Имплицитные контексты гиперборейского мифа,

Завуалированные контексты оперы буффа.

Экзотические символы патогенных иллюзий,

Сакральные фигуры – иллюминация сансары,

Демиургический поток бесконечных аллюзий,

Неоновые сферы – неизменные аватары.

Диссонирующий скрежет галлюцинаторных экспликаций,