Николай Минский – Одной звезды я повторяю имя… (страница 17)

И беломраморный ее не любит Пан. Одни туманы к ней холодные ласкались, И раны черные от влажных губ остались. Но дева красотой по-прежнему горда, И трав вокруг нее не косят никогда. Не знаю почему – богини изваянье Над сердцем сладкое имеет обаянье… Люблю обиду в ней, ее ужасный нос, И ноги сжатые, и грубый узел кос. Особенно, когда холодный дождик сеет, И нагота ее беспомощно белеет… О, дайте вечность мне, – и вечность я отдам За равнодушие к обидам и годам.

Трилистник весенний

Под гулы меди – гробовой Творился перенос, И, жутко задран, восковой Глядел из гроба нос. Дыханья, что ли, он хотел Туда, в пустую грудь?.. Последний снег был темно-бел, И тяжек рыхлый путь, И только изморозь, мутна, На тление лилась, Да тупо черная весна Глядела в студень глаз — С облезлых крыш, из бурых ям, С позеленевших лиц. А там, по мертвенным полям, С разбухших крыльев птиц… О люди! Тяжек жизни след По рытвинам путей, Но ничего печальней нет, Как встреча двух смертей. 29 м<арта> 1906 Тотьма И бродят тени, и молят тени:                «Пусти, пусти!» От этих лунных осеребрений                Куда ж уйти? Зеленый призрак куста сирени                Прильнул к окну… Уйдите, тени, оставьте, тени,                Со мной одну… Она недвижна, она немая,                С следами слез, С двумя кистями сиреней мая                В извивах кос… Но и неслышным я верен пеням,                И как в бреду, На гравий сада я по ступеням                За ней сойду. О бледный призрак, скажи скорее                Мои вины, Покуда стекла на галерее                Еще черны. Цветы завянут, цветы обманны,                Но я, я – твой! В тумане холод, в тумане раны                Перед зарей… Пережиты ли тяжкие проводы, Иль глаза мне глядят неизбежные, Как тогда вы мне кажетесь молоды, Облака, мои лебеди нежные! Те не снятся ушедшие грозы вам,