Николай Минский – Одной звезды я повторяю имя… (страница 14)

Трубы так мягко звучали. Вдруг – точно яркий призыв, Даль чем-то резко разъялась: Мягкие тучи пробив, Медное солнце смеялось. Светилась колдуньина маска, Постукивал мерно костыль… Моя новогодняя сказка, Последняя сказка, не ты ль? О счастье уста не молили, Тенями был полон покой, И чаши открывшихся лилий Дышали нездешней тоской. И, взоры померкшие нежа, С тоской говорили цветы: «Мы те же, что были, всё те же, Мы будем, мы вечны… а ты?» Молчите… Иль грезить не лучше, Когда чуть дымятся угли?.. Январское солнце не жгуче, Так пылки его хрустали…

Трилистник тоски

Сердце ль не томилося                Желанием грозы, Сквозь вспышки бело-алые? А теперь влюбилося                В бездонность бирюзы, В ее глаза усталые. Всё, что есть лазурного,                Излилось в лучах На зыби златошвейные, Всё, что там безбурного                И с ласкою в очах, — В сады зеленовейные. В стекла бирюзовые                Одна глядит гроза Из чуждой ей обители… Больше не суровые,                Печальные глаза, Любили ль вы, простите ли?.. Мне всегда открывается та же ЗалитаTя чернилом страница. Я уйду от людей, но куда же, От ночей мне куда схорониться? Все живые так стали далёки, Всё небытное стало так внятно, И слились позабытые строки До зари в мутно-черные пятна. Весь я там в невозможном отсвете, Где миражные буквы маячат… …Я люблю, когда в доме есть дети И когда по ночам они плачут. Камни млеют в истоме, Люди залиты светом, Есть ли города летом Вид постыло-знакомей? В трафарете готовом Он – узор на посуде… И не всё ли равно вам: Камни там или люди? Сбита в белые камни Нищетой бледнолицей, Эта одурь была мне Колыбелью-темницей. Коль она не мелькает