Николай Метельский – Вылазка легиона (страница 6)

– Это что-то новенькое, – почесал я лоб.

– Тогда о чём ты? – спросил он, посмотрев на меня.

– Начало было правильное, но окончание… – не знал я как сказать. – Максимально недоказуемо и… Не знаю. Как твои прошлые дела могут повлиять на то, в какой семье ты родишься?

– Тогда про что ты говорил? – спросил Легион.

– Про то, что негативная энергия… – начал я было, но решил развернуть ответ. – Дело в том, что плохое и хорошее отношение к тому или иному человеку, действительно накапливает у него в душе положительную или отрицательную энергию. Хотя это и не энергия вовсе. Отец… предка упоминал название, но я не помню его. Пусть будет энергия. В общем, некая энергия, которую могут зафиксировать только в лабораторных условиях, и это доказанный факт. Плюс люди со специфическими способностями, которые могут эту энергию ощущать. Дети, вроде как, тоже могут нечто подобное чувствовать. Короче, наличие этой энергии – факт. А вот дальше идёт теория. Отец… предка рассказывал, что в зависимости от того, сколько и какой энергии в тебе накапливается… Хм. Как бы сказать. Когда ты умираешь, твоя душа попадает в Океан душ, где внешние оболочки твоей души медленно растворяются. При этом сама душа, непроизвольно этому противится, а часть этих оболочек и вовсе впитывает в ядро, тем самым усиливая и развивая его. Есть теория, что после бесчисленных перерождений, твоя душа станет настолько сильной, что ты и вовсе не будешь терять память после смерти. Так вот. Негативная энергия, помогает Океану душ разлагать внешние оболочки быстрее, а положительная, наоборот – помогает сохранить. Чем дольше душа сопротивляется воздействию окружающей среды, тем она будет сильнее после перерождения. Так что, Горано, те, кто подличает и живёт как дерьмо, набирают негативных эмоций других людей и фактически теряют возможность сохранить хоть что-то из прошедшей жизни. Кстати, помнишь же социальный догмат Империи?

– Всё для государства? – спросил задумавшийся Горано.

– Да, – кивнул я. – Поговаривали, что таким образом, род Громовых пытался набрать побольше положительных эмоций от народа Империи. Может это и правда, – пожал я плечами. – Уж больно часто в их роду рождались гении.

– В общем, будь добряком, живи по чести, – произнёс Танис иронично. – И это аукнется тебе после смерти.

– Да, – поморщился я. – Потому я и сказал, что эта теория делает хороших людей меркантильными. Как минимум в глазах других людей.

Помолчали, думая каждый о своём.

– Гоблинам на это плевать, – нарушил тишину Гряк. – Души гоблинов отправляются в Великий котёл, в котором когда-нибудь родится бог гоблинов.

– Подожди, я думал, он у вас уже есть, – удивился Танис.

– Был, – повернулся к нему Гряк. – В другом мире. До Великого вторжения в этот. Тряготан Ремесленник, убитый ведьмаком.

– Кем, – взлетели брови Таниса.

– Гряк не знает, – покачал он головой. – Не помнит. Но легенда гласит, что гоблин всегда узнает ведьмака, и если это случится, он должен склонить голову.

– Даже если вождь прикажет на него напасть? – стало мне интересно.

– Хм, – задумался он, почёсывая макушку. – Вождь тоже гоблин, но если это человек… Гряк выполнит приказ вождя, но Гряк хочет заметить, что богоубийца очень непростой противник.

Какое красивое преуменьшение.

С бункером закончили под вечер. В час, когда ещё светло, но чувствуется приближение темноты. В тот момент, когда я закинул высший ключ доступа в вещмешок, я полностью выполнил цель этого рейда. Даже больше, если вспомнить Аспия. Всё остальное, что мы нашли в бункере, было приятным бонусом. Тот же сверхмощный кристалл, рыночная цена которого около пяти тысяч золотых. Или сундук с казной легиона, в котором лежали пара сотен серебряных монет и десять нераспечатанных кошелей, в которых по регламенту кладут по сто золотых. Порадовали плашки связи. Штука нужная, правда, их перенастраивать надо, но Танис знает, как это сделать. Доспехи… Вряд ли я буду их продавать, надо подумать, кому можно их отдать. Пока что, первым в очереди у нас Дан. Легион сразу отказался, Горано и раньше говорил, что не хочет менять семейные доспехи, мне они тоже не нужны. Мои получше будут, да и привычнее. Танису они тоже не нужны, ну а с Гряком всё без слов понятно. Единственное, что смущает – это гравировка легата империи на самом доспехе, для Дана, как-то крутовато. У него даже предок всего лишь тессарием был. Технически – пофиг, но на деле, как я уже сказал – смущает. В любом случае – доспехи не на продажу. А вот с амулетами не всё так просто. Артефакт рода Ролио откладываем в сторону, но остаются ещё семнадцать родовых аккумуляторов. Продавать их ну очень не хочется, да и цену на такой предмет очень сложно поставить, с другой стороны, они мне ни к чему. Ну хорошо, каждый из нас получит по одной штуке, даже я, останется ещё двенадцать. У меня друзей столько нет, чтобы раздать их. Подарок для подкупа? Так, я не знаю кого, и зачем подкупать. И сколько таких людей. В итоге у нас на руках супердорогие и редкие амулеты, с которыми я просто не знаю, что делать.

Ладно, пусть в вещмешке валяются. Вернусь в Атолу, попробую узнать о родовых именах, которые мы с Горано не узнали. Может, и найдётся кто-то. Сами амулеты мы завернули в бумажки, на которых они лежали, после чего положили в шкатулку, из которой предварительно вытряхнули… конфеты, наверное. Не знаю, что это.

Выйдя из бункера, осмотрелся.

– Горано, свяжись с Аспием, – произнёс я потягиваясь. – Скажи, что мы задержимся. Завтра вернёмся. И напомни мне потом забрать у него плашку связи.

– Сделаю, милорд, – ответил Горано.

– Вообще-то, мы и сегодня можем вернуться, – подошёл ко мне Легион.

– К чёрту, – поморщился я. – Не хочу по темноте идти. Да и спать тянет, вот прямо сейчас, а не когда-то потом.

– Как скажешь, – усмехнулся он.

– Пойдём в том доме переночуем, – указал на самое целое здание Танис.

– Дурачок совсем? – спросил я иронично. – Вроде не в первый раз в рейды ходишь, а такую ерунду говоришь.

– А что не так-то? – возмутился Танис. – Хорошее же здание. Там, возможно, даже мебель какая-то сохранилась.

– В том и проблема, – качнул я головой.

– Это богатый дом, – пояснил Легион. – Скорее всего, аристократов. А эти типы защищали свои места обитания, как только могли. Малой прав, не стоит лезть в место, где, вполне возможно, до сих пор активны ловушки. Отойдёшь нужду справить – и поминай как звали. Для отдыха надо выбирать самый разбитый дом. Точнее, искать баланс между ушатаным в хлам домом и какой-никакой защитой от ветра и дождя. Вон, – указал он на полуразвалившееся здание, – отличный вариант. Крыши нет, зато три этажа. Часть стены на втором этаже отсутствует. Дыры повсюду. А в том доме, даже стёкла кое-где сохранились.

– Мне всегда казалось, что защиту на дом с внешней стороны ставят, – произнёс Танис недоверчиво. – По-моему, защита внутри для самих жильцов опасна.

– Если забыть о тысячах лет развития бытовой магии, то, быть может, – усмехнулся Легион. – А так внутренняя защита в первую очередь опасна для воров и врагов рода.

– Как скажешь, великий маг, – произнёс Танис, подняв руки. – Тебе виднее.

– Зря иронизируешь, – хмыкнул Легион. – Я знаю десятки историй о том, как Охотники теряли друзей в таких вот домах.

– Всё, хорош трепаться, – прервал я их разговор. – Легион прав. Я помню защиту родового особняка Романовых. Поверь, Танис, внутри домов знати ловушек хватает, так что ночуем там, – кивнул я на дом, который выбрал Легион.

– Как скажешь, вождь, – вздохнул Танис.

Дыр в стене дома хватало, но не с лицевой части, зато там отсутствовала входная дверь, через которую мы и попали внутрь здания. Остановившись у входа, осмотрелся. Когда-то этот дом был не менее богат остальных на улице, но сейчас представлял собой жалкое зрелище. Большой холл, голые каменные стены, на которых кое-где ещё осталась штукатурка, земля, заросшая местами травой, вместо паркета, отсутствующий потолок на первом этаже. Серо и уныло.

– Пойдём, поищем землю поровнее, – произнёс я. – Без этих холмов и камней. И желательно с какой-нибудь мебелью для костра.

– Странно, – заметил Легион. – Дом более разрушен, чем остальные, но следов боя я что-то не наблюдаю.

– Может жильцы, и не такие богатые были, как мы думаем, – произнёс я, направляясь к ближайшему дверному проёму. – Либо с энергией пожадничали, либо экономили на бытовой ма… Твою… Су…

В этот момент я споткнулся. Хотя правильнее сказать – столкнулся с чем-то невидимым. Задел левой ногой и бедром нечто невидимое, стоящее у стены. Потеряв равновесие, завалился вперёд и уже после этого споткнулся о порожек дверного проёма, которого я тоже не видел, что ускорило моё падение. В последний момент в голове вспыхнула мысль: «да пошло оно». И я прекратил попытки удержаться на ногах, упав на пол. Перевернувшись на спину, несколько секунд тупо пялился в голый потолок. Это уже начинает напрягать. Я чётко понимаю, что мог удержаться на ногах… но сдался. Я. Сдался. Причины более чем понятны – сонное отупение. Я хотел спать, а лёгкая дымка пофигизма и нежелания думать, ощущалась постоянно. Иногда ситуация заставляла думать, и я ненадолго отстранялся от сонного чувства, но это не значит, что ко мне возвращалась бодрость.