Николай Метельский – Без масок (страница 71)
А в это время Шина и Райдон в центре поля тренировали продвинутые щиты своих стихий.
— Скажи, Шина-сан, что ты думаешь о моей сестре? — спросил Райдон.
— С чего это вдруг такие вопросы? — удивилась Шина.
— Хочу услышать стороннее мнение девушки, — ответил Райдон. — Мне как брату сложно посмотреть на неё со стороны.
— Я не о том вообще-то, — развеяла она свой щит и начала вновь создавать. — Зачем тебе вообще это мнение?
— Мазилы! — услышали они возглас Казуки, после чего оба посмотрели в ту сторону.
А через пару секунд Райдон вздохнул и произнёс:
— Это немного личное, Шина-сан, но если совсем коротко, то… Я бы назвал это конфликтом интересов.
В первое мгновение на лице девушки появилось недоумение, но через долю секунды она поняла.
— Ясно, — вздохнула Шина. — Что ж, если коротко, и это только моё… и Мизуки мнение, то Анеко — эгоистка.
Обдумав услышанное, Райдон произнёс:
— А если не коротко?
— Ну что тут может быть непонятно? — вздохнула Шина. — Твоя сестра эгоистка, для неё есть только её «я». Да, я могу предположить, что она любит Синдзи, но… — замолчала она, не сумев подобрать слова сходу. Вежливые слова. — Давай на примере. Есть моя мама. Страшный человек, когда злится. Она всегда добивается того, чего желает. Точнее, почти всегда, так как для неё на первом месте стоит не она сама, а папа. Не я, не Мизуки, даже не Шо, а папа. Мизуки скоро поменяет семью, меня тоже выдадут за… кого-то, у Шо когда-нибудь появится своя семья. И только папа будет с ней всегда. Они ядро нашей семьи. Это не значит, что мама нас не любит, совсем нет, но… — задумалась она опять. — Но если у нас в семье, не дай боги, когда-нибудь, как в Европе, сын пойдёт против отца, мама встанет на сторону папы. Такова её суть. Она отдаст жизнь за любого из своих детей, но, если папа скажет «оставь его», она скрепя сердце уйдёт с ним. Анеко не такая. Она не оставит ребёнка, она пойдёт против мужа. Ладно, это неочевидная ситуация. Другой пример — мама может добиваться чего-то от папы. Долго, планомерно, навязчиво, но, если он скажет «стоп», она просто примет это. А твоя сестра… В лучшем случае просто разозлится, в худшем — продолжит наседать. Ни к чему хорошему в семье подобное не приведёт. Между прочим, вон та парочка, — кивнула она себе за спину, — очень похожа на маму. Даже Норико, пусть я её и недолюбливаю. Поверь, у неё хватает женской хитро… хитрожопости. Пусть это со стороны и незаметно. Просто она другая, нежели у мамы. Про Мизуки вообще молчу. А главное, они обе всегда будут на стороне мужа. Всегда будут ставить его желания превыше своих. Раньше я ещё сомневалась на счёт Норико, но Синдзи как-то сумел её укротить.
— Хочешь сказать, что Анеко будет плохой женой? — спросил задумчиво Райдон.
На это Шина поморщилась. Её не нравилась Анеко, даже больше Норико, но раз уж начала откровенничать, то врать очень не хотелось.
— Всё зависит от мужа и ситуации, — ответила она. — В основном, от ситуации. В глобальном плане, — уточнила она. — Если повезёт и в жизни не будет кризисных ситуаций… конфликтующих с её желаниями, то твоя сестра может стать очень хорошей женой. Сомневаюсь, что она настолько тупа, чтобы вовремя не сдать назад в какой-нибудь мелочи. Проблемы начнутся, если она закусит удила. Ну и муж имеет значение, как и остальные его жёны. Если мы сейчас говорим о твоей сестре и Синдзи, то… — поджала она губы. — Не знаю. Просто не знаю. Слишком от многого тут зависит. Да и давай откровенно — я не знаток твоей сестры. Ты хотел услышать моё мнение, ты его услышал. Но это именно что мнение.
— Просто ответь на вопрос, — произнёс серьёзно Райдон. — Прошу. Будет она хорошей женой Синдзи? Я хочу услышать твоё мнение.
Шине не нравился этот разговор. Её немного задевало, что у той же Анеко шансов стать женой Синдзи… Они просто есть, в отличие от Шины. С другой стороны, негативное чувство было сродни жадности ребёнка, которому не досталось чего-то, что досталось её подруге. Синдзи был ей дорог, несомненно, она всегда желала ему только хорошего. Добивалась этого «хорошего» порой слишком грубо и топорно, но уж что есть, то есть. Тем не менее ей было сложно представить Синдзи в качестве своего мужа. Брата — да, но не мужа. Если уж на то пошло, Мизуки тоже любила Синдзи не так, как женщина любит мужчину, но в её случае вообще много чего понамешано. Да и в любви Норико Шина сомневалась. То есть в остатке получается, что из всех девушек, которых она знает и которые могут стать его женой, только Анеко и будет его любить по-настоящему. Как женщина. Ну ещё Торемазу, но там шансов стать женой Синдзи ещё меньше, чем у Шины.
— Любовь меняет людей, — вздохнула она. — Отвечая на твой вопрос — да, такое возможно. Но шансы — пятьдесят на пятьдесят. И лично я ставлю на плохую концовку.
Щёлк-хлоп, щёлк-хлоп.
— Господин, — отвлёк меня Суйсэн от просмотра обеденных новостей. — Вам передали письмо от капитана Мацуситы.
— О, ну наконец-то, — произнёс я, беря с подноса, который держал Суйсэн, обычный с виду конверт. — Спасибо, Каджо-сан. Можешь идти.
— Господин, — поклонился он, прежде чем удалиться.
По поводу послания от Мацуситы я предупреждал Слуг, так что это самое послание добралось до меня в кратчайшие сроки, а не потерялось где-то в Канцелярии на пару дней, а то и недель. Был, конечно, вариант, что послание будет не от капитана полиции, но тут уж я ничего поделать не мог, потому и предупредил только о тех ёкаях, которых знаю. Точнее, насчёт тех имён, о которых я знаю.
Достав из конверта лист бумаги, прочёл короткое послание:
«В любое удобное для вас время в кузнице мастера Каруиханмы».
Осознав, куда именно меня приглашают, не особо и удивился. Было что-то в этом кузнеце… Да и в его семье, если уж на то пошло. К тому же я был готов принять в качестве ёкаев кого угодно, тут забавно скорее то, что человек, которого я уже знал, оказался ёкаем. Ну да и ладно. Вся моя жизнь — сборник редкого и невозможного.
До магазинчика кузнеца я добрался только через три часа. Не то чтобы туда ехать было долго или пробки мешали, просто я не особо торопился.
— Добро пожа-а-аловать, Аматэру-сан, — встретила меня дочь кузнеца, стоявшая за прилавком.
И если в первое мгновение она приветствовала меня явно на автомате, то после узнавания и небольшой заминки поздоровалась уже конкретно со мной.
— Добрый день, Каруиханма-сан, — кивнул я ей.
— Руми, Аматэру-сан, для вас — Руми, — произнесла она улыбаясь.
— Как скажете, Руми-сан, — обозначил я улыбку. — Ваш отец дома?
— Конечно, Аматэру-сан, — подтвердила она. — Я сейчас его позову.
И убежала в левую от меня дверь. То есть кузнец сейчас в кузне. Вернулась она через пару минут, тут же убежав наверх, а вслед за ней поднялся и сам кузнец.
— Приветствую, Аматэру-сан, — кивнул он. — У вас много вопросов, так что прошу, — указал он рукой на дверь, за которой скрылась его дочь.
— Благодарю, Каруиханма-сан, — ответил я, направившись в указанную сторону.
Расположились мы в комнате, обставленной в японском стиле — то есть пустота, татами и небольшой низкий столик. Кстати, запаха кузни от старика не было, да и одет он был в обычное мужское домашнее кимоно. То ли он там и не работал, а просто ненадолго зашёл, то ли магия.
Похоже, я теперь везде буду магию выискивать.
— Итак, — произнёс Ясуши. — Какие именно вопросы вас интересуют?
— Начните с самого начала, Каруиханма-сан, — ответил я. — Как так получилось, что в Токусиме живёт столько ёкаев? Почему… Почему вы вообще скрываетесь?
— О-о-о… — протянул он. — Тут я должен копнуть глубоко в историю, иначе вопросов у вас будет ещё больше.
— Внимательно вас слушаю, — чуть кивнул я.
Немного помолчав, раздумывая о чём-то, старик начал свой рассказ.
— Всё началось около шести тысяч лет назад, когда мы прибыли в этот мир, — произнёс он, но ненадолго замолчав, поправился. — Даже не так. Всё началось ещё раньше. Около двенадцати тысяч лет назад в этот мир прибыли те, кого сейчас называют Древними. Сложно сказать, как именно они начали обустраиваться, но первое время всё было спокойно, лишь спустя тысячу лет боги осознали, что Древние забирают у них влияние на людей. И даже после этого ещё тысячу лет между ними не было каких-либо заметных конфликтов. Но потом произошло что-то. Нечто, что стало причиной самой настоящей вражды между этими двумя силами. Примерно десять тысяч лет назад началась большая война, воистину мировая. Война между Атлантидой и людьми. Официально. По факту это был конфликт между богами и Древними. Именно в то время мир обратил внимание на особых людей, которые до этого никому были не интересны. Называли их по-разному, но в нашей стране они известны под названием Тамаши-о-киру — разрезающие души.
— Они же Патриархи, — произнёс я. — Они же ведьмаки.
— Ведьмаки… да, — пробормотал Каруиханма. — Мой отец так их и называл. Правда, в Японии это название не очень прижилось. Именно во времена войны с атлантами ведьмаки заявили о себе. Правда, даже тогда никто до конца не осознавал, на что они способны. И выяснять это и богам, и Древним пришлось на своей шкуре, причём гораздо позже. Мы прибыли в этот мир около шести тысяч лет назад, когда конфликт между богами и Древними вроде как улёгся. Да и последний ведьмак уже тысячу лет как умер. Как и ведьмы. И тут появляемся мы, — вздохнул он. — В очень непростой момент, как выяснилось. Наше появление ознаменовало новый виток старого конфликта, а в мире стали появляться ведьмы. А вслед за ведьмами в мир вернулись и ведьмины пастухи. Глобальных войн не было, но весь мир так или иначе лихорадило. Три тысячи лет боги сражались с Древними, а ведьмаки убивали и тех, и других. В какой-то момент их даже попробовали уничтожить обе стороны, и это решение показало миру, на что на самом деле способны ведьмаки. Половина Древних была уничтожена за год. Десятки богов перестали отвечать своим последователям. Мы не знали причин этого конфликта и уж тем более не знали, почему ведьмаки мечутся от одной стороны к другой. Ровно до того момента, пока кто-то из ведьминых пастухов не озвучил одну простую истину — в мире нарушено равновесие, и пока оно не выправится, они будут существовать. Проблема в том, что никто, кроме, возможно, самих ведьмаков… хотя и это не точно, не знал, что именно нарушает равновесие. Да и что это вообще такое — ведьмачье равновесие.