Николай Мерперт – Мерперт Н.Я. Из прошлого: далекого и близкого. Мемуары археолога (страница 20)

Самым популярным героем песен был Колчин — превосходный археолог, создатель, по сути дела, археологии черной металлургии, согласно программе, разработанной им и лабораторией естественных методов нашего института. Он обладал рядом специфических черт: был тверд и даже жесток в своих оценках, распоряжался всем, что соприкасалось с техникой в нашей экспедиции, старался всячески рационализировать сам процесс раскопок и особенно увлекался впервые им использованной техникой — транспортерами. Он старался механизировать процесс раскопок, впервые применив эти технические средства, и, когда на раскопках, всегда ограничивавшихся совком, лопатой и т. д. появились почти что палеонтологические гиганты, это, конечно, вызвало с одной стороны восторг, с другой — приступ вдохновения. Надо было не только отметить в своем творчестве это достижение, но и придать ему комичную, шуточную форму. Причем, естественно, рядом с техникой был и ее «хозяин» Колчин — мы ничего в этой технике поначалу не понимали: всему учились у него.

Приведу некоторые детали, чтобы было ясно, о чем идет речь. Во-первых, экспедиция была довольно многочисленной. Чуть ли не половина курса кафедры археологии МГУ была увлечена этим, по тому времени грандиозным мероприятием. При этом Новгород есть Новгород, с ним связано зарождение самой истории страны. Он овеян духом далекого прошлого и новгородской романтики: и Василий Буслаев, и Старчище Андрончище, накрывшийся громадным соборным колоколом в своей битве с Василием Буслаевым. Последний огромной осью лупил по колоколу, а Старчище вопил из-под колокола. Иными словами, выдумки, романтики, юмора здесь хватало. Артемий Владимирович Арциховский это поддерживал, хохотал вместе со всеми участниками экспедиции, которым это все преподносилось как приправа либо к обеду, либо к ужину. Часть экспедиции утром должна была переправляться на Ярославово дворище и поступать в распоряжение Дани Авдусина. Переправлялись через Волхов, оставляли там десант, во второй половине дня его возвращали, причем, самым активным существом (употреблю это слово), хотя дело идет о неодушевленном предмете, а мы его воспринимали как одушевленный, был маленький пароходик под названием «Экстра», исполнявший эти операции, и вот, используя давно известные сюжеты и мелодии, мы, а именно: Гаида Андреевна Авдусина, Валентин Лаврентьевич Янин, Валентин Берестов, Даниил Антонович Авдусин и ваш покорный слуга — написали первую песню, посвященную «Экстре», и не только посвященную, но и прославлявшую ее. При этом имитировались уже получившие известность песни послереволюционного периода. Первая из них обязана особой популярностью Леониду Осиповичу Утесову, называлась она «Раскинулось море широко» и первоначально в исполнении этого эстрадного артиста имела трагическое звучание, повествуя о смерти некоего корабельного кочегара, который тяжело заболел и не в силах был исполнять свои обязанности.

В созданном нами новом варианте был задействован ряд ведущих персонажей Новгородской экспедиции, начиная с А.В. Арциховского и его заместителя А.Л. Монгайта. Место умирающего кочегара было предоставлено Мерперту, а тризну правил Колчин. Не остался в стороне и Институт. Тогда он именовался Институтом истории материальной культуры (ИИМК). Полный текст звучал следующим образом:

Раскинулся Волхов широко, По Волхову «Экстра» спешит. Как вспомнишь — вздохнешь ты глубоко, Слеза на глаза набежит. «Такой неожиданно крупный успех, — Сказал Арциховский Монгайту, — Чтоб ярость богов не сгубила нас всех, Вы жертву Перуну воздайте!» В ту пору в Лихудах собрался синклит, Чтоб не было богу обиды, Авдусина трубку решили топить, А с ней целый ящик Козиды. Козиду Борис Александрыч зажал, А трубку не приняли волны, И целые сутки Перун бушевал, Обиды и ярости полный. Ты, Мерперт, колодец, свинарник нашел, Нашел ты и перстень янтарный, И с этим ты честно в науку вошел, И все мы тебе благодарны. Ты Богу спокойствие должен вернуть, Хотим попросить мы любезно, Чтоб ты разрешил свое тело швырнуть Перуну в разверстую бездну. А Мерперт сурово нахмурил чело И всех оглядел он надменно: «Готов я, — ответил, — спуститься на дно, Готов я стать жертвой священной!» Ответственным быстро назначил себя Борис Александрович Колчин, И к Волхову все собралися скорбя, Простились угрюмо и молча. «Ну что де, прощайте, не надобно слез, Пора вам и тризной заняться, Бросайте со мной транспортер и насос, Лопаты ж и здесь пригодятся». К ногам привязали ему транспортер И лентою труп обернули, Борис Александрович руку простер, И слезы у многих блеснули. Ты скажешь — «в ИИМКе ждут Колю домой» — Плевать им, они заседают. А волны у «Экстры» бегут за кормой,  И след их вдали пропадет.

Вторая песня, созданная этим же «авторским коллективом», также посвящена Борису Александровичу Колчину. Она является версией песни времен Гражданской войны. Одна из строф была такая: «Товарищ Троцкий с отрядом флотских нас провожал на бой с врагом». В нашем варианте действует уже «Товарищ Колчин» в условиях, приближенных к экспедиционным. Звучит это так:

А в воскресение, не спеша, Мы откололи антраша, Товарищ Колчин, со взглядом волчьим, Налил нам витамину «ША». Мы проглотили витамин И принялися за бензин. Товарищ Колчин, со взглядом волчьим, Запряг всех нас в свой лимузин. Тот лимузин слетел под мост И отдавил Борису хвост. Товарищ Колчин, со взглядом волчьим, Разбил очки и нос расплющил. Потом пошел на Ярый двор, Уж там маячил мухомор, Товарищ Колчин, со взглядом волчьим, Крутил дурацкий транспортер. А в понедельник наши все