Николай Мельников – Незримый фронт (страница 47)

Между тем Андрей сам давно искал возможности встретиться с «часовых дел мастером». Но попасть в город пока не удавалось. Его новый шеф Гонзери по кличке «профессор» под страхом смерти запретил отлучаться из гарнизона. Оставалось одно: терпеливо ждать подходящего случая и быстрее войти в доверие к Гонзери.

Первые две недели Чернов с напарником работали с утра до позднего вечера. Через их руки прошли сотни разнообразных документов. Здесь были и красноармейские книжки, изъятые у пленных и убитых советских бойцов, и фиктивные бланки всевозможных воинских справок, и удостоверения личности, и поддельные печати, и фальшивые паспорта, и анкеты на агентов немецкой разведки, заброшенных в тыл Красной Армии. Все это было аккуратно занесено в картотеку, составленную по инициативе Андрея.

За усердие «профессор» похвалил их. Он ежедневно заходил в бюро. Появлялся внезапно, бесшумно, словно кошка, и напарник Чернова в первое время даже вздрагивал от неожиданности.

— Ты что, голубчик, трепыхаешься, как пуганая ворона? — спросил однажды Гонзери. — Или на руку не чист?

Баранов после того стал заикаться еще больше.

— Вот п-паразит, так и н-норовит нас п-п-подстеречь, — сердито сказал он после ухода Гонзери.

Андрей промолчал. Он еще плохо знал напарника. С первого дня Баранов держался замкнуто. Чернов не раз пытался заговорить с ним, но безуспешно. Тот или отмахивался, или отвечал односложно, или смотрел на Андрея загадочным взглядом, в котором сквозили не то испуг, не то подозрительность, не то затаенная печаль. «Кто он? Не провокатор ли?» — терялся в догадках Андрей. Но, столкнувшись с настоящими провокаторами, он вскоре отбросил эту мысль.

Как-то в столовой за ужином к ним подсели два сотрудника.

— Приятного аппетита, — вежливо улыбаясь, сказал один из них по-немецки.

Андрей удивленно взглянул на Баранова. Тот молча пожал плечами, продолжая есть.

— Простите, — сказал второй по-русски. — Мы думали, что вы немцы. Значит, мой друг ошибся. Весьма рад его заблуждению. Среди этой немчуры, — он покосился на гитлеровцев, сидевших в углу зала, — приятно встретить соотечественников. Можно, так сказать, по душам поговорить. А то мы, откровенно скажу, — и чуть придвинулся к Андрею, — изголодались по русской речи.

Чернов несколько раз видел их в столовой, но не знал, чем они занимаются в школе. Однажды Гонзери назвал их «охотниками». Такие клички носили агенты, которых немцы забрасывали к партизанам. «Они, конечно, не могли не знать, кто мы», — подумал Чернов, бросив быстрый взгляд на Баранова. Ему хотелось определить реакцию своего напарника на эту болтовню. Но тот еще ниже склонился над тарелкой. Видно, Баранов сам боялся провокации.

На другое утро Чернов с деланным возмущением рассказал Гонзери об «охотниках».

— «Охотниками» я займусь сам, — сказал тот. — А вам с Барановым разрешаю посещать казино, но только по воскресеньям. Туда заходят наши курсанты. Послушайте, о чем они болтают там.

Чернов получил пропуск и в первое же воскресенье направился в казино вместе с Барановым. «Так лучше, — думал он. — Присутствие напарника может как-то обезопасить от задуманного «профессором» подвоха. Да и белобрысого пора прощупать».

Они вошли в казино в самый разгар веселья. Вовсю гремела радиола. Немцы развлекались кто как мог. Андрей с Барановым уселись за крайним столиком в углу, напротив буфета. Клиентов обслуживали две официантки. Одна — молодая с приятным лицом и русыми косами, скрученными в узел на затылке. Другая — средних лет, полная, с грубоватыми чертами лица. Немцы в шутку называли ее «Мадонной», а первую — «фрау Тоня».

Колчина разговаривала с немцами игриво, ее украинская речь, разбавленная русскими, немецкими и белорусскими словами, вызывала беззлобный смех. Когда она подошла к столу, Андрей заметил, как в ее утомленных глазах вспыхнул и тут же погас радостный огонек.

— Що вы хочете, щоб я подала? — вежливо спросила она.

Приняв заказ, Тоня бросила испытующий взгляд ка угрюмого Баранова и молча удалилась за стойку буфета.

Андрей прислушался к разговору двух курсантов, сидевших справа. Один вполголоса рассказывал другому, как его завербовали.

— И вот с тех пор я «граф Шумилов», иностранец-белорус и по профессии шпион.

Снова подошла Тоня. Андрей пытался заговорить, но она только улыбалась. Присутствие напарника настораживало ее.

По дороге к зданию школы Баранов вдруг стал словоохотливым. То ли выпитое вино подействовало, то ли внутри давно накипело, но чувство страха, так долго державшее его в плену подозрительности, исчезло.

— Б-больше ноги моей зде-десь не б-будет, — с раздражением сказал он. — Я не могу г-глядеть на этих п-пьяных ск-котов. Да и раб-ботать на них мне п-противно. Так хочется на-насолить им. Ск-кажи мне, Сизов, д-долго ли мы еще б-будем т-так мучиться?

Вокруг никого не было. Из казино все еще доносились звуки музыки. Опасность быть подслушанными не угрожала. И Андрей решил прямо, без обиняков, сказать, чем, по его мнению, они могли бы «насолить» немцам. Баранов слушал внимательно.

— Я д-давно хотел п-предложить тебе т-то же самое, — ответил он.

— Итак, по рукам? — сказал Андрей. — С завтрашнего дня документы готовим с легким изъяном: из двух — один с браком. Относиться друг к другу станем хуже. Пусть «профессор» думает, что мы не сошлись характерами. Это облегчит нашу работу.

И уже с понедельника в красноармейских книжках и удостоверениях личности, которые выдавались агентам перед заброской в тыл Красной Армии, начал появляться «брачок»: незаметное с первого взгляда искажение номера воинской части, слишком отчетливый, не такой, как в подлинных документах, оттиск печатей, ошибки в адресах госпиталей.

А в следующее воскресенье Андрей снова пошел в казино. На этот раз один. Немцев было немного.

Чернов сел за тот же крайний стол, что и в первый раз. Раскрыв меню, он долго изучал его и заодно прислушивался к немцам.

— Скажите, пожалуйста, сколько времени? Мои часы стоят.

Андрей поднял голову. Возле него стояла Тоня.

— Вам привет от часовых дел мастера.

— Счастливые часов не наблюдают, — ответил Чернов, глядя на Тоню с удивлением. Он никак не ожидал услышать здесь, в этом казино, знакомый пароль.

— Що б вы хотилы зьисты? — улыбнулась она.

— Сосиски можно? — спросил он и торопливо вполголоса добавил: — Работаю у «профессора». Пока все гладко. — Он опять повысил голос: — Чашку кофе. Один коктейль.

Связь заработала. Теперь Тоне каждое воскресенье можно передавать сводки: кто из агентов и куда заброшен, приметы и клички, на чье имя и какие выданы ему документы…

Гонзери доверил Чернову проверочные беседы с отдельными агентами. Это позволяло изучать немецких разведчиков не только по документам. Одни механически, равнодушно повторяли заученные записи в фальшивках, другие отвечали четко, уверенно — видно, опытные шпионы. Третьи, их было немного, смотрели на Чернова враждебно. Андрей чувствовал, что они ненавидят его. Рослый агент по кличке «Темный» даже назвал его предателем.

«Этим стоит заняться», — подумал Андрей, а вслух произнес:

— Ты что, снова в лагерь захотел попасть? Одно мое слово, и шеф живо тебя упрячет.

«Темный» криво усмехнулся и вышел из кабинета.

— А вд-друг это очередная хитрость шефа? — тихо спросил Баранов.

Чернов и сам понимал, что Гонзери мог специально подставить ему своего человека. «Как поступить в этом случае? Выдать «Темного»? А что если этот верзила действительно ненавидит немцев? Нужно с ним еще раз встретиться», — решил Андрей.

В тот же день он рассказал Гонзери о результатах проверочной беседы и как бы между прочим спросил:

— Как поступать с теми, кто ведет себя нагло?

— Не обращай внимания. Они только перед вами хорохорятся. Важно, чтобы парни назубок знали свою новую биографию.

Записи в документах обычно были немногословными. Запомнить один или два десятка слов — дело нетрудное. Чернов решил передавать Тоне содержание только этих записей. По одной фальшивке каждый раз.

В назначенное время он явился в казино. Андрей сразу оценил находчивость Тони: радиола звучала ка полную мощность. Немцы о чем-то болтали, но их голоса заглушала музыка. Свободных столиков было много. Чтобы не вызывать подозрений, Андрей выбрал новое место. Он знал, что за ним могут следить.

Подошла Тоня и, как обычно, приветливо поздоровалась. Посматривая в меню, Чернов сказал:

— Слушайте внимательно и запоминайте: удостоверение личности, серия… номер… Капитан Белых Степан Андреевич. Заброшен в Москву в июне. Кличка «Монах».

Андрей рассмеялся и снова повторил данные.

Тоня принесла ужин по своему выбору.

— Вам привет от командира, — сказала она, ставя на стол закуску и пиво. — Вспоминают про вас. Жинка и дочка ваши живы и здоровы.

Андрей возвращался из казино в приподнятом настроении. Шел не спеша. Под сапогами похрустывал первый снег. Небо было звездное и казалось мирным, спокойным, даже задумчивым. Из-за темного леса выплывала яркая приветливая луна, озаряя поселок серебристым светом, отчего сумрак вокруг становился прозрачным.

Навстречу в обнимку шла парочка. Когда они поравнялись, Андрей узнал «Темного». Тот был пьян, от него несло самогоном. Увидев Чернова, он на мгновение опешил, затем грубо отстранил девицу.

— А-а, гад, попался, — зарычал «Темный», надвигаясь на Чернова. — Теперь я тебя проучу. Ты думаешь, я дурак, не соображаю, что ты за птица? На фашистов работаешь? — в его руках блеснул нож.