Николай Мельников – Незримый фронт (страница 38)
Там он уселся за отдельный столик. Медленно утирая лицо платком, осмотрелся вокруг. Потом открыл портсигар, достал сигарету, закурил, мечтательно о чем-то думая. Удостоверившись, что никто не обращает на него внимания, смял недокуренную сигарету, достал из нее бумажку. Там было написано:
«Передаем указание Центра: сегодня ночью операция «Мститель» заканчивается. Необходимо прибыть к 1.00 на пятый километр по маршруту 3А. Если будет возможность, осуществите вариант № 2».
«Операция «Мститель» заканчивается»… Вот чем была вызвана внеочередная встреча с Сано Потоберидзе. Это его новый связной так умело подменил нарочно оброненный Сано портсигар… Значит, у наших есть какие-то тревожные сигналы… Вариант № 2… Трудно, но необходимо… Потоберидзе зримо представил план осуществления операции.
Бросив бумажку вместе с окурком в пылающий камин и убедившись, что они сгорели дотла, Сано вышел на улицу и направился в резиденцию Обергандера.
Генерал приканчивал очередную бутылку. За последнее время он частенько стал принимать это «лекарство». Да и как было не прибегать к нему, когда вести с фронта не утешали, а последняя так тщательно подготовленная операция против партизан потерпела крах. Его недоброжелатели уже успели об этом сообщить фюреру и говорили, что тот был крайне недоволен Обергандером.
Генерал снова и снова возвращался к анализу своего провалившегося плана. Где было слабое, уязвимое место? Как могло получиться, что вместо партизан в ловушку попались его карательные отряды? А что если партизаны разгадали маневр с агентом 1002? Или, быть может, агент сам рассказал партизанам, зачем его послали немцы? А вдруг?!.. Ведь шеф гестапо рекомендовал Обергандеру держать подальше Потоберидзе от дел…
Ход мыслей генерала был прерван появлением переводчика.
— Вы очень кстати, Сано, — оживился Обергандер, — садитесь. Давайте подумаем вслух о неудачах, свалившихся на нас в последнее время.
— К вашим услугам, генерал! Но вряд ли мне посильна такая задача. Я ведь не посвящен во все детали вашего плана.
— А что вы скажете в отношении 1002?
— Мой генерал! 1002 расстрелян партизанами. Он отдал жизнь за фюрера.
— Да. Но я не видел агента мертвым, а найденные в лесу его документы и записка партизан — это еще не доказательство.
— Однако все это подтвердили верные нам люди…
— Верные люди! Верные люди! Где они? Что мы знаем о них? Вот вы тоже пришли с той стороны. Вы, Сано, верный человек? — генерал вскинул на Потоберидзе жесткий, сверлящий взгляд.
Сано не отвел взора. Долго они смотрели друг другу в глаза, потом генерал устало опустил веки, тяжело вздохнул.
— Вот почему я хотел воевать в частях генерала Власова, — сказал Сано. — Я догадывался, что при неудаче вы постараетесь сделать меня козлом отпущения. Мне пришлось кое-что предпринять на такой случай. Не забывайте, экселенц, о фрау Мюллер. А ее связи… О! Она их пустит в ход в нужный момент. Ведь в ней течет грузинская кровь и чувство мести ей не чуждо… Впрочем, все это я говорю напрасно… Вы сами понимаете абсурдность ваших подозрений…
— Ну, ну! Я погорячился, Сано, нервы… Давайте реалистически подойдем к создавшемуся положению. Итак, что нам известно об убийстве партизанами 1002?
— Пока немного. Сегодня у меня встреча с человеком, рассказавшим о гибели 1002. Выясню подробности смерти и тогда… Может, у вас будут дополнительные инструкции на этот счет?
— Инструкции будут на месте… Едемте… Хочу видеть его лично. Вызовите шофера…
— На вызов нет времени, экселенц… Моя машина у подъезда…
— Отлично! Пошли!
Сано помог слегка покачивающемуся генералу сесть в машину.
Автомобиль мчался навстречу дождю и ветру. Водяные потоки на смотровом стекле искажали все видимое. Дома, деревья казались какими-то странными, изломанными.
— Куда мы едем? — встревоженно спросил Обергандер. — Город уже позади.
— Сейчас прибудем, — спокойно ответил Сано. — Недалеко осталось…
Заскрипели тормоза. Машина остановилась…
— Здесь! — сказал Сано. — Тот человек сейчас придет.
— Что такое? — вскрикнул генерал, заподозрив, что попал в ловушку. Генерал выхватил пистолет, направил его на Сано… Но выстрела не последовало.
— Напрасно стараетесь, ваш пистолет я разрядил… — Сано держал фашиста под дулом своего пистолета.
— Прекратите этот спектакль! — крикнул генерал.
— Это не спектакль. За тысячи замученных вами невинных людей вас ждет смерть.
— Вы шутите, Сано…
— Нет, генерал. — Потоберидзе с презрением смотрел, как от ужаса всем телом задергался генерал.
Рывком Обергандер открыл дверцу, бросился в темень. Но вслед ему сразу прозвучало два выстрела… Сано подошел к распростертому на мокрой земле генералу. Зашуршали кусты. Из лесу вышли трое. Это был командир партизанского отряда «Истребитель», начальник разведки и Николай Иванов.
Сано обратился к начальнику разведки, с которым последнее время поддерживал связь:
— Вариант № 2 выполнен!
— Ну и отлично! — Начальник разведки крепко пожал руку Потоберидзе, представляя ему командира партизанского отряда. — А теперь бросайте в машину свои документы и мундир. Больше они вам не понадобятся… И генерала туда же…
Через несколько минут раздался оглушительный взрыв. Генеральская машина разлетелась на куски…
— Вы «погибли» вместе с генералом, — сказал начальник разведки. — Пусть думают, что это месть партизан.
Небольшой отряд мстителей шел по глухой тропинке, направляясь в глубь леса. Впервые за много месяцев разведчик Сано Потоберидзе оказался в окружении своих, таких родных ему советских людей.
БЕССМЕРТЕН ПОДВИГ ГЕРОЯ
Всмотритесь, читатель, в фотопортрет этого юного лейтенанта пограничных войск. Ему всего лишь двадцать два года. Но лицо его серьезно, взгляд сосредоточен, выражает внутреннюю собранность и готовность к немедленному действию. Таким и был в жизни Федор Федорович Озмитель. Он любил и умел поработать и весело отдохнуть.
Но лучше обо всем по порядку.
Родился Федор Озмитель в 1918 году в поселке Линовицком Мартукского района Актюбинской области. Детство ему выпало нерадостное. Мальчику едва исполнилось три года, когда умер его отец. Потом был отчим, так и оставшийся чужим человеком для детей. Да и достатка в семье не было. Три зимы только и походил Федя в школу, а потом отчим сказал: «Ну будет, выучился. Ступай работать, помогай семье, я ведь тоже не трехжильный такую ораву тянуть».
А впрочем, Федор Федорович не любил вспоминать плохое. Зато как просветлялось его лицо, когда он рассказывал о своем школьном учителе Иване Петровиче Кривенко и его жене. Чудесные они были люди. Душу отдавали поселковым ребятишкам. Не только грамоте учили — на жизнь им глаза раскрывали. Это под влиянием супругов Кривенко Федя вступил в комсомол и поступил в Актюбинское педучилище. Правда, закончить обучение не удалось. С 1937 года сам стал учительствовать в поселке колхоза имени Шевченко. Днем ребятишек учил, а вечером, в школе ликбеза, — их родителей.
Озмитель Федор Федорович, Герой Советского Союза.
В 1938 году подошел срок Федору Федоровичу призываться в армию. Служил хорошо. Поэтому в 1940 году рядовой пограничного отряда Федор Озмитель поступил в Ленинградское военное училище НКВД. В его составе он и начал войну на одном из участков Северного фронта.
Осенью 1941 года, переведенный командиром роты в одну из частей, он защищал Подмосковье. Когда же началось формирование Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН), Федор Федорович одним из первых офицеров-чекистов был зачислен в ее ряды. Это была и награда за доблесть, проявленную в первых боях с врагом, и признание командирской зрелости нашего земляка. И огромная ответственность. Дело в том, что ОМСБОН должна была сыграть важную роль в нанесении чувствительных ударов по вражеским тылам, в организации партизанского движения на временно оккупированной гитлеровцами советской земле и в выполнении труднейших заданий Верховного Главнокомандования по глубинной разведке.
Бригада стала отборным соединением Советских Вооруженных Сил, состоявшим почти сплошь из коммунистов и комсомольцев Москвы, выдающихся советских спортсменов, обученных нашими славными чекистами всем приемам и методам борьбы с врагом. Это из них вышла плеяда героев-партизан, дела и имена которых известны всему миру: Дмитрий Медведев, Кирилл Орловский, Николай Прокопюк, Лазарь Паперник. В длинном списке героев незримого фронта по праву занимает свое место и наш земляк Федор Федорович Озмитель.
В феврале 1942 года отряд «Грозный» под командованием Озмителя на лыжах перешел линию фронта и углубился в немецкие тылы. Пересек железную дорогу Смоленск — Витебск и оказался в треугольнике, двумя другими сторонами которого были магистрали Смоленск — Орша и Витебск — Орша. Именно здесь, в этом треугольнике, размещались крупные германские штабы, склады, авиабазы, а по дорогам к фронту двигались танковые колонны, эшелоны с людьми, вереницы автомашин. Гитлеровцы почти сразу обнаружили прибытие нежеланных гостей. Отряд еще не успел освоить район действий, а каратели уже обрушили на него всю силу своих ударов. Находчивость командира спасла его от разгрома в первые же дни: когда фашисты стали прочесывать окрестные леса, Озмитель вывел отряд в открытое поле и укрыл его в небольшой ложбинке. Поземка тут же занесла их следы. Ночью, когда гитлеровцы ушли, лыжники вернулись в лес, ставший на долгие недели и месяцы их родным домом.