Николай Мельников – Незримый фронт (страница 26)

— Слова Садырбая — правильные слова. Это и мое желание, — подтвердил Кожамкул.

…На пятый день в оперативный пункт прибыло восемнадцать всадников, чтобы сдать оружие. Получив пакет к начальнику райотделения ОГПУ, Ракиш, Серик, Кожа и Койшигул во главе бывших бандитов направились в Талды-Курган для получения документов о добровольной явке.

Комотряд, снабженный подробными сведениями о расположении главных сил бандитов, вскоре провел успешную операцию. Многие бандиты сдались. Кундакбай с наиболее верными своими приспешниками ушел к границе, но там, в районе Дубуна, был окружен заранее предупрежденными пограничниками и разгромлен.

Только нескольким бандитам удалось вырваться из окружения. Сам Кундакбай, раненный в живот, умер, не доходя границы.

…Миша и его двоюродная сестренка Лиза заигрались после уроков на улице и не заметили, как подобралась тучка и разразилась ливнем. Пока бежали до дому Лизы, промокли до нитки. Поневоле пришлось лезть на теплую печь.

Миша не заметил, как в избе появились его мать и тетя — мать Лизы. К их разговору он стал прислушиваться лишь после того, как тетя высказала опасение за судьбу своего мужа. По ее словам, Мишин дядя вступил в какую-то организацию и будет «свергать» Советскую власть. Будет восстание, в котором примут участие сотни вооруженных казаков. Мише жарко стало. Как же так: свергать Советскую власть, за которую погиб его отец? А новая жизнь тогда как? «Лампочки Ильича» и тракторы, о которых рассказывали в школе? Опять ничего не будет?!

Дядю в станице все зовут кулаком. Ему, может быть, и надо свергать Советскую власть, а нам с мамой зачем? Хватит маме работать на огородах дяди Сбросова, хотя он и дядя.

Всю ночь Миша думал, кому рассказать об услышанном: своим учителям, пионерам или ГПУ? Уже вечером решил пойти в ГПУ.

Начальник райотделения ГПУ внимательно выслушал Мишу. Записал его слова, похвалил и посоветовал никому ничего не говорить об услышанном.

— Молодец, парень. Спасибо, что пришел. Мы проверим, — сказал он. — А ты держи ухо востро…

Проверка подтвердила рассказанное Мишей. По селу и в самом деле ползли слухи о скоплениях вооруженных белогвардейцев в горах, на границе. В районе появился неизвестный человек по фамилии Данилов. Он говорил, что прибыл из Китая и по заданию штаба вербует людей в организацию, которая в скором времени должна поднять восстание.

Через неделю Миша опять пришел в ОГПУ. На этот раз он передал разговор своего дяди с каким-то человеком о восстании. Дядя говорил, что есть приказ напасть на ГПУ, завладеть оружием, а потом вылавливать коммунистов и комсомольцев. Отец Лизы случайно заглянул на печку, увидел Мишу, подошел к печке и прогнал его из комнаты. Когда же неизвестный ушел, дядя позвал к себе Мишу и стал расспрашивать, что он слышал из их разговора.

— Немного слышал, — ответил Миша.

— Рассказывай, что? — рассердился дядя.

— Слышал, — сказал Миша, что какие-то дяди должны сначала отобрать оружие у ГПУ, а потом начать свергать Советскую власть.

— Запомни, Мишка, — пригрозил дядя, — если расскажешь об этом кому — голову оторву.

Миша уверил дядю, что он не маленький и сам все понимает. На всякий случай побожился.

Прошло всего два дня, и дядя опять позвал Мишу. Он не сердился и не грозил, а попросил Мишу отвезти записку родственнику в соседнее село. Потом мальчику еще приходилось ездить с записками.

В одной из записок, которые Миша каждый раз показывал сначала начальнику ОГПУ, Сбросов просил своего родственника Мотового прибыть на хутор Красная Поляна. Мотового на месте не оказалось. Его кто-то успел пригласить на хутор раньше, и он выехал туда до приезда Миши. Миша вернулся в Талды-Курган и пошел в ОГПУ.

— Ну, что ж, поезжай, Миша, в Красную Поляну и вручи записку, кому велено, — сказал начальник райотделения.

Миша так и сделал. Вручив записку, он пристроился в уголке избы и стал слушать, запоминать и поджидать дядю.

В избе было уже несколько человек. Выступал один из них, которого назвали Даниловым. Этот Данилов рассказал, что организация у них большая. Руководит ею штаб во главе с полковником. По планам штаба, находящегося пока в Китае, предусмотрено поднять восстание сначала в пограничных районах. Как только это совершится, выступят кавалерийские части, сосредоточенные на границе. Штаб опубликует приказ о мобилизации, восстановит казачью форму, и тогда уже начнется продвижение в глубинные районы.

Все эти сведения не расходились с данными, полученными из других источников, и работники ЧК принимали соответствующие меры.

Вскоре после этого сборища повстанцы перешли к активным действиям.

…В теплый июльский день начальник отделения фельдсвязи ОГПУ Заморов ехал из станицы Каратал в Джангиз-Агач. Надо было собрать деньги в торговых организациях для доставки в банк. На горной тропинке из-за камня вдруг прогремел выстрел. Пуля пробила Заморову легкие. Обливаясь кровью, он упал с лошади, откатился в кусты и стал отстреливаться. Тогда неизвестный, оставив Заморова, поймал его лошадь и скрылся в горах.

Преодолевая боль, Заморов нашел силы выползти на дорогу, где его и подобрали проезжие колхозники, доставив в Талды-Курган. Начался розыск неизвестного бандита.

Между тем приближался день, назначенный Даниловым для нападения на здание ОГПУ. Угроза была реальной. Все запасы военкоматского оружия и боеприпасов находились при райотделе. Большинство комотрядников гонялись еще за остатками банды Кундакбая. Было установлено, что нападение готовится на второй день троицы.

Как только стемнело, начальник райотдела собрал всех оставшихся комотрядников, своих людей и устроил на усадьбе засаду. Этой же ночью разведчики ОГПУ побывали на сборных местах повстанцев, узнали, сколько их собралось, многих опознали, а главное — установили, что к повстанцам пробрался конюх райотдела ОГПУ и предупредил их о засаде.

Нападение на райотдел в этот день не состоялось. Лично переговорив с конюхом, Данилов распустил собравшихся. Теперь значительная часть участников заговора стала известной, однако проводить операцию было еще рано.

…Поиск стрелявшего в Заморова наконец увенчался успехом. Колхозники увидели в горах спящего на солнцепеке человека. Около него лежал обрез трехлинейной винтовки, недалеко в кустах находился оседланный конь рыжей масти, тот самый, на котором ездил Заморов. Осторожно подойдя к незнакомцу и завладев обрезом, колхозники связали его.

Задержанным оказался Данилов. На допросе он рассказал, что в Заморова стрелял с целью завладеть оружием и конем.

Следствие вскоре установило, что Данилов является жителем села Белокаменка Талды-Курганского района. До 1929 года жил в Алма-Ате, торговал на базаре, хотя и имел среднее образование. Летом 1929 года Данилов переехал в Белокаменку, вступил в колхоз и стал агитировать людей против Советской власти. За это Данилова осудили на пять лет. Весной 1930 года при конвоировании Данилов в районе Текели бежал и через перевал Коксу ушел в Китай. Около города Кульджи он нанялся в работники к владельцу мельницы Полумискову. Хозяин вскоре познакомил его с полковником Оренбургского казачьего войска Попенгутом, его адъютантом Сергеевым и есаулом Манихиным.

Объясняя новым знакомым причины перехода в Китай, Данилов рассказал, что на родине он и его друзья начали создавать повстанческую организацию, но их кто-то выдал. В результате аресты и суд. Ему, Данилову, посчастливилось уйти от конвоя, и вот он здесь.

Внимательно выслушав Данилова, Попенгут назвал дело, за которое они пострадали, несерьезной затеей, игрой в восстание, которая не могла закончиться ничем иным, как только гибелью весьма нужных сейчас людей.

— Советскую власть, — сказал Попенгут, — может свергнуть только хорошо организованная и первоклассно вооруженная армия. Это можно сделать не иначе как с помощью великих держав. Другого пути нет.

Из дальнейших разговоров Данилов узнал, что белогвардейские генералы и офицеры, проживающие в Китае, проводят большую работу по подготовке вооруженного восстания в СССР, опираясь на помощь иностранных государств.

До весны 1931 года Данилов жил у Полумискова. В марте по предложению полковника Попенгута в числе тридцати шести человек он был переброшен обратно в СССР с задачей создать повстанческую организацию в районах Семиречья.

Границу Данилов перешел в верховьях реки Или и скрытно добрался до Талды-Курганского района.

На Коксуйском участке Турксиба он встретил своего знакомого Нежурина и попросил устроить его на временную работу. Нежурин порекомендовал обратиться с этим делом в село Чубар к Александру Вострову.

Хороший прием со стороны Вострова ободрил Данилова, и он рассказал ему, что возвращается из Китая, куда бежал после суда. Востров выругал Данилова за то, что он вернулся обратно.

— Мы давно бы ушли в Китай, — сказал Востров, — да не можем найти хорошего проводника, — и предложил взяться за это дело. Тогда Данилов рассказал Вострову, что он пришел в Советский Союз не просто так и не один, а с заданием готовить людей в Талды-Курганском районе к восстанию. То же должны делать его соратники, посланные в другие районы Семиречья.

— Дело это верное, — заверил Данилов Вострова. — Во главе нашей организации стоит штаб, которым уже сформированы крупные воинские части и выдвинуты к самой границе. Как только вспыхнет восстание здесь, они хлынут на помощь.