Николай Мельников – Мы из ЧК (страница 52)

Жалекен вызвал в кабинет Рэма Михайловича, и они вдвоем стали разрабатывать дополнительные мероприятия. Мылов в своих показаниях назвал фамилии людей, находившихся вместе с Игольниковым на службе у гитлеровцев. В их числе были Ванович Сергей, Жигайлов Петр, Дударь и другие. Розыск и допрос предателей Родины могли пролить свет на деятельность Игольникова в стане врага.

— Но это еще не все, — сказал Рэму Жалекен. — Надо оказать практическую помощь нашим линейным органам и тем самым ускорить розыск самого Игольникова.

На следующий день утром Тлеумагамбетов доложил начальнику управления о своих планах. Он сказал:

— Надо бы съездить в местные органы, посмотреть, как они ведут розыск Игольникова. Помочь советом, а если потребуется, принять непосредственное участие в проведении ответственных мероприятий.

Начальник одобрил инициативу. Но самому Жалекену не удалось побывать во всех подразделениях МГБ, расположенных на линии железной дороги. Неотложные дела в управлении помешали.

Едва вернувшись с северного участка, Тлеумагамбетов отправил в командировку Карташова. Но тот вскоре вернулся, так и не получив новых данных об Игольникове. Выслушав доклад чекиста, Жалекен сказал:

— Надо больше внимания уделять организации розыска Игольникова здесь, в Алма-Ате. Еще раз следует проверить объекты службы связи.

— Я дважды это делал, товарищ капитан, — заметил Карташов. — Правда, за последние три месяца, возможно, приняты новые люди…

— Вот-вот, — согласился Жалекен. — Завтра же наведи о них справки. Не забудь заглянуть к ремонтникам.

Ранним утром Рэм Михайлович пошел на станцию Алма-Ата вторая, чтобы поспеть на первую «горветку». Так тогда называли пассажирский поезд, который несколько раз в сутки курсировал между двумя железнодорожными станциями города.

Карташов, слывший среди чекистов хорошим спортсменом, легко шагал по пустынной улице. И все же чуть не опоздал на поезд. Вскочив на подножку, долго не выпускал из рук холодных поручней. На остановке «Элеватор» Рэм Михайлович спрыгнул на землю и, перейдя по мосту через Сухой лог, направился к ремонтным мастерским службы связи. В годы Великой Отечественной войны на этом крошечном предприятии было налажено производство аппаратуры связи для армии. Люди, в основном женщины и подростки, сутками не выходили из подслеповатых, закопченных помещений, выполняя по три, а то и четыре нормы.

«Чем черт не шутит, когда чекист спит, — думал Карташов, шагая по направлению к ремонтным мастерским связи. — Может, и в самом деле где-то здесь, в мастерских, пристроился бывший «ягдцуговец». И как это я раньше не сообразил. Надо было давно побывать в этих местах еще раз».

Просматривая списки людей, что работали в мастерских, Карташов задерживал свой взгляд на фамилиях вновь принятых. Но не нашел среди них Игольникова. «Опять неудача», — вздохнул он и, возвратив списки инспектору по кадрам, направился в сторону главного материального склада. На виадуке остановился, залюбовался панорамой станции. Она строилась, набирала силу. Деловито пыхтели паровозы, лязгали потревоженные толчками буфера. Идти в управление не хотелось: своим докладом наверняка расстроишь Жалекена. Но, как говорится, служба есть служба.

Однажды, а точнее ранней весной 1947 года, неподалеку от ворот базы райтрансторгпита Карташов встретил мужчину. Поношенная военная гимнастерка без погон и начищенный знак «Гвардия», говорил о том, что мужчина был на фронте.

Встреча была мимолетной, но Рэм Михайлович успел заметить бледное, слегка припухшее лицо, выцветшие на солнце брови. «Где-то я его уже видел», — мелькнула мысль. Но мужчина уже прошел мимо и заспешил по улице Шолохова.

— Черт возьми! — невольно ругнулся Карташов. — На кого он все-таки похож?

Чекист озадаченно смотрел в спину быстро удалявшегося мужчины. Тот уже скрылся за поворотом, а Рэм Михайлович все еще стоял и думал: «Да нет у меня в розыске такого белобрысого». Машинально посмотрел на часы. Без четверти шесть. Карташов ускорил шаг.

Весь вечер Рэм Михайлович просматривал почту. Затем пил в буфете чай. Но мысль о прохожем ни на минуту не оставляла его. Уже в управлении Карташов сообразил, что повстречавшийся ему человек чем-то напоминает Игольникова.

«Почему я не пошел за ним? Какая опрометчивость! Где теперь искать его?» — думал чекист, допивая стакан крепкого чая Он не мог простить себе этой оплошности. Надо, надо было пойти за незнакомцем, узнать кто он такой, где живет и работает.

Домой Карташов пришел поздно ночью. Михаил Павлович, отец Рэма, незадолго до войны ушедший из органов НКВД на руководящую партийную работу, внимательно посмотрел на сына, спросил:

— Что такой мрачный? Устал или нелады какие по работе?

— Есть и то, и другое, — сознался Рэм Михайлович.

— Вот как! Что же могло случиться?

Пришлось рассказать все без утайки.

— Видишь, как получилось. Выходит, потерял, — вздохнул Карташов.

— Не потерял. А не сообразил вовремя, — заметил Михаил Павлович.

— Надо было не терять его из виду, следовать за ним, узнать, где он живет. Потом выяснилось бы все остальное. Он или не он, — сокрушался Рэм.

— Конечно, конечно! Все это надо было сделать. Но ты не убивайся. Дело поправимое. С Жалекеном посоветовался?

— Нет еще. Сегодня не смог увидеть его. Он занят весь вечер: готовит какой-то срочный документ…

— Ну не горюй. Утро вечера мудренее. Ложись спать…

Жалекен Тлеумагамбетов, выслушав Карташова, сказал:

— Не теряй времени. Проверь, не работает ли этот человек на базе райтрансторгпита или на мелькомбинате. Если нет, возьми под контроль все предприятия и организации, расположенные в северо-восточной части города.

Вначале Карташов посетил базу райтрансторгпита, затем мелькомбинат. Игольникова на них не оказалось. Зато в списках рабочих элеватора числился репатриированный из Западной Германии некто Ерохин. Он, как и Игольников, блондин. Но по другим признакам ничего общего с разыскиваемым не имел.

В райпромкомбинате Рэм Михайлович встретил бывшего военнопленного Силантьева. Но при личном знакомстве выяснилось, что у него нет кисти левой руки. К тому же он был коренной алмаатинец.

Карташов побывал на других предприятиях. Иногда встречал людей, чем-то внешне похожих на разыскиваемого. Но настоящего Игольникова не было. Он точно в воду канул.

Но проделанная Карташовым работа не прошла бесследно. Рэм Михайлович пришел к выводу, что тщательную проверку надо провести и на объектах Октябрьского района столицы. Согласовав свои действия с капитаном Тлеумагамбетовым, он до начала рабочего дня был уже в ремонтных мастерских связи. Сюда Рэм Михайлович заглядывал и раньше, поэтому его появлению рано утром никто не удивился. В мастерских не было станочного шума, какой присущ большим механическим цехам паровозного депо, и Карташов, не повышая голоса, разговаривал с рабочими, которые, как и он, пришли пораньше. И вдруг увидел человека с припухшим лицом, и выцветшими бровями. Он стоял у стола и рассматривал диспетчерский аппарат. Человек был без фуражки, пряди белесых волос ниспадали к бровям. Изредка он поднимал голову, что-то объяснял стоявшему рядом молодому парню, и тогда были видны его голубые глаза.

Рэм Михайлович, не привлекая особого внимания, вышел из мастерских, направился в контору к инспектору по кадрам.

— Я вижу, у вас в мастерских новичок появился? — спросил Карташов, усаживаясь на стул.

— Да. Это мастер по ремонту радиоаппаратуры Северинов. Несколько человек военкомат прислал. К нам попали двое — Северинов и еще один. Стоящие товарищи. А что?

— Да так просто, — ответил Рэм Михайлович.

Про себя же подумал: «Смотри, как похож на Игольникова». Поинтересовался ходом выполнения плана ремонта аппаратуры связи, текущими делами и только после этого ушел в отделение МГБ.

Вечером того же дня Карташов доложил Жалекену, что наконец нашел того, белобрысого. Вместе они еще раз просмотрели все документы дела, где упоминались приметы Игольникова, хотя в этом не было особой нужды: тот и другой хорошо помнили приметы. Долго искали пути подхода к подозреваемому. Надо было, не откладывая дела в долгий ящик, разобраться с этим человеком.

— Постой, постой! — воскликнул Жалекен. — А этот разведчик, о котором как-то, правда, давно, ты мне говорил. Как же его фамилия?

— О ком это? Что-то не припомню я разведчика.

— Да как же не помнишь? Демобилизованный из армии. Радист. Вот черт, случится же такое!

— Не Семенов ли? — спросил Рэм Михайлович.

— Да, да, он! Надо переговорить с ним. Может, внесет какую-то ясность. Найди его, пригласи завтра вечером зайти в отделение МГБ. Вместе и поговорим о Северинове.

Уже стемнело, когда Семенов вошел в здание МГБ Алма-Атинского отделения железной дороги. В кабинете, куда пригласил его Карташов, Семенов увидел незнакомого ему человека и остановился в нерешительности у двери.

— Вы, оказывается, заняты. Мне обождать?

— Нет, нет, проходите. Это мой начальник. Знакомьтесь.

Жалекен пожал руку Семенову, предложил стул.

— Вы, говорят, старый и опытный разведчик? — Жалекен испытующе посмотрел на Семенова.

— Да, — спокойно ответил тот. — До войны, когда служил на действительной, некоторое время работал в особом отделе. На фронте несколько раз ходил в тыл врага.