Николай Марков – Думские речи. Войны темных сил (страница 69)

«Ожидания мои не оправдались».

«Интересы масонства были у Великого мастера на первом плане. Он категорически заявил: “Для меня существует одно лишь масонство”».

Осветив затем тесную связь масонства с еврейством, не скрывавшим своей заинтересованности в исходе мировой бойни, и напомнив собранию оброненную как-то Ротшильдом фразу «Мировая война – моя война», Людендорф, резюмируя все им изложенное, сказал:

«Теперь мне стало ясно, что германский солдат в конечном счете оказался слепым орудием, своего рода ландскнехтом скрытых за кулисами темных сил. Мы не можем теперь не признать, что германским мечом был расчищен путь этим силам, закабалившим Россию. Это могло случиться только благодаря тому, что большинству из нас тогда еще были неведомы эти скрытые пружины, толкавшие нас».

В этом вопросе фельдмаршалу Людендорфу и книги в руки. Кстати тут вспомнить, что в эпоху начала войны ближайшими друзьями-советниками императора Вильгельма были евреи-масоны Ратенау130 и Балин, всячески подзадоривавшие германский шовинизм.

С другой стороны, внешнюю политику России вел С. Д. Сазонов. Если верить его опровержению, он сам не был масоном, все же он был в своем ведомстве густо и тесно окружен масонами и состоял под непосредственным влиянием, чтобы не сказать руководством, масона и покорного слуги еврейства Павла Милюкова. Г-н Сазонов недавно умер, и благодарная масонско-еврействующая «русская» печать, оплакивая эту смерть, всячески восхваляет и превозносит политику и «европеизм» умершего министра. Но беспристрастная история не разделит столь пристрастной и неверной оценки и никогда не забудет, что «удачная» и «искусная» политика этого министра мира (каковым в сущности должен быть всякий министр иностранных дел) привела Россию к ужаснейшей из войн в самый для нее невыгодный момент и тем подготовила падение Российского государства.

Насколько г. Сазонов был слаб, близорук и непредусмотрителен, видно из того, что уже после явно провокаторского Сараевского убийства, можно сказать, за несколько дней до войны, этот министр разрешил уехать со своих постов берлинскому послу г. Свербееву и венскому послу г. Шобеко. В те самые дни, когда окончательно решался роковой вопрос, разразится ли мировая война или удастся ее хотя бы на время оттянуть, ни в Германии, ни в Австро-Венгрии не было императорских русских послов: один наслаждался отпуском у себя в деревне, другой набирался впечатлений в Петербурге.

Объясняя этот невероятный факт слабостью, близорукостью и непредусмотрительностью г. Сазонова, я даю объяснение, наиболее для него благоприятное. Всякое иное объяснение привело бы к обвинению этого министра и его ведомства в злом умысле против государства.

Война 1914 года началась в самое неблагоприятное для России время: в декабре 1913 г. Государь утвердил закон о вооружении и усилении армии, прошедший через Государственную Думу и Государственный Совет. Закон этот предусматривал общую сумму необходимых для доведения армии до боевой готовности чрезвычайных расходов в полтора миллиарда рублей. Выполнение признанных безусловно необходимыми военно-морских заказов было намечено в трехлетний срок. Главные расходы вызывались необходимостью пополнить крайнюю недостаточность по сравнению с германской русской артиллерии, особенно тяжелых калибров. Предусматривалось и сооружение новых заводов для изготовления предметов военного снаряжения.

Военный законопроект этот в течение ряда месяцев проходил по специальным комиссиям и затем в общих собраниях Государственной Думы и Государственного Совета. Все потребные объяснения и доказательства крайнего технического несоответствия нашей армии требованиям современной войны были даны и сообщены Военным министерством. Законопроект стал законом, и полтора миллиарда рублей были отпущены, невзирая на всеми сознаваемую нужду в деньгах на удовлетворение давно назревших государственных потребностей производительного и культурного свойства.

Великая денежная жертва была принесена только потому, что все убедились в чрезвычайной отсталости русской армии от соседей по части ее вооружения артиллерией, пулеметами и даже винтовками. Значит, к началу 1914 г. все наши государственные деятели и депутаты документально знали о полной неготовности России 1914 г. к войне с Германией. Так же хорошо знали они, что эта готовность наступит не ранее 1917 г.

Отсюда вытекал, казалось бы, ясный, как дважды два – четыре, вывод: Россия должна была вести такую политику, чтобы ни в каком разе не воевать ранее 1917 г.

Только победа, притом победа, дающая государству выгоды, соответствующие принесенным жертвам, оправдывает войну в глазах народа.

Бросаться в войну, не подготовившись к победе, лишь для того, чтобы не сомневались в благородстве наших чувств, было простительно Дон-Кихоту, но ведь Дон-Кихоты потому и вывелись, что слишком часто пытались защитить угнетенных, не справляясь со своими действительными возможностями победить подчас воображаемых угнетателей. Но Россия должна была защитить Сербию, на которую напала Австро-Венгрия, возражают защитники сазоновской политики.

Когда Австро-Венгрия послала Сербии свой ультиматум, война уже началась, отвечаю я. Мои рассуждения об ошибочности и порочности сазоновской политики относятся, конечно, не только к тем последним дням, когда решение воевать уже созрело в умах наших соседей, но и к предыдущей эпохе. Не будь русская политика столь зависимой и послушной Англии, которая действительно была заинтересована в разгроме Германии (как и России), то не было бы и австрийского ультиматума Сербии.

Пока был франко-русский союз, войны не было, войной и не пахло. Как только масонское влияние увлекло русскую дипломатию в объятия управляемого масонами «коварного Альбиона», тотчас обострились русско-германские отношения, и Россия оказалась втянутой в мировую войну, повлекшую за собой гибельную революцию и исчезновение не только Государства Российского, но и самого имени России.

Деятельность г. Сазонова и всех тех барабанных «националистов» типа графа Влад‹имира› Бобринского131, которые ликовали и торжествовали при вступлении в войну явно не готовой к войне и, значит, не могшей победить России, – эта деятельность принесла величайшую победу международному иудо-масонству, но Россию эта деятельность погубила.

Не только нововременские «националисты», но и либеральная «общественность» российская одобряла, поддерживала и разжигала г. Сазонова в резко английском уклоне его политики и тем способствовала приближению войны. Сама война была встречена этими весьма влиятельными и густо прослоенными масонством кругами заявлениями высокой патриотической словесности.

Все эти люди задолго до войны знали, не могли не знать о неготовности русской армии, о крайней недостаточности ее технического оборудования, о почти полном отсутствии в войсках тяжелой артиллерии, о недостаточности вооружения вообще, и в особенности пулеметов, знали и о недостаточности в России заводов, способных быстро пополнить недостаток снаряжения во время войны.

Раз, зная все это, руководители российской общественности все же посильно помогли назреванию военных настроений и шумно одобряли начало войны, то это накладывало на них нравственную обязанность всецело и безусловно в течение всей войны поддерживать государственную власть, которая, в сильной степени под давлением «общественного мнения», уклонила курс иностранной политики в русло английских интересов и тем довела дело до опаснейшей войны с Германией.

Увы! Как только на войне начали обнаруживаться тяжелые последствия заведомой недостаточности вооружения и слабости технического снабжения нашей доблестной армии, так мало-помалу либеральные российские патриоты, искусно направляемые агентами темной силы, стали разочаровываться в способностях военных начальников и сомневаться в успехе войны. Эти разочарование и сомнения наши думские спасители отечества и вся слепо за ними следовавшая общественность стали, ничтоже сумняшеся, сеять в народ, в тылу армии и в окопах, тем подрывая твердость духа и упорство сопротивления в рядах защитников отечества.

Когда же произошло великое отступление армии 1915 года, отступление, вызванное исключительно израсходованием всех огнестрельных запасов и физической невозможностью таковые запасы своевременно пополнить, то этот тяжелейший для государства момент был сочтен благоприятным для всенародного обвинения Царского Правительства в неумении и нежелании вести победоносную войну и для попытки вырвать под этим предлогом власть из рук Государя Императора.

Ряд таких попыток произвел образовавшийся в самое тяжелое время военных неудач «прогрессивный блок» членов Государственной Думы и Государственного Совета. В этом новообразовании принимала деятельное, хотя и закулисное, участие группа царских министров с господами Кривошеиным, Сазоновым и генералом Поливановым во главе. Во главе «прогрессивного блока» стали заведомые масоны: члены Думы Милюков, Гучков, Керенский132, Ефремов, Василий Маклаков, Шидловский133 и другие.

Что касается Государственного Совета, то Председатель Совета министров Штюрмер134 в своем докладе Государю Императору писал: «Главою означенного движения в Государственном Совете должно признать графа Коковцева, официально числящегося в группе беспартийных, но по личным своим теперешним настроениям, всеми суждениями и действиями примыкающего к числу особенно непримиримых сторонников “прогрессивного блока”». Это сообщение вполне соответствовало сведениям о поведении г. Коковцева, которые имелись у меня в Петербурге от ряда лиц, сталкивавшихся в Государственном Совете с деятельностью заговорщиков «прогрессивного блока».