Николай Марчук – Молох войны (страница 2)
– Ну, не знаю, мне кажется, всё это детский сад какой-то, зачем придумывать трактовку обычным опознавательным знакам на армейской технике, – пожал плечами Дрынов, – гражданским какое до этого дело?
– Вот поэтому я – майор, а ты Дрын – прапорщик. В конце концов, мы же рупор военной российской пропаганды, так что наша прямая обязанность – вкладывать в мозг наших граждан нужные мысли. Ясно? Вот взять, к примеру георгиевскую ленточку, – я кивнул на ленты черно-оранжевые повязанные на одежде и шлеме Дрына, – до определенного времени, это была просто расцветка с советского ордена, а до этого с царского ордена, а сейчас, это уже символ, за который одни готовы убить, а другие умереть. Так, что не удивлюсь, если через пару недель, некоторые патриотично настроенные россияне будут на своих машинах клеить такие же «Z» и «V». Ну, что придумали что-нибудь?
– Придумали, – хмуро буркнул Шушин. – Записывай майор: V гробу я видел эту Украину, Zеленский иди V жопу, ЗАколебали меня их дороги, ЗАколебал меня их клоун презик, ЗАколбали…
– Ладно, старшина, я понял, ваш посыл, – прервал я поток раздражения от пожилого седовласого старшины. – Прапор, у тебя, что?
– Я вспомнил песню группы «Любэ», не помню, как называется, сейчас напою, кхе, кхе… – Дрынов прокашлялся и уже было собрался петь, как был тут же прерван мной.
– Стоп! Отставить песни!
Я слышал, как поет Дрынов трезвым, это просто ужас. Ему медведь не то, что на ухо наступил, там похоже три дня отплясывала вся медвежья свадьба в полном составе. Пение Дрынова можно было использовать как акустическое оружие.
– Ладно, спите дальше, я сам накидаю варианты.
– Майор, может, я действительно супчик сварганю на скорую руку? – предложил старшина. – Зуб даю, что мы здесь еще час мариноваться будем. Нас уже вторая колонна обошла. Так, что, скорее всего, загонят нашу колонну, даже не во второй, а в третий эшелон. Да и артиллерия, судя по звуку, уже работает на пределе своей дальнобойности.
Действительно звуки мощных разрывов слышатся намного тише, чем еще полчаса назад, а это верный признак того, что огонь нашей артиллерии уходит вглубь украинской территории.
Наша колонна стоит на обочине этой дороги уже несколько часов, командование бригады держит нас в резерве, чтобы не создавать переизбыток в концентрации войск.
Есть хотелось, особенно чего-нибудь горячего и жидкого. Сухомятка порядком задолбала. Но это только меня, потому что я не сидел на месте, а постоянно мотался туда-сюда и пропускал регулярный прием пищи, которую готовил старшина Шушин на нас четверых. Остальные благодаря стараниям пожилого старшины питались относительно нормально. Причем Петрович всегда оставлял мне мою пайку, но частенько она была либо остывшая, либо съедена вечно голодным Барановым.
– Товарищ майор, – раздался встревоженный крик Баранова в динамике рации, висевшей у меня на груди. – Доложился знакомец с дозорной машины, сейчас мимо встречным курсом пройдет санитарная колонна.
– Ясно, – отозвался я, подхватывая камеру и открывая люк над головой.
Тут же высунулся из люка в крыше нашего бронеавтомобиля, и направил камеру на встречную полосу движения, по которой сейчас приближалась колонна санитарных «ПАЗиков», выкрашенных в серый цвет, с красными крестами на мордах, бортах и крышах.
– Дрын, выскочи наружу и захвати картинку с капота нашей машины, только камеру не дергай и не говори вслух ничего, – приказал я прапорщику.
Колонна была небольшая: передовой «Тигр» с торчащим из люка пулеметчиком, за ним три автобуса «ПАЗ-3205», потом два армейских тентовых «Урала» и замыкала вереницу военной техники санитарная «буханка».
В окнах, проносящихся мимо автобусов, было видно, что внутри «павликов» установлены койки в несколько ярусов, заполненные ранеными. Прикинув на глаз расположение и количество лежачих мест, сделал вывод, что в каждом автобусе было не меньше десяти «трехсотых». В тентовых «Уралах» скорее всего «двухсотые». Общий счет потерь нашей бригады неизвестен, потому что в «ПАЗиках» не только наши бойцы, но и раненные коллег, идущих параллельно по трассе М-20.
Ну, вот и пошли боевые потери. Сколько у нас на часах? Я глянул на японский хронометр «Casio» на правой руке – 10.20.
Наша артиллерия и ВКС начали работать по военным объектам ВСУ в 5.00. На нашем направлении, сразу же нанесли удар по аэродрому в Чугуеве и по всей инфраструктуре ВСУ в приграничных к Белгородской области районах. В 5.30 два батальона 273 Отдельной мотострелковой бригады пересекли украинскую границу и, развивая успешное наступление, начали продвижение к населенному пункту Казачья Лопань. Позиции украинских пограничников были смяты в течение пятнадцати минут, по большому счету никакого сопротивления украинские погранцы не оказали, практически сразу же сдались, некоторые дали деру вглубь страны
В 7.20 передовые группы 273 ОМСБР вышли к Казачьей Лопани, а в 8.00 командир первого батальона майор Семягин доложил, что поселок городского типа Казачья Лопань взят под контроль.
ВСУ отступили из Лопани без боя, но уходя зачем-то расстреляли из танковых пушек несколько домов и магазинов на центральной улице поселка. При этом были ранены четверо мирных граждан.
В 8.50 первый батальон подошел к следующему населенному пункту -небольшому селу Новая Казачья, его тоже взяли без всякого сопротивления. Всё это время наши подразделения двигались вдоль железнодорожного полотна по асфальтированной дороге, которая шла западнее трассы М-20 и должна была вывести наши подразделения через городок Дергачи к северным окраинам Харькова.
Возле железнодорожного полустанка села Цуповка передовые отряды нашей бригады встретили первое серьезное сопротивление вооруженных сил Украины. Бой за Цуповку продолжался около часа, украинских вояк медленно, но напористо и я бы даже сказал мягко и нежно выдавили на южную окраину села, а потом еще и дали им небольшую фору, чтобы они успели погрузиться в транспорт и свалить. На месте боя остались два подбитый украинских БМП-1, один грузовой «КрАЗ» и десяток мертвых бойцов ВСУ. Могли бы и больше накрошить, благо имеющееся в наличии вооружение позволяло разгромить отходящие украинские подразделения в пух и прах, но командование приняло решение этого не делать.
А что делать, такой приказ: «мочить» только нацбаты! ВСУшников же, как можно ласковее отодвигать назад, и не дай бог, применить тяжелое вооружение по гражданским объектам и жилым постройкам. Военные прокуроры выдерут за это как сидоровых коз!
Ну, вот вам результат такой мягкости и нежности по отношению к вооруженному до зубов противнику. Как только ВСУ отошли от Цуповки, по селу, в котором были не только бойцы первого батальона 273 ОМСБР, но и мирные украинские граждане был нанесен массированный артиллерийский удар. Откуда прилетели снаряды, наши артиллеристы определили достаточно быстро, тут же подавили батарею противника, но у нас появились первые «двухсотые» и «трехсотые». Мирняку тоже досталось, в одном из «павликов» везли троих украинцев из Цуповки, еще двое гражданских были убиты.
Моя группа была приписана к третьему батальону 273 ОМСБР, который сейчас находился в тылу и образовывал резерв бригады. По трассе М-20, наступал мотострелковый полк из состава Кантемировской дивизии и несколько мотострелковых бригад, они тоже шли не полным составом, а передовыми отрядами, оставляя за спиной приличный резерв.
Вообще, надо сказать, пока все было очень грамотно и профессионально. Буквально по учебнику. Все четко и слаженно. Аж, прям, как-то все не по-русски, ведь у нас первый блин, как известно должен быть обязательно комом, иначе, дальше все пойдет через жопу.
Третий батальон 273 бригады, к которому я со своей группой прикомандирован, перешел украинскую границу и занял позиции в трех километрах западнее небольшого села Гранов, в котором было всего пара десятка домов. Жители Гранова встретили нас настороженно и опасливо. На улицу не выходили и за ограду носа не казали. Снаряды и ракеты, которыми долбили укров, пролетали высоко над селом все утро, но ни один не упал на жилые дома. Да и зачем, если здесь никакой военной инфраструктуры не было.
Комбат Самохвалов – командир третьего батальона приказал из Гранова уйти, потому что боялся, что ВСУшники могут ударить по нам, а попасть по гражданским объектам в Гранове. Сейчас боевые машины 3 батальона растянулись длинной вереницей вдоль дороги между Грановым и российским селом Красным Хутором. Получалось, что часть колонны на Украине, а часть в России.
Солдатики мерзли в стальных машинах, кутаясь в бушлаты, смельчаки, которые размели костры для обогрева были жестко наказаны словесно командирским матом и затрещиной. В 273 бригаде надо сказать еще было хорошо поставлено обеспечение, все служащие были в зимней форме, да и горячее питание, пусть с задержкой, но имелось.
Вот в других бригадах, пусть их число было мизерно, но был недокомплект по теплой, зимней форме и с горячим питанием были проблемы. Поэтому еще до начала специальной военной операции в этих подразделениях уже имелись свои «трехсотые» из числа солдат и офицеров, которые обморозили себе руки, ноги и лица. Причем в одном батальоне, обморозить себе руки умудрились, аж тридцать процентов. А что поделать, если их командир долбоеб, который не озаботился обеспечить личный состав теплыми перчатками и обувью, да, к тому же, еще зачем-то выгнал их на свежий, ночной воздух, построил и они так простояли несколько часов, при температуре воздуха в минус десять градусов. Вот и результат: командир долбаеб равно сто двухсотых еще за сутки до начала специальной операции.