Николай Марчук – Курьер (страница 36)
– Твою ж мать! – в сердцах выругался Владимир. – Как же я задолбался от всей этой чертовщины.
Как и на чем рисовать загогулины узоров, Дубровский сразу не сообразил, вначале он привычным уже движением полоснул себе руку куском острого камня и попробовал пальцем размазать собственную кровь по линиям на камне, потом присыпал слегка порошком из кармана, но ничего не произошло, черный порох даже не впитался в кровь, все так же остался плавать на поверхности чернеющей крови. Владимир вспомнил, что во сне Даше говорила о серебре, тогда он, повертев в руках сережку в форме крылышка, попробовал ею размазывать кровь и порошок по камню. Эффект оказался тот же – то есть никакой! А тучи над головой все сгущались и сгущались. Что-то подсказывало Владимиру, что из этих туч вновь явится какое-то зло и начнет творить ему всякие козни, а у него даже рога нет для защиты.
«Кстати, а может, линии надо рисовать не на камне, а на собственном теле?» – подумал Владимир. Он тут же, с силой надавливая на сережку, провел ею по тыльной стороне кисти левой руки и, как только на расцарапанной коже выступила кровь, сыпанул туда порошка. Порошок вмиг впитался в кровь, царапина в одно мгновение почернела, потом изменила окраску на ярко-красную и тут же погасла, линия на коже стала похожа на старый, загрубевший от времени шрам. Увидев такой результат, Владимир понял, что делает все правильно. Он встал в полный рост, чтобы были лучше видны линии узоров под ногами, и принялся повторять их, царапая себе кожу серебряной сережкой. Как только кровь проступала на теле, он тут же втирал туда черный порошок.
Тем временем тьма над головой сгустилась до степени чернил и, став вязкой и весьма ощутимой, стекла на землю, приняв форму протуберанца. Ветра не было, вернее он стих. В километре от Дубровского на белой площадке телепорта вертелся против часовой стрелки протуберанец чёрного цвета, края его короны обрывались в небо резкими порывами, напоминающими крылья ворона.
То ли у Владимира начались слуховые галлюцинации, то ли нет, но он отчетливо слышал птичье клокотание. Глянув несколько раз на небо, никаких птичьих стай Владимир там не заметил.
Ничего хорошего вся эта катавасия принести не могла, Владимир понимал, что ему надо как можно быстрее валить отсюда, причем не ногами, а как-нибудь по-другому, желательно телепортироваться! В мозгу набатом гремели слова Даши о том, что рисунки помогут ему спастись! Дубровский принялся кромсать свое тело в два раза быстрее, он чиркал острой колючкой сережки, не обращая внимания на глубину порезов. Чтобы начертить все линии узоров и повторить рисунок на полу, поверхности рук не хватило, пришлось исполосовать грудь, живот и даже захватить немного ног. Когда работа была закончена, Владимир уже не мог стоять на ногах, его качало от усталости и боли, рисунки наполнялись кровавым светом и пульсировали адской болью. Черный протуберанец вихря медленно и величаво плыл в сторону валявшегося на земле Дубровского. Еще пара минут, и чернильное марево поглотит Владимира.
Лежа на стылом камне, Дубровский неожиданно для себя успокоился и, отрешившись от всего бренного в этом мире, представил себе, как сейчас хорошо оказаться посреди леса, где-нибудь на тихой поляне, чтобы вокруг шевелили своими кронами могучие дубы и легкий ветерок мягко касался их толстых веток.
Неожиданно для самого себя Дубровский вспомнил, как его отец, давным-давно, когда Вовка был еще сопливым пацаном, пел под гитару странную песню. Всех слов он не помнил, только последние строчки:
Владимир закрыл глаза и приготовился умереть, но где-то там наверху решили по-другому. Тело Дубровского окуталось серебристым маревом и исчезло. Через мгновение чёрный протуберанец смерча прокатился по тому месту, где лежал окровавленный человек. В этот раз смертному удалось уйти и темные силы не получили своей жертвы.
– Леший, держи ровнее, растрясем же его на фиг! – послышался опасливый шепот.
– Не бзди, Косой, немного осталось, до тачанки дотащим, а там с ветерком до наших доберемся! – натужно пыхтя, отозвался голос постарше и погрубее.
Дубровский открыл глаза и увидел мельтешение веток над головой, судя по равномерному качанию и некой стесненности в руках, его связали и несли куда-то на носилках.
– Вы кто? – прошептал Владимир.
– О, очнулся! – устало прохрипел грубый голос. – Свои мы, свои! – над лицом Владимира нависла бородатая морда с надвинутым на затылок черным беретом. – Нашли тебя, бедолагу, и тащим к доктору.
– Развяжите, я сам пойду! – попросил Владимир.
– Лежи! Сам он идти собрался, – отозвался бородач в чёрном берете. – Никто тебя не связывал, на тебе живого места нет, не тело, а один сплошной синяк в порезах.
– Леший, глянь, чё там сзади! – молодой предупреждающе зашипел.
– Твою мать! Встряли!!! – носилки плюхнулись на землю, Дубровский еле сдержался, чтобы не заорать во все горло от боли.
Лежа на земле, Владимир увидел, что его все это время несли по просеке, вырубленной в жидком лесу. Над головой висели пасмурные тучи, а на лицо сыпалась мелкая рябь нудного, противного дождя. Над ним стояли двое бойцов, запакованные в кевлар бронежилетов, один постарше и помассивней – в черном берете, второй – моложе, примерно возраста Владимира. Оба вооружены автоматами, обвешанными различными приблудами: подствольными гранатометами, коллиматорными прицелами и еще фиг знает какими хренями. Выглядело оружие, как космический мегабластер. Молодой достал из кармана рацию и с кем-то связался:
– Первый, прием! У нас вновь активность портала, но на этот раз тут какая-то чёрная фигня! Что делать? Прием!.. Понял! Понял! Отбой! – через какое-то время, выслушав, что ему сказали, отозвался молодой боец.
– Ну, чё? – переспросил бородатый.
– Волков сказал, чтобы попробовали загасить портал спецзарядами, если не получится, поставить маяк, а самим драпать отсюда. Раненого бросать нельзя, – отчитался молодой.
Дубровский остался лежать на земле, бойцы разошлись в стороны и, переснарядив подствольные гранатометы, открыли огонь. Гранатометы методично бухали, отправляя по настильной траектории заряды к цели. До черного облака было метров триста. Сорокамиллиметровые гранаты падали в черную муть, взрывались там, и облако таяло на глазах.
– Вроде все, – произнес молодой боец после шестого выстрела. – Зараза, опять коллиматор слетел! – он потрогал пальцем съехавший набок с креплений коллиматорный прицел.
– Оставь его, вернемся, исправим, хватай лямки, потащили раненого, – поторопил его бородач в берете.
Дубровского вновь подняли и потащили дальше.
– Ребят, вы хоть скажите, в каком я мире сейчас? – тихо спросил Дубровский, внутренне сжимаясь в ожидании ответа, вдруг он оказался на старой Земле и его вопрос сочтут признаком сумасшествия.
– В Закрытом секторе, – отозвался молодой, – сейчас мы в зоне ответственности Новой Москвы. Потому двигаться надо быстро, чтобы не попасть под раздачу.
– А вы чьих будете? – задал еще один вопрос Владимир.
– Волковские мы. Из Сиротинска! А ты чьих?
– Не знаю, я как-то сам по себе. Ребят, а вы на меня случайно наткнулись или специально караулили?
– Много будешь знать, долго не проживешь, – пробурчал бородач. – Притащим к командиру, у него все и спрашивай.
– СС сто! – выдал Дубровский услышанный от Даши пароль.
– Мог бы и не говорить, и так понятно, что ты важный фрукт, – отозвался молодой боец. – Вон из-за тебя сам Волков с младшим Сиротиным в поле задницы морозят.
Услышав это, Владимир обреченно выдохнул, понимая, что его неприятности и приключения никак не закончатся. Ускользнув от Скворцовых, убежав от каких-то чертей из преисподней, он вновь попал в переделку, но на этот раз им заинтересовались сиротинские во главе с ужасным и загадочным Евгением Волковым.
В груди защемило, линии на теле начали наливаться болью, а в голове раздался грохот молоточков. На Владимира вновь напал приступ панической атаки, он завертел головой, пытаясь понять, откуда ждать опасности.
– Стойте! – выкрикнул Дубровский. – Подождите!
– Чего? – запыхавшись, спросил боец в берете. – Что случилось?
– Не знаю, хрень какая-то должна произойти! – опасливо покосился по сторонам Владимир.
– Твою ж мать! – выругался боец с позывным Леший. – Косой, глянь, опять чернота полезла, – бородач ткнул пальцем в ту сторону, откуда они притащили Дубровского.
В начале просеки, там, где несколько минут назад клубился черный водоворот дыма, воздух вновь наливался чернильной мутью.
– Сколько у тебя осталось спецгранат? – спросил молодой боец у Лешего.
– Две.
– И у меня столько же. В тачанке есть еще РПГ с «кукурузами» и пара аэрозольных баллончиков.
– Короче, Косой, оставь мне «маяк», спецбэка, закидывай на закорки «трехсотого» и тащи его в тачку.
– Нет, Леший, не пойдет, я в группе старший! Тащить будем вдвоем!
Молодой боец категорично отмахнулся от предложения старшего товарища, вытащил из кармана небольшой стальной шар, вжал пальцем кнопку на сфере и, широко размахнувшись, метнул его в сторону начинающего чернеть облака. Потом он достал из подсумка небольшую камеру «Гоу Про», включил её и с помощью пластиковых стяжек прикрепил к ветке дерева. Объектив камеры был направлен на начало просеки.