Николай Марчук – Курьер (страница 29)
Вертолет упал метрах в ста, Владимир отбросил пустой пулемет, дотянулся до автомата и высадил один за другим три магазина в исходящий черным дымом корпус вертолета. Среди обломков что-то громко хлопнуло, вспыхнуло пламя, и через мгновение остов вертолета превратился в огромный пионерский костер. Пламя вздымалось высоко к небу, чадя смолянистыми клубами чёрного дыма. Внутри огня кто-то громко вскрикнул, потом закричал во все горло. Крик был наполнен нотками ужаса и боли. Через пару секунд все стихло. Лишь рев пламени, треск лопающегося пластика и взрывы патронов в огне оглашали округу.
– Даш, ты видела? Я его сбил! Сбил, мать его так, этот стрекозел! – победно выкрикнул Дубровский, стуча кулаком по крыше кабины. – Даш, выбирайся, надо срочно валить. Ножками побежим, ножками! Даш?!
В ответ тишина, только едва различимое шипение из раскуроченного моторного отсека «Доджа» и еле слышный шепот, переходящий в заунывный скулеж.
– Даш? Даша! С тобой все в порядке? – Владимир запутался в застежках ремней, дернул их несколько раз, пытаясь отцепить свое тело, потом не выдержал и перерезал ремни ножом.
Выпрыгнул из кузова и тут же упал на землю, правая нога горела огнем. Держась руками за борт и кривясь от боли, с трудом сумел встать на ноги. Вся правая штанина была в крови, что с ногой, Дубровский не посмотрел, он не думал о боли и о себе, сейчас его волновало, почему девушка молчит. Добрался до кабины пикапа, заглянул сквозь разбитое боковое стекло внутрь.
Даша сидела на водительском сиденье, немного сползя по нему вниз. Глаза были открыты, губы сжаты в тонкую, наполненную болью нитку, светлая кофта пропитана кровью. Крови было много, очень много. Из светло-бежевой кофта превратилась в темно-бордовую. Лобовое стекло пикапа было прошито пулями в нескольких местах, видимо стрелок из вертолета отличился.
Владимир осторожно вытащил хрупкое девичье тело наружу, положил на землю и принялся накладывать повязку. Как это делать правильно, Дубровский не знал, понимал, что надо остановить кровотечение и сделать повязку потуже. Сперва он наложил первый ИПП, который был у него в подсумке разгрузки, потом еще один, найденный в бардачке пикапа. Белоснежные слои медицинской марли тут же багровели, намокая кровью. Кровь не останавливалась, повязки помогали, но недостаточно хорошо.
Девушку надо было срочно доставить к врачу, иначе она умрет. Владимир взял Дашу на руки и понес её к дороге, идти было тяжело, нога горела огнем и плохо слушалась. Девушка хрипела и стонала, из уголка её рта появилась тонкая струйка крови. Владимир испугался, что делает только хуже, и, остановившись, осторожно опустил Дашу на землю. Девушка зашлась в кашле, пришла в себя, из её рта вырывались кровавые сгустки и капли. Повреждены легкие!
На дороге показались два пикапа «Додж Рем», Дубровский вскинул автомат, стволом вверх и высадил содержимое автомата одной длинной очередью.
– Эй, эй, сюда! Я здесь! Здесь! – принялся кричать и размахивать руками Дубровский, привлекая внимание водителей пикапов.
Мысль о том, чтобы бросить девушку и убежать одному, Владимиру в голову не пришла и прийти не могла, он был слишком правильным и хорошо воспитанным для этого.
Обе машины были возле Владимира уже через пару минут, из пикапов выскочили упакованные в однообразную амуницию бойцы, Дубровского сбили с ног, скрутили и принялись методично избивать.
– Девушке, помогите девушке! Она умирает! – кричал Владимир, пока не отключился от очередного, особо удачного удара по голове.
– Сука, где деньги?! Деньги где? – кричали Дубровскому и продолжали бить.
Возле обломков вертолета и разбитого пикапа собралось весьма много народу, к первым двум пикапам присоединилось еще несколько разных машин, последним прикатил большой «Хаммер» желтого цвета, в котором прибыл лично старший Скворцов, именно он сейчас и кричал на Дубровского, требуя сказать, где деньги.
– Девушке, помогите девушке, – хрипел Дубровский под градом ударов, – спасите её, тогда скажу.
Шепота Владимира никто не заметил, его продолжали избивать. Он перестал хрипеть и вновь провалился в беспамятство обморока. Пришел в себя Дубровский от резкого запах нашатыря.
– Вова! Вовка, ты меня слышишь? – перед лицом виднелась недовольная рожа младшего Скворцова. – Скажи, где деньги? Где? Не скажешь, тебя сейчас начнут на куски резать.
– Девушка, что со мной была, жива? – Дубровский сплюнул обломки выбитых зубов.
– Жива! Пока еще жива! – зачастил Славик Скворцов. – Говори, где деньги, иначе я прямо сейчас ей в пизду нож засажу! Говори, где деньги!
– Чё, Славик, припекло?! – криво ухмыльнулся Владимир и вновь сплюнул кровавый сгусток. – Хотите получить бабло назад, спасите девушку, передайте её сиротинским в Арбате, и тогда я отдам все деньги.
– Чего?! – зло выдохнул Славик, низко наклонившись над лежащим на земле Владимиром. – Ты еще условия будешь ставить? Гони бабло, сука!
– Пошел к черту, пидор хренов! Помнишь Новый год в госпитале? Ты тогда бросился на четверых дагов или я? Вспомнил?! Хрен вы меня сломаете, сдохну, а вам ничего не скажу, ты меня знаешь! – Дубровский неожиданно для всех выбросил руку и цепко ухватил Славика за кадык. – Я тебе горлянку вырву за свою бабу, понял!!! – второй рукой Владимир дернул младшего Скворцова за ботинок и уронил его на себя.
Больше ничего Дубровскому сделать не дали, на него навалились сразу несколько бойцов и оттащили верещащего как резаная свинья Славика.
– Ладно, хрен с тобой, – выкрикнул младший Скворцов, – будут тебе сиротинские! Приведите кто-нибудь эту девку в чувство, перевяжите её и дайте мне рацию.
На полчаса Дубровского оставили в покое, его не били, лишь сковали запястья наручниками и приставили охрану – двоих автоматчиков, которые внимательно следили за Владимиром, близко не приближаясь к нему.
Дубровский собрался с силами и, поднявшись, уселся, оперевшись спиной о камень. Метрах в десяти выше по склону два бойца копошились над Дашей, приводя её в чувство.
В голове у Владимира тут же начал работать компьютер, подбирая варианты, как можно выбраться из сложившейся ситуации. Голова соображала плохо, ну еще бы, столько пропустить ударов по ней.
В принципе, обменять свою и Дашину жизни на скворцовские деньги не трудно. Трудно сделать это так, чтобы Скворцовы его не обманули. Как сделать так, чтобы выжить? Как? Что можно предложить такого сиротинским, чтобы они взяли их с Дашей под свою защиту? Что?! Дубровский в этом мире без году неделя, он ничего про Закрытый сектор не знает. Ничего! Чем он может быть полезен сиротинским?
К Владимиру подошел смуглый молодой мужчина, внешне напоминающий армянина, упакован он был в светло-серый ментовский камуфляж. Позади него маячило трое таких же бойцов. От группы машин подбежал Славик Скворцов и о чем-то наскоро пошептался с вновь прибывшими.
– Вот тебе сиротинские! – представил серых камуфляжников Славик. – Говори, где деньги!
– Как только Дашу приведут в чувство, она задаст пару вопросов и проверит, настоящие ли это сиротинские, – хмуро ответил Владимир. – Вы точно из Сиротинска? – обратился Дубровский к камуфляжнику.
– Они самые, – кивнул мужчина и тут же представился: – Рубен! Ты, парень, давай, быстрее петляй тут с этими, – кивнул он на Славика. – У меня времени в обрез, возвращай им эти деньги, и повезли твою тёлку к нам на базу, а то она кони тут двинет. Время сейчас работает против нас!
– Я понимаю, но мне надо убедиться, что вы действительно из Сиротинска, у меня важная информация для вашего главного.
– Да бога ради, – кивнул мужчина, – ты только не тупи, решай быстрее. Отдай им деньги, и мы тебя с девушкой сразу же переправим в Сиротинск. В Арбате есть своя взлетка, там стоит АН-2, можем на нем вас отправить.
Дашу привели в чувство и, положив на носилки, поднесли к Дубровскому. Рубен обменялся с Дашей парой фраз, потом извлек из внутреннего кармана закатанную в пластик фотографию, показал её девушке.
– Вот – Волков, вот – Лошкин, а вот, собственно говоря, я, – тыкая пальцем в фото, комментировал изображение мужчина. – Узнала? Ну, и отлично! Не беспокойтесь, если у вашего парня действительно есть важная информация для Сиротинска, то мы вас в обиду не дадим.
– Дайте мне с девушкой наедине пошептаться, – попросил Дубровский.
– Щаз-з-з! Так говори! – потребовал Скворцов.
Дубровский подполз в девушке и, прильнув к её уху, прошептал:
– Они точно из Сиротинска?
– Да, – еле слышно ответила девушка. – Я узнала на фото Лёху Лошкина. Этот из Сиротинска.
– Тогда молчи, больше ничего не говори, они тебя отвезут в безопасное место. Я решу все дела и вернусь к тебе.
– Тебя убьют, – прохрипела Даша. – И меня убьют!
– Рано помирать! – подбодрил Владимир девушку. – Все будет хорошо, ты, главное, выживи, я вернусь и возьму тебя в жены, а ты родишь мне много детей.
Девушка ничего не ответила, устало прикрыла глаза, из-под век потекли ручейки слез, губы растянулись в грустной улыбке.
– Давай, парень, поехали, не до любезностей сейчас, дело надо делать, вот вернешься и налюбуешься еще своей девахой, – послышался позади грубый голос Рубена.
Дубровскому помогли встать, подхватили его под руки и подвели к уазику-«буханке» с двухрядной кабиной и небольшим кузовом, в котором был установлен КПВТ.