Николай Малунов – Ошибка Улья (страница 48)
Глава 15. «Внешники».
Весь оставшийся день группа, прячась и передвигаясь исключительно ползком, чему были не очень рады Альберт и Анжелика, изучала базу внешников и подступы к ней. Леший смог выявить несколько автоматических турелей, установленных на территории, а также определить несколько участков, на которых, судя по всему, находились мины. Подойти к базе скрытно возможности не имелось. Единственным более–менее безопасным путем была дорога, ведущая к периметру, но она простреливалась сразу с двух вышек и двумя турелями, к тому же находилась очень далеко от леса.
Устав от постоянной сырости и грязи, холодного ветра и общей ситуации, отряд разваливался на глазах. Анжелика с Лешим все больше времени проводили наедине, о чем–то шепчась. Вояка с ученым частенько стали обмениваться странными взглядами, которые сержанту очень уж не нравились. Он кожей ощущал грядущую бурю. Напарник все время был хмурым и на все попытки завести диалог о будущем раздраженно отмахивался.
— Слушай, — не выдержал Ландскнехт, нагло прервав очередной разговор Лешего и Анжелики, — давай сейчас все решим, на берегу так сказать. Я в курсе, что ты не горишь идеей идти на эту базу. Артефакт тебе уже не нужен и ты решил остаться. — Леший дернул щекой, кинул быстрый взгляд на подругу, сидевшую рядом. — Мне осталось максимум сутки, и если тебе, — он выделил это слово, — не нужен артефакт, то давай просто уйдем? Валим ученого и вояку и уходим…
Леший молчал, задумчиво почесывая отросшую бороду, которая так понравилась Анжелике. Снайпер тоже давно хотел выйти на этот разговор, но не мог подобрать слов. Ученый с воякой отлучились куда–то по своим делам, и они с сержантом могли выяснить все здесь и сейчас.
— Кнехт, — наконец–то выдавил он, — я хочу остаться… — при этих словах он опустил голову и повернулся к девушке, которая просто засияла от радости. — Но я и тебе хочу помочь… Мы с тобой уже сдружились за эти несколько дней, но рисковать сейчас я бы не хотел. Ты сам видишь, база охраняется очень хорошо, что мы можем сделать вдвоем? Институтские, сам слышал, наотрез отказались идти на штурм. Альберт ученый, а Курт, видите ли, не для того здесь находится…
— Понятно, для чего он тут, — хмыкнул великан, имея в виду то, что военный скорее всего должен был убить свидетелей в виде Лешего, Кнехта и Анжелики, как только те достанут артефакт.
— Вот, — продолжил Леший. — Нам не взять эту базу, это даже дураку понятно. Ни один план не сработает. Дроны, турели, военные… Тут нужна рота солдат, даже никаких коммуникаций, по которым пробраться можно было бы, нет… — Сержант молча смотрел в глаза напарнику, отчего тому второй раз в жизни пришлось отвести взгляд первому. — Прости, но все, что я смогу сделать, это прикрыть тебя отсюда.
— Кнехтушка, — мягко проговорила девушка и коснулась руки великана. — Давай уйдем? — попросила она с мольбой. — Мы можем отыскать прокачанного ксера и сделать тебе еще лекарств, у нас же есть время…
— А как же дети? — внезапно вспылил великан, обратившись к снайперу. — Забыл уже?
Девушка непонимающе хлопнула глазами, посмотрела на возлюбленного. Леший рыкнул, сжав кулаки.
— Слышь, не лезь… — угрожающе прошипел он, вставая, — Ска, тебе вот обязательно все испортить нужно, да?!
Сержант тоже поднялся, распрямил плечи, вмиг нависнув над и так не маленьким снайпером, однако он смотрел на великана, чуть опустив голову, исподлобья, не уступая тому в жесткости.
— Какие дети? — непонимающе переводя взгляд с одного на другого, спросила Анжелика.
— Ты до хрена правильный?! — наступал снайпер, — сам подохнуть собрался, героикус–сраникус, и перед этим еще и другим жизнь испортить собрался? Напоследочек?.. Кто тебя за язык то тянет?..
Леший закипел словно вулкан. Вот вроде бы все только в душе улеглось и с Анжеликой пошло в гору, как надо было этому козлу напомнить про детей, да еще и при ней!.. Завязалась потасовка. Леший стрелой взвился в воздух, пытаясь дотянуться кулаком до подбородка великана. Сержант парировал удар левой рукой, одновременно нанося удар правой. Снайпер ловко, словно кошка, изогнулся в воздухе, схватился за кусок брони и, с силой дернув на себя, врезал гиганту коленом в ухо. Тот коротко рыкнул, ухватил снайпера за ногу и, перекинув по широкой дуге вокруг себя, ударил об землю. Выматерившись, Леший выкрутился из хватки и вновь кинулся в атаку. Потасовка перерастала в серьезный махач, в котором разъяренный снайпер, ничуть не уступая гиганту, наносил сильные, жесткие удары. Сержант поначалу пытался ставить блоки, но когда очередной удар в болевую точку выбил из него дыхание, перестал себя сдерживать. Один сильный, точный удар — и снайпер навсегда отправится за грань. Нужно лишь попасть по этой скачущей блохе… Леший выхватил катран, а сержант вскинул мачете… И в этот миг на них обрушился Курт. Он черной тенью выскочил из кустов и с матами, раздавая обоим пинки и затрещины, раскидал уставших противников.
— Вы что, мать вашу, устроили?! — шепотом орал он, оглядываясь. — Уроды тупорылые! Сейчас с базы засекут, и хана всем!..
Леший стоял на одном колене, вытирая кровь из разбитой губы. Сержант прижимал лапу к не зажившему до конца после взрыва боку. Оба они зверем смотрели друг на друга, тяжело дыша и сипя. Рядом, за деревом, всхлипывала Анжелика. Леший бросил нож, расслышав плачь, и кинулся к девушке. Слава Улью, ее не задели в процессе драки, а просто очень сильно напугали. На девушке не было лица. Огромные глаза светились страхом, зубы стучали, всю ее колотило от нахлынувшего ужаса. Рядом опустился великан.
— Что с тобой? Ты не ранена? — попытался он посмотреть ей в лицо, но снайпер грубо отпихнул его.
— Отвали от нее, урод…
Давя в груди злобу и обиду, великан отошел в сторону. Его захлестывала ярость. Он сам не понял, почему напомнил Лешему про детей, о которых он как–то рассказал ему, когда сержант лечился в доме у Кабана… Вырвалось…Кнехт и сам до конца не понял, за что Леший так него вскинулся, но вот результат… Снайпер тоже хорош! Нашел смазливую, глупую девчонку с сиськами и потек как пацан… Что ж, так тому и быть! Сержант глянул на часы, ого! Три утра… Самое время начинать. Грубыми движениями накинул на себя разгрузку, пояс и однолямочный рюкзак, пока все хлопотали вокруг девчонки, проверил пулемет и зло пошагал к краю леса.
— Ты куда? — окрикнул Курт, первым заметивший движение гиганта.
— Да идите вы в жопу!.. — коротко буркнул тот, нашаривая под грудной пластиной маленький плеер, подаренный ему любимой.
По груди раскатилось приятное тепло от воспоминаний, связанных с ней. Вот он–то точно свою Алиску ни на кого не променяет и не забудет… Палец неуклюже ткнулся в кнопку воспроизведения музыки и в уцелевшем после взрыва наушнике заиграла музыка.
— Стоять!.. — донесся из–за спины крик снайпера, но сержант лишь поднял руку, показав бывшему напарнику средний палец и, не таясь, вышел из леса…
«Ммммммм» — замычал голос вокалиста и Кнехт выкрутил на полную мощность внешний динамик, прикрывая от удовольствия глаза. «Will you hold the line, hen every one of them has giving up or giving in, tell meIn this house of mine…» («Стоишь на своем, в то время как другие уступают и теряют, ты же мечта–а–а-аешь о то–о–ом, чтоб все было без потерь и оказался звездами путь твой освеще–е–е-ен и чтобы не за что не было стыдно потом. Слышишь, ты сможешь, ведь ты–ы–ы-ы-ы… Силен!..» (
— Это стоит си–и–и-и–и–л… — продолжал петь солист, под все ускорявшуюся, становившуюся более тяжелой музыку.
Его наконец–то заметили. Появилось движение на вышках, загудели, поворачиваясь две из трех башенные турели. Великан нарочито дружелюбно опустил ствол пулемета вниз, натягивая на лицо самую добрубю улыбку, от которой, казалось, сейчас завянет вся зелень вокру, г и поднимая раскрытую ладонь в знак приветствия.
— Стоять! — донеслось из громкоговорителя над воротами.
— …все души терзанья отпусти–и–и-и и не вздумай вдруг сойти с пути–и–и-и, будь всегда на шаг всех впереди–и–и-и-и… — усиливался напор певца, ускоряя ритм вместе с ускоряющимся шагом великана, идущего на верную смерть.
50 метров до ворот…
— Стоять я сказал! — снова донесся голос дежурного из рупора.
40 метров…
— Мы откроем огонь!..
30 метров…
— Бросить оружие, лечь на землю…
20 метров…
Стволы башенных турелей начали медленно, лениво раскручиваться. Сержант улыбался, все так же дружелюбно шагая вперед. Время для него замедлилось, и потому все движения на вышках для него казались какими–то ленивыми.