Николай Макаров – Скелет собаки в человеческом гробу (страница 8)

Сонный и эмоционально парализованный, я отправился домой, в надежде, что все случившееся затеряется где-то в глубине моего мозга, так и оставшись лишь неясной картинкой на дне моих воспоминаний.

Тем временем, город окутал, приземлившись густой серой тучей на такие же серые здания, туман. Теперь этот городок напоминал одинокое и тихое местечко, для размышлений о жизни, и своем предназначении. Правда, мои мысли спрятались от меня, и не хотели показываться, поэтому в моей голове царила такая же туманная пустота, как и на улицах, плывущих в окне, мимо моих глаз. Остановившись на светофоре, я невольно обратил внимание на зеркало заднего вида, где и увидел нашу секретаршу – Эллин. Она быстрым шагом, иногда запинавшись, шла на высоких каблуках, ее макияж был размазан по всему лицу, глаза были зареваны, а вся ее одежда была промокшей до нитки. Что с ней произошло? Может, предложить ей, подвезти ее до дома? Так я и поступил, дождавшись, пока она будет проходить напротив моей машины, открыл окно, и предложил ей свою помощь.

– Хэй, привет.

– Эд… Привет, что ты тут делаешь?

– Я… Ехал домой, увидел тебя, и подумал, может, тебя подвезти?

– Подвезти? Но, я вся мокрая.

– Ничего страшного, садись.

Она огляделась по сторонам, будто за ней следят, прикусила нижнюю губу, так, словно она нервничала, и, подумав еще три секунды, села в машину.

– Ну, куда едем?

– Я покажу дорогу, давай, налево.

– Понял, шеф, – я попытался сгладить обстановку, от нее, веяло напряжением, и страхом, она постоянно оглядывалась по сторонам.

Спустя пару минут, неловкого молчания, я все-таки решил спросить, что произошло, зайдя издалека, правда, как это и обычно бывает, потом пожалел, что вообще в это ввязался.

– Откуда ты шла?

– Не важно, это не имеет значения.

– Просто, не поздновато для одиноких прогулок?

– Нет.

Это «нет», звучало, как гильотина, обрубившая наш диалог. Она не хотела об этом говорить. По ее лицу было видно, что произошло что-то ужасное, ее глаза отражали страх, тревогу, и безнадежность.

– Ладно, как скажешь.

– Здесь направо.

– Понял. Может, тебе дать салфетку?

– Зачем?

– Ну, у тебя… Макияж растекся по лицу, от дождя, наверное.

– А, макияж, точно. – Она даже про него забыла.

– Так…

– Да, салфетку, было бы не плохо.

Труднее этого разговора еще не было в моей жизни, это так же трудно, как признаться своим родителям, что ты курил, когда тебе 14, и отец учуял, что от тебя пахнет табаком.

Я достал салфетку из бардачка, пока мы стояли на очередном светофоре, и подал ей.

– Куда потом?

– Прямо.

– Слушай, что-то произошло? – На нее было жалко смотреть, у нее будто жизнь перевернулась, не в лучшую сторону.

– С чего ты взял? – На ее глазах наворачивались слезы, но она во время начала вытирать их салфеткой, делая вид, что якобы вытирает тушь.

– Ну, у тебя вид такой…

– Какой? Какой у меня вид? – Зачем ты в это полез?

– Будто, что-то случилось, что-то плохое…

– А тебе то, какое дело, что у меня случилось? Какая вообще разница? Все равно всем насрать! Ничего, мать твою, у меня не случилось! – Вот это, да!

– Извини, ты права, это не мое дело…

– Нет, это ты меня прости, я… Это просто ночной кошмар, до сих пор не могу поверить, что он способен на такое…

– Он?

– Не важно, не хочу втягивать тебя в свои проблемы.

– Как скажешь.

– Здесь направо.

– Понял.

Кажется, она имела в виду нашего босса, что он мог натворить такого, что девушка потеряла дар речи, она сама не своя. Она, конечно, та еще стерва, но, она точно не заслуживала ничего плохого, не того, что он с ней сделал.

Она специально выбрала путь длиннее, чем обычно. Она боялась, что он проследит за ней, но, самое страшное впереди.

– О, черт, он здесь, нет, нет, нет… – Ее рука вцепилась в сидение, а второй она закрыла лицо, чтобы не расплакаться, или чтобы ее не стошнило.

– Твою мать.

У девушки началась паника, а у меня органы сдавились от страха, казалось, будто страх прошелся по всему организму, распихивая органы, словно он лез без очереди, прямо к самому горлу. Это был наш босс, его взгляд из яростного и нетерпеливого, переменился в недоумевающий. Правда, он быстро сориентировался, и быстрым шагом начал двигаться к моему автомобилю.

– Какого хрена, ты здесь делаешь? – Он обратился ко мне.

– Я подвез ее, я случайно ее встретил.

– Вылезай, из тачки. – Это он обратился уже к Эллин.

Я понятия не имел, что делать в подобных ситуациях, а ситуация, блин, накалялась. Градус напряжения повысился, до какого-то нереального уровня, я чувствовал себя зрителем какого-то триллера, с участием психопата, в 5D кинотеатре. Все было одновременно правдоподобно, и как во сне. Руки тряслись, а ноги онемели, в ту минуту, я был не способен и слова произнести, все, к чему сводилась моя роль – это наблюдатель. Не имеющий, никакого реального, влияния на ситуацию, до некоторых пор.

– Выходи, из машины, я тебе говорю!

– Нет, пошел ты! Я не выйду!

Что мне делать, если она и вправду не выйдет? Глаза нашего начальника были дикими, как у зверя, собирающегося вот-вот напасть. Еще бы чуть-чуть, и он разбил бы окно, вытащил ее и потащил бы в дом. Он был в ярости, его нервы были на пределе, а я ничего не мог поделать с этим.

– Дрянь! Лучше выйди по-хорошему, пока я не выбил окно, и не вытащил тебя из машины силой!

Она посмотрела на меня обнадеживающим взглядом, она надеялась, что я дам по газам, или выйду и разберусь с ним, но в ответ она получила лишь это:

– Думаю, тебе лучше выйти, похоже, он не шутит.

Идиот.

– Что? Эд, ну ты…

Да-да, мне самому от этого стало тошно.

– Выходи! Я не собираюсь ждать! – Поторапливал он.

Она зарыдала, вышла из машины, и молила его о прощении, умоляла не трогать ее, а он? Он чертов психопат, какая ему разница, что доносится изо рта его игрушки? Я не уехал, страх пожирал мое тело, обгладывая мои кости, словно голодающий несколько дней, пес. Я смотрел на эту картину, и ждал, где та самая черта, после которой я выскочу из машины и надеру зад этому козлу? Мои конечности парализовало, дыхание участилось, пот стекался ручьем по моему лицу, а в ушах лишь звенели их кричащие голоса. Особенно, голос Эллин, он был прожигающим, истеричным, это что-то из нечеловеческих воплей, это – та грань, когда человек готов на все, ради спасения.

– Пожалуйста, не надо, я все сделаю, Дим, только отпусти меня.

Он не послушал, он ударил ее по щеке, и потащил в дом. Она начала сопротивляться, и попыталась выкарабкаться из лап зверя, и у нее получилось, только с нее слетела ее мокрая куртка, и то, что я увидел, и было той самой чертой. Под курткой у нее был короткий топ, открывающий живот, и полностью руки и плечи. Почти все это пространство, было заполнено синяками, ссадинами, царапинами, и чем-то еще не понятным. Меня чуть не стошнило.

– Дим, прости, прости… давай… давай поговорим. – Она задыхалась, от страха, первобытного страха.