Николай Ложников – Свободная касса! (страница 4)

– Алексей, хочу познакомить тебя с нашим местным Робин Гудом. – Тон господина Шнайдера стал ещё более ироничным, чем обычно. – Марина Круглова, директор восточно-европейского дивизиона по качеству и, можно сказать, твой главный сотрудник. Хотя, пардон, тебе она подчиняется всего на пятьдесят процентов. Остальные пятьдесят подчиняются Европе, тамошнему качественному директору.

Рука, которую мне подали (именно подали, а ни в коем случае не протянули!) для пожатия, могла принадлежать только женщине, в роду которой было как минимум с десяток графов, а то и парочка королей. Кисть была удивительно узкой и нежной. Я на миг почувствовал себя бедным Дон Жуаном, додумавшим по одной части тела Донны Анны всё остальное. Нет, Марина Круглова не была красавицей. Но она была из тех женщин, которые сводят с ума. А самое ужасное, она была совершенно в моём вкусе. Маленькая брюнетка слегка за тридцать, с большими печальными глазами и потрясающими ямочками на щеках. А от мягкого, немного грудного голоса я абсолютно поплыл. Это ж надо – дожить до сорока с лишком лет и, будучи женатым и абсолютно счастливым в браке мужиком, вдруг испытать такое!

– А почему Робин Гуд?

– Потому что тоже воюет со всем миром.

– Я бы только хотела уточнить, что воюю далеко не со всем миром, а только с шерифом, епископом, ну и ещё парочкой феодалов (кивок в сторону Шнайдера). Кстати, согласно британской истории, победил-то в конце концов именно Робин.

– Ну, во-первых, согласно не истории, а народной легенде. А, во-вторых, в нашем случае приезд Ричарда Львиное Сердце в обозримом будущем явно не намечается.

Господи, как же мне захотелось в эту минуту стать этим самым безбашенным английским монархом! Чтобы сделать глаза шервудского разбойника чуть более счастливыми.

Мой первый день в «Макроналдсе» пролетел сумбурно и на удивление быстро. Дома, от полноты ощущений, я провалился в царство Морфея, даже не успев пропустить рюмку коньяку. По заброшенным, как старая шахта, извилинам моего мозга со скоростью локомотива проносились мысли о Марине Кругловой и прочих элементах моей новой жизни.

На следующий день у меня появился компьютер, который часа два отлаживал прыщавый нудноватый айтишник.

– Каждый день новые задачки, – пожаловался он мне на свою тяжкую долю. – Вчера уезжал на родину директор по строительству, америкос. Дал мне пачку дисков. Говорит: «Скачай сюда все данные из моего компьютера». В результате даю ему один диск. Он говорит: «Надо же, восемь лет жизни уместились на один диск». А я ему отвечаю: «Да. И этот диск наполовину пуст».

– То есть мне на один диск придётся пахать шестнадцать лет? – провел я несложную калькуляцию.

– Ну, это как будешь работать, – резюмировал айтишник, и я ещё раз убедился, что люди его профессии – прирождённые философы.

В мэйлах я нашёл сообщение Шнайдера всем-всем-всем о моём появлении в компании. Естественно, в двуязычном исполнении. А также восемь поздравлений новому закупочному директору от людей, о существовании которых до настоящего момента я и не подозревал. Первое из них было от Антонеллы, самого главного закупщика в Европе. Как я узнал от добрых людей, она была американкой итальянского происхождения, недавно десантированной в Европу для наведения там всеобщего шухера. Но американская суть в ней, очевидно, преобладала, о чём можно было догадаться по изобилию в тексте таких слов, как fine, great, perfect и тому подобных. В своём письме Антонелла приветствовала меня как нового члена команды и желала творческих успехов. А также рассказывала об ответственности, которую возлагает на мои хрупкие плечи работа в такой компании и на таком месте. По прочтении письма у меня слегка заныло под ложечкой – видимо, от осознания ответственности. Остальные семь посланий по духу и стилю были настолько похожи на предыдущее, что вызвали у меня подозрение о существовании в компании специального шаблона. Исключение составлял, пожалуй, только мэйл от финского коллеги по имени Сэппо. Фамилию же его не то что произнести – прочитать было абсолютно нереально.

«Меня зовут Сэппо, – писал он. – Я отвечаю в Европе за соусы. За все соусы. Например, кетчуп, а также горчичный и майонезный соусы. Да, ещё сырный соус. Вообще, соусы очень важный продукт для нашей компании. Я скоро приеду в Москву и расскажу тебе о том, какие у нас есть соусы». Фразы были простыми и ёмкими, как стакан национального финского напитка коскенкорвы. Если кто не пробовал, это такая чухонская водка, почти как наша, только сладковатая и с привкусом карамели.

Подходило время обеда. Как выяснилось, большинство сотрудников офиса предпочитали обедать в заведении компании на первом этаже. Причём, приглашение на обед звучало как приглашение в ресторан. Честно сказать, мне как-то не приходило в голову, что наши макроналдсы можно назвать ресторанами…

– Свободная касса! – воскликнула девушка за прилавком с такой усталой улыбкой, как будто этой ночью она была на шабаше ведьм и прилетела на работу за минуту до начала смены, оставив метлу под окном. Такая улыбка и в самом деле может быть только бесплатной.

Мягкая плоть булочки нежно обволакивала зубы и язык, подготавливая вкусовые рецепторы к восприятию главной составляющей сэндвича – говяжьей котлеты.

– Ну и как тебе наш «Супер Тэйсти»? – спросил Виталий, глядя мне прямо в глаза.

– Грандиозно! Особенно хорош кетчуп, – честно ответил я, вспоминая письмо из страны Суоми.

– Да, кетчуп у нас отличный, а главное, одинаковый во всех наших ресторанах в мире, – гордо заметил шеф.

А в мой извращённый ум сразу же пришла фраза, которой меня в армии радовали сержанты: «Безобразно, зато однообразно».

– Кстати, у нас принято говорить, что у сотрудников, которые реально преданы компании, в жилах течёт не кровь, а кетчуп, – улыбнулся Виталий. – Когда закончится процесс твоей макрональдизации, о тебе, надеюсь, тоже можно будет так сказать.

– Круто! Тогда, наверное, порезав палец, надо будет сразу подносить к нему котлету, чтобы добро не пропадало, – ответил я.

– Да, приколов на эту тему у нас в конторе хватает, – поддержал шутливый тон Виталий. – Ещё, например, говорят, что у наших девушек самые мягкие в мире булочки.

– Слушай, а что, у нас в отделе у всех в жилах кетчуп?

– Ну, у кого как, со временем сам всё узнаешь.

– А у Кругловой?

– Ну, Марина – это особый случай. Начинала, как все наши директора (кроме нас с тобой, конечно), двадцать лет назад. Но в отличие от них не на кухне, а лаборантом на нашем заводе в Лунёво. К тому же мама у нашей принцессы когда-то плясала в Большом, ученица Плисецкой. Так что в жилах у неё течёт что-то типа голубого кетчупа. Не просто ж так мы её называем Робин Гудшей. Хотя, мне кажется, правильней было бы назвать ее Дон Кихотом или Жанной д’Арк. Понимаешь, эта малышка пытается перевернуть мир. Я ж сам совсем не против качества, но не за счёт цены. Во всём должна быть мера. И если, к примеру, бразильские котлеты позволят мне сэкономить кучу бабок, это для меня (а теперь, конечно, и для тебя!) по-любому будет важней того, что они сделаны из отходов тамошнего животноводства. А она пытается браковать контейнеры или тащить, скажем, мясо из Германии вместо Уругвая и Намибии. Качество, видите ли, не то! И самое хреновое, что её в этих начинаниях поддерживает Рустам.

– Значит, для него качество тоже важнее?

– Может, и так. А может, просто играет в демократию. И хочет всем показать, как он заботится о качестве продукта и безопасности клиентов. При этом сам в первую очередь требует снижать стоимость сырья. Так что с Маринкой Кругловой ты ещё хлебнёшь горя, помяни моё слово.

Эх, знал бы ты, Виталий, что я уже вовсю начал хлебать это самое горе, и непутёвая моя голова вместо котлет и картошки по самую маковку заполнена её глазами, улыбкой и туфельками!

В ресторане (надо же потихоньку привыкать к этому слову!) играла улучшающая аппетит музыка, создавая интимный фон гомону клиентов и весёлым выкрикам с кассы. На душе у меня становилось легче и спокойнее – видимо, камнем упавший в живот гамбургер начинал расщепляться под воздействием желудочного сока. Лица людей вокруг выражали самые разные эмоции. Кто-то был явно доволен жизнью, кто-то напряжён и озабочен, чьё-то лицо вообще ничего не выражало. Но все эти люди пришли сюда с одной простой целью: быстро, дёшево и вкусно пожрать в атмосфере чистоты и всеобщей радости. И вот таких наших ресторанов в одной России триста с лишним штук. А в мире и сказать страшно: многие и многие тыщи! От осознания факта причастности к этой великой империи мой желудок, похоже, окончательно разложил гамбургер на составляющие, равно как и дурацкие мысли романтического свойства, и мне стало совсем легко.

По приходе, точнее по поднятии в офис, меня ожидал сюрприз в виде мэйла от некоего Джефа Родригеса, который, по меткому выражению Виталика, оказался нашим самым большим главарём, то есть президентом всего мирового «Макроналдса». Письмо было адресовано всем европейским сотрудникам и занимало примерно три экрана моего компьютера. «Дорогие коллеги! – писал Джеф (или его спичрайтер). – Благодаря вам, и только вам, несмотря на мировой финансовый кризис, дела в нашей компании идут как никогда хорошо». Первая фраза вызвала у меня чёткую ассоциацию с Девятнадцатой Партконференцией, по мотивам которой мне было поручено в девятом классе подготовить политинформацию. На ней многочисленные ораторы тоже вещали о том, что дела в нашей стране идут как никогда хорошо. «Всё больше людей во всём мире доверяют нашему бренду, – продолжал Джеф, – количество наших ресторанов неуклонно увеличивается и прибыль компании постоянно растёт. Это в очередной раз подтверждает верность нашего „Плана победы“, а также концепцию трёхногого стула!»