Николай Лосский – Свобода воли (страница 3)

Другие детерминисты говорят, что ссылка на непосредственное сознание в защиту свободы воли есть результат недоразумения, именно смешения свободы воли с различными другими видами свободы, напр. со свободой действия. Отсутствие чувства принуждения при возникновении хотений объясняется обыкновенно тем, что хотение возникает из природы самого человека, в силу внутренней причинности, а не под давлением извне.

Практические следствия, выводимые из детерминизма противниками его, с целью вызвать сомнения в его правильности, не особенно пугают детерминистов.

Защитники свободы говорят, что если бы детерминисты были правы, то живое существо, находящееся под влиянием двух равносильных мотивов, не способно было бы принять никакого решения.

Чаще всего эта мысль иллюстрируется примером «Буриданова осла», — осла, который, стоя между двумя совершенно одинаковыми связками сена, должен был бы умереть с голоду, говорят противники детерминизма, если бы не было свободы воли.[17] Лейбниц, анализируя этот пример, показывает, что он не страшен для детерминистов потому, что содержит в себе условие, не осуществимое в действительности: два абсолютно одинаковые мотива невозможны. В частности, в данном случае для равенства мотивов необходимо было бы, чтобы мир был разделен на две абсолютно равные половины с одинаковым освещением, одинаковым распространением аромата сена и т. д., что невозможно.

Несравненно большее значение имеют указания на то, что детерминизм глубоко изменяет смысл, если не вовсе лишает смысла, такие переживания, понятия и ценности, как раскаяние, вина, ответственность, долг, добро, зло и т. п. Этот вопрос будет рассмотрен в следующей главе после ознакомления с видами детерминизма.

Глава III. Детерминизм

1. Виды детерминизма

Приступая к рассмотрению определенных видов детерминизма, отличим от детерминизма — фатализм. Под этим термином, если мы хотим придать ему точное значение, отграничивающее его от детерминизма, нужно разуметь следующее: мысль, что важнейшие события жизни человека, смерть, тяжелая болезнь, брак и т. п., предопределены высшей силой, Богом, Роком (Fatum) и т. п., и обусловлены вмешательством этой силы, непреодолимой для земных существ. Поэтому поведение человека не имеет значения для наступления или предотвращения этих событий: что бы человек ни предпринимал, какие бы героические усилия он ни проявил, какими бы мерами предосторожности ни ограждал себя, то, что ему на роду написано, все же в свое время так или иначе сбудется.

Иначе смотрит на связь событий детерминизм: судьба человека зависит, согласно детерминизму, отчасти от поведения самого человека, но это поведение в каждом из его проявлений не свободно, оно необходимо обусловлено природой тела человека или его характером, влиянием среды, наследственности и т. п. В зависимости от того, какие факторы считаются обусловливающими поведение человека, можно различить разные виды детерминизма.

Я не собираюсь исследовать всевозможные типы детерминизма. Здесь будут рассмотрены только три вида его: материалистический детерминизм, психологистический детерминизм, супранатуралистический детерминизм.

Характеристика каждого из этих типов будет дана не в общем виде, а путем рассмотрения взглядов одного определенного яркого представителя его. Иметь их в виду будет полезно для того, чтобы путем противоположения им и преодоления их выяснить различные стороны положительного учения о свободе воли.

2. Материалистический детерминизм

Образцом материалистического детерминизма для нас послужит учение Гоббеса (1588–1679).

Гоббес полагает, что основное бытие, из которого состоит вселенная, есть материя, и всякое изменение в мире обусловлено движением частей вещества;[18] причина же движения тела заключается в давлении или толчке другого уже движущегося тела.

Никаких сил, действующих на расстоянии, он не допускает: давление и толчок, соприкоснувшихся движущихся тел, он считает единственной причиной изменения скорости и направления движения тел.

Душевные явления, по Гоббесу, суть следствие движения частиц тела; они пассивны, т. е. не служат причиной ни возникновения других душевных явлений, ни изменения движений тела. Отсюда ясно, что мировоззрение Гоббеса есть материализм, так как материализмом следует называть учение, утверждающее, что основное бытие есть материя и материальный процесс, а душевный процесс есть пассивное производное из материального процесса.

Все содержание душевной жизни Гоббес сводит к ощущениям и чувствам удовольствия и страдания. Ощущение возникает, по его учению, так: движение, распространяющееся от объекта через среду внутрь тела субъекта вызывает в органе чувств двигательную реакцию (conatus), направленную наружу; эта реакция производит ощущение (фантазму), которое, вследствие направленности реакции наружу, кажется субъекту чем то существующим вне его тела, («проэцируется вовне», как сказал бы современный философ). Под словом conatus (по английский endeavour) Гоббес разумеет «движение в промежутке времени и пространства, меньшем, чем какой может быть дан».[19] Таким образом, в составе причин ощущения Гоббес не находит ничего, кроме механического процесса движения. Кроме ощущения, в душевной жизни есть еще только чувства удовольствия и страдания, обусловленные тоже механическими процессами в теле: движение, связанное с усилением жизненного движения (крове-обращение, дыхание и т. п.) вызывает чувство удовольствия, а связанное с ослаблением жизненного движения — чувство страдания.[20]

Удовольствие и страдание Гоббес считает чувствами добра и зла, разумея под добром и злом для каждого существа сохранение его тела. Таким образом он является сторонником учения об относительности добра и зла.

Стремления, по Гоббесу, суть зачатки движения в теле до проявления их в речи, ударе и т. п. (III, 39); проявления их во вне суть действия, обеспечивающие жизнь тела или жизнь рода.

Итак, по Гоббесу, вся жизнь человека есть не более, как цепь механически обусловленных процессов. Схематически можно было бы выразить следующим образом его учение о соотношении между физическими и душевными процессами:

a — b — c — d — е — f ……

γ .....δ

Латинскими буквами обозначен ряд материальных процессов, греческими — психические процессы; черточки обозначают причинную связь, а пунктир — временную последовательность.

Схема наглядно показывает, что психические события суть пассивные производные материальных событий. Отсюда следует, что законы психических явлений не самостоятельны: законы движения суть условие законов душевных явлений, говорит Гоббес.[21] Напр., порядок воспоминании таков-же, как порядок движений, вызывавших в прошлом ощущения.

Таким образом всякое хотение человека и всякий поступок механически обусловлен строением тела человека и механическими воздействиями среды на тело. Понятно отсюда, что в споре о свободе воли, Гоббес становится на сторону строжайшего детерминизма. Всякое событие, говорит он, имеет достаточную причину, т. е. причину, необходимо ведущую за собой действие; поэтому говорить о свободе в положительном смысле, это значит допустить существование такого деятеля, который при наличности достаточной причины, т. е. всех условий, необходимо ведущих за собой действие, все же может не осуществить это действие; такое понятие абсурдно, оно содержит в себе противоречивую мысль о достаточной причине, которая не достаточна.

В случае столкновения нескольких несовместимых стремлений, победа принадлежит наиболее сильному. В механистическом мировоззрении понятие силы стремления может иметь вполне определенный смысл: она пропорциональна массе движущихся частиц и ускорению.

Стремления, понятые в духе Гоббеса, как зачаточные движения в теле человека, очевидно, находятся вне власти человека. В самом деле, всякое такое движение частиц человеческого тела обусловлено предшествующими ему давлениями и толчками других частиц тела и т. д.; прослеживая эту цепь причин и действий, всегда придется в конце концов выйти за пределы человеческого тела и найти те давления и толчки внешней среды, которые вызвали в теле человека эту цепь перемен. Таким образом, говорит Гоббес, первоначальная причина всякого действия находится вне деятеля, и уже поэтому необходимо признать, что действие находится вне власти деятеля.[22] Принимая во внимание это учение о том, что всякое проявление человека обусловлено в конечном итоге условиями, находящимися вне человека, теорию Гоббеса можно назвать внешним детерминизмом.

Понятие свободы в отрицательном и относительном смысле, конечно, возможно даже и в рамках этого детерминизма. Желая вложить вполне точное значение в этот термин, Гоббес говорит не о свободе воли, а о свободе деятеля, т. е. действующего тела.[23] Свобода, согласно его определению, есть отсутствие препятствий для действия, не содержащихся в природе деятеля. Человек со связанными ногами не может идти, так как он не свободен в этом отношении. Если же препятствие находится в природе самого деятеля, напр., если человек хромой, то недостаток движения его обусловлен не отсутствием свободы, а отсутствием способности.

Свобода в этом смысле слова принадлежит, конечно, не только человеку, но и всякому телу; напр., вода, беспрепятственно спускающаяся по желобу, катится вниз свободно, подниматься же вверх она не может, не вследствие отсутствия свободы, а в силу отсутствия способности.[24]