Николай Лейкин – Стукин и Хрустальников. Банковая эпопея (страница 16)

– После раскланяешься. Тебя не раскланиваться сюда звали, – оборвал его Хрустальников. – Ты подтверди, что в кабинете твоя сестра сидит. Вот Матильда Николаевна сомневается и ревнует. Ведь сестра?

– Сестра-с…

– Ну так представьте меня вашей сестре, мосье Стукин, – сказала Матильда Николаевна.

– Душечка, этого нельзя… Так вдруг нельзя… – заговорил Хрустальников. – Ты посиди прежде в кабинетике с мосье Бабковским. Ведь это с тобой мосье… актер Бабковский приехал.

– Во-первых, со мной мосье Бабковский не приехал. Я одна сюда приехала. Приехала, чтобы вас искать, встретила в прихожей мосье Бабковского и просила, чтобы он проводил меня до кабинета, так как здесь в коридорах часто попадается много нахалов… Мерси, мосье Бабковский, можете идти, благодарю вас за услугу, – обратилась Матильда Николаевна к гладко бритому молодому человеку и, поклонясь, подала ему руку. – Ну-с, что же вы мне двери-то загораживаете! – крикнула она на Хрустальникова. – Пустите же… Я хочу познакомиться с сестрой мосье Стукина.

Хрустальников совсем растерялся.

– Нельзя, Матильдочка… Погоди немножко… – бормотал он. – Ты посиди. Погоди… Или вот что… Дай я предупрежу эту даму… Я ей представлю тебя как невесту Стукина. Только ты ей бога ради не намекай о моих к тебе отношениях… Право, нехорошо. Все-таки ведь нехорошо. Она сестра… Стукин, представь ты сам свою невесту своей сестре.

Хрустальников и сам не знал, что он такое бормочет. Стукин проскользнул в кабинет, подскочил к сидевшей на диване Еликаниде Андреевне и сказал:

– Какая сейчас странная встреча в коридоре… Сестра моя здесь. Сестра моя, Матильда Николаевна. Она хочет с вами познакомиться. Позвольте мне ее вам представить.

Стукин окончательно все перепутал, назвав Матильду Николаевну сестрой.

А Матильда Николаевна между тем входила уже в кабинет. Сзади нее шествовал, ни жив ни мертв, Хрустальников.

– Еликанида Андреевна, позвольте вам представить невесту мосье Стукина, Матильду Николаевну, – проговорил он.

– То есть как – невесту? Сестру? – вопросительно вскинула на Хрустальникова Еликанида Андреевна глаза.

– Ну да… сестру… – проговорил Стукин.

– Как – сестру? Невесту… – отвечал Хрустальников.

Матильда Николаевна и Еликанида Андреевна, вместо того чтобы подать друг другу руки, грозно смерили друг друга взором.

Глава XV

Стычка

Хрустальников, Стукин, Матильда Николаевна и Еликанида Андреевна сидели в кабинете ресторана «Аркадия». Хрустальников и Стукин были как на иголках. Стукин пристально смотрел в стену, рассматривая обои, Хрустальников ковырял вилкой сардины в жестяной коробке, помещавшейся на подносе. Матильда Николаевна, нахмурив брови, исподлобья косилась на Еликаниду Андреевну. Еликанида Андреевна держала в руке пустую рюмку и вертела ее. Длилось упорное молчание. За стеной кто-то играл на фортепиано и пел пьяным голосом «Стрелочка».

– Скажите же мне, пожалуйста, вы сестра мосье Стукина или невеста? – начала Еликанида Андреевна, обращаясь к Матильде Николаевне.

При этом вопросе Матильда Николаевна широко открыла глаза и хотела что-то сказать, но Хрустальников перебил ее.

– Невеста, невеста… – заговорил он. – Ведь ты… вы… Ведь очень хорошо знаете вашего брата, какой он чудак. Он все перепутывает… И наконец, тут он с радости… Увидал свою невесту Матильду Николаевну, обрадовался, ну и…

Матильда Николаевна сделала Хрустальникову жест и сказала:

– Молчите… Вы изолгались… Вы изолгались, как я не знаю кто… – Злоба душила ее. – И вы тоже хороши, милая моя… – обратилась она к Еликаниде Андреевне. – Сестра Стукина и спрашивает меня, сестра ли я ее брата!

– Я сестра? – удивилась Еликанида Андреевна.

Хрустальников усиленно мигал глазами Еликаниде Андреевне.

– Конечно же, сестра… – говорил он. – Сестра… но только двоюродная.

– Я двоюродная сестра? Двоюродная сестра мосье Стукина? Помилуйте, да я сегодня в первый раз его вижу! – отвечала Еликанида Андреевна. – Лавра Петровича я отлично знаю, а мосье Стукина…

У Хрустальникова и руки беспомощно опустились. Он попробовал оправдаться.

– Вот видите ли… – начал Хрустальников, но Матильда Николаевна перебила его и крикнула:

– Молчать! Теперь мне все ясно, я все поняла.

– Позвольте, Матильда Николаевна…

– Довольно. Ну-с, теперь давайте познакомимся по-настоящему… – обратилась она к Еликаниде Андреевне. – Я действительно Матильда Николаевна, но ни сестра, ни невеста этого клоуна Стукина.

– Как не невеста? Матильда Николаевна, голубушка, что вы! – вскинул на нее испуганные глаза Стукин. – Сами же вы согласились со мной венчаться, я вам сделал даже формальное предложение.

– Запретите этому уроду перебивать меня, – сказала Матильда Николаевна Хрустальникову, кивнув на Стукина.

– Матильда Николаевна, голубушка… – мог только выговорить Хрустальников.

– Молчите, старый плешивый пес, или я кину в вас вот этой бутылкой! – был ответ Матильды Николаевны. – Ну-с, сударыня… Так знайте же, что я ни сестра, ни невеста клоуна Стукина, а мать будущего ребенка этого развратного человека, который сидит перед вами и называется Лавром Петровичем Хрустальниковым.

Матильда Николаевна заморгала глазами. Показались слезы. Вспыхнула и Еликанида Андреевна. На глазах ее тоже были слезы.

– Если уж на то пошло, то позвольте и мне вам представиться по-настоящему. Я тоже мать будущего ребенка Лавра Петровича Хрустальникова.

– Понимаю-с… Понимаю-с… Я с первого раза поняла, кто вы и что вы… Но не думаете ли вы со мной равняться? Так уж это вы – ах, оставьте пожалуйста! Я порядочная женщина, которая увлеклась по своей неопытности льстивым человеком, и вот уже живу с ним седьмой год честно и верно, тогда как вы… Черт вас знает, что вы такое! Может быть, шлюха и ничего больше. Теперь мне остается только плюнуть тебе в морду и идти отсюда.

Матильда Николаевна быстро поднялась с места. Вскочила и Еликанида Андреевна.

– Что? Повтори, мерзкая! Повтори! – взвизгнула она.

– Нечего и повторять. Вот тебе… Получай…

Плевок полетел в Еликаниду Андреевну. Еликанида Андреевна схватила со стола рюмку и бросила в Матильду Николаевну. Минута – и они вцепились друг в дружку. Хрустальников и Стукин бросились разнимать. У женщин только и слышалось:

– Ах ты, мерзкая! Ах ты, подлая! Шлюха!

– Нет, врешь, ты шлюха, а не я!..

– Матильдочка, успокойся… Тебе вредно… Вспомни, что ты мать… мать будущего ребенка… Елочка… Еликанида Андреевна! Оставь хоть ты-то. Ты всегда отличалась кротким и веселым характером… – бормотал Хрустальников.

– Прочь! Или я в вас пущу бутылкой! – кричала Матильда Николаевна.

Дамы стащили друг с дружки шляпки и вцепились в волоса.

– Стукин! Да что ж ты стоишь истуканом! Бери Еликаниду Андреевну и посади ее в уголок! – кричал Хрустальников.

Стукин сунулся, но получил здоровенную плюху. Хрустальникову тоже попало по лицу. Дамы стащили со стола скатерть с закуской. Зазвенела посуда, бутылки… Раздался визг, и сами дамы упали на пол.

– Матильдочка! Елочка! – вопил Хрустальников. – Что же это такое? Зачем же делать скандал? Ведь вы срамитесь и меня срамите. Рядом в кабинете люди есть. Матильдочка!.. Елочка!

На шум сбежались лакеи, и с их помощью дам растащили. Через четверть часа Еликанида Андреевна, вся растрепанная, лежала на одном диване; на другом диване в том же кабинете лежала Матильда Николаевна. Стукин стоял с графином воды в руках. Хрустальников со стаканом, наполненным водой, в руках бегал от одного дивана к другому и бормотал:

– Елочка! Еликанида Андреевна! Ну выпей воды… Успокойся… Стоит ли из-за таких пустяков? Ведь все дело в недоразумении.

– Прочь! Или я вам выцарапаю глаза!

– Матильдочка! Ангел мой! Матильда Николаевна… – бросался Хрустальников к другому дивану. – Ну полно, успокойся! Я тебя ни на кого не променяю… – прибавляет он шепотом. – Выпей стакан воды.

– Не стану я пить после нее, поганки! – отвечала Матильда Николаевна.

– Да она не пила, видит Бог, не пила! Стукин! Дай сюда чистой воды… Налей из графина.

Вода из стакана была выплеснута, Стукин налил свежей воды из графина. Хрустальников поднес стакан Матильде Николаевне, но она со всего размаха вышибла стакан из рук Хрустальникова, и стакан, упав на пол, разбился вдребезги.

– Вот наказание-то! – воскликнул Хрустальников, вынул из кармана платок и отирал крупный пот, катившийся со лба его.

Хмель давно уже прошел у Хрустальникова. Он стоял посреди комнаты и молча посматривал то на закуску и черепки посуды, валявшиеся посреди комнаты, то на один диван, где лежала Матильда Николаевна, то на другой диван, где лежала Еликанида Андреевна.

Первой поднялась со своего дивана Еликанида Андреевна, поправила перед зеркалом свой растрепавшийся костюм и прическу, подняла шляпку и стала разыскивать в груде шуб свою ротонду. Стукин помог ей одеться.

– Ну-с, я уезжаю на тройке и оставляю вас здесь с вашей прелестницей, – проговорила она. – Но уж смотрите же… После этого ко мне ни ногой.

И она, не простясь, вышла из кабинета.

Матильда Николаевна все еще продолжала лежать на диване и вдруг принялась рыдать.

– Хочешь воды? Хочешь? Если хочешь, то я велю подать стакан. Стакан ты разбила, а графин все еще цел, – приставал к ней Хрустальников.