Николай Лейкин – Гуси лапчатые (страница 2)

За палисадником, отделяющим одну дачу от другой, появилась усатая физиономия в халате.

– Пардон, мадам, что я в таком виде… – произнес усач. – Но я сейчас же отпорю моего ребенка как сидорову козу. Неприятно только, что мы знакомимся при подобных печальных обстоятельствах. Рекомендуюсь: отставной капитан Гусынин. Что же касается до уничтожения сухарей моим сыном, то я сейчас вам вместо двух целый десяток пришлю.

– Это совершенно излишнее, но зачем же так шалит ребенок… – конфузливо запахнула ночную кофточку мать. – Надо смотреть за ребенком.

– Вовсе даже не излишнее. А насчет сечения прикажете, чтоб я в ваших глазах его выдрал?

– Оставьте его. Но должно все-таки наблюдать за своими детьми, ежели они кусаются.

– Как оставьте? Нет, нет-с, это невозможно оставить. Должен же я вам дать какое-нибудь удовлетворение! К тому же прутья здесь свежие, отличные. Мародерство я преследую жестоко! Ваше прелестное имечко?

– Людмила Николаевна.

– Шарме, тысячу раз шарме! Надеюсь, что мы будем знакомы и вы подружитесь с моей женой. Катюша! – крикнул усач жене. – Ах да… Я и забыл, что она в мясную лавку ушла. До свидания. Еще один вопрос: ваш супруг в преферанс или винт играет?

Но дама уже удалилась с балкона в комнаты.

Через пять минут семейство пило чай. К отворенному окну подошла кухарка и поклонилась.

– Здравствуйте, милая барыня. Я соседская… У капитана живу, – заговорила она. – Не одолжите ли вы нам большой кастрюлечки на подержание? Барыня у нас купила две ноги и губу и приказала студень варить, а как его в маленькой кастрюльке сваришь? Прошу, прошу, чтобы большую кастрюльку купили – что к стене горох! Вот и побираемся по соседям.

– Нам кастрюлька большая самим сегодня будет нужна, – отвечала хозяйка.

– Ах, грех какой! Ну, в чем я буду варить? Ну, пущай сама как хочет… Да и то сказать, и давать-то ей не стоит. Уж такая выдра пронзительная, что Боже упаси. Сама по лавкам за провизией бегает. Только до места у них и живу. Не услышите ли, сударыня, где хорошенького местечка? По гроб жизни… Ах, уж как развязаться хочется с этими аспидами! Сегодня, вдруг, что же… Заподозрила меня, что я у ней банку бабковой мази себе на голову вместо помады вымазала! Потом насчет спичек… «Словно, – говорит, – ты, Акулина, ешь спички – столько их у нас выходит». Акулиной меня зовут. Ну, изволите видеть, вдруг такое слово… Стану я спички есть! Да что я, басурманка разве белоарабская какая! Те действительно всякую дрянь едят. А уж житье-то какое! Господи! Иному псу в доме лучше. Каждый кусок усчитывает. Теперича отчего наш маленький барин у вашего ребенка сухарик отнял? С голоду. В других вон домах кухаркам-то горячее отсыпное полагается, а у нас опивки со стола. Что подешевле, что люди кошкам в мясных лавках покупают, то у них за говядину идет, то и жрут. И ведь хоть бы только делом занимались, а то только болты бьют да слонов водят. Барин кого в карты обыграет – тем и жив. Разбила тут как-то я миску по нечаянности. Ну, просто бес полуденный под руку подтолкнул…

– Довольно, довольно, милая! Это нам вовсе не интересно слушать! – перебил ее барин. – Иди с Богом.

– Ну, и на том спасибо. И на том довольны… – поклонилась кухарка и отошла от окна.

Барин закурил папиросу и вышел на балкон. Утро было прекрасное. Вдруг с противоположной стороны, где жил капитан, перелетел через палисадник резиновый мячик.

– Ах, какой ты несносный мальчик, Сенечка! – послышался женский голос за палисадником, хотя барин очень явственно видел, что там никакого мальчика не было, и вслед за этим возгласом в калитку садика лезла набеленная и нарумяненная дама.

– Простите за беспокойство, – сказала она. – Но я вхожу в ваш сад только поднять мячик, – заговорила она с ужимками. – Удивительно, какие шалуны бывают дети! Не стесняйтесь, не стесняйтесь! – остановила она барина, видя, что тот, запахнув полы халата, начал уходить с балкона в комнаты. – Видите, я сама в капоте. Ежели соседи будут друг перед другом стесняться утренней одеждой, то какая же после этого будет дача? На даче отдых нужен. К тому же вы только вчера еще к нам переехали по соседству. Кстати, позвольте познакомиться: Елена Михайловна Звонкова. Муж мой – надворный советник. Сейчас видела вашу супругу. Она на заднем крыльце у рыбака сига на ботвинью покупала. Хотя я и не сказала с ней ни одного слова, но сейчас видно, что прелестная дама. Такую даму нельзя не любить. Да вы и любите ее. Вчера мы с мужем и то уже любовались на вас, когда вы, приехавши из города, обняли и поцеловали ее три раза. Очевидно, вы ее очень балуете. Вот меня так муж не балует. Не отрекайтесь, не отрекайтесь, Иван Игнатьич… Видите, я и имя ваше узнала. Не отрекайтесь, говорю, я очень хорошо сквозь забор видела, что вы ей новый зонтик привезли и подарили. Душевно бы желала познакомиться с вашей супругой. Она такая прекрасная, экономная хозяйка. Вот у сига выторговала-таки гривенник, а я не могла выторговать. Я ведь все видела. И как же мне у ней учиться надо! Я совсем не умею с мужиками… Вон ваша соседка, капитанша, так та с разносчиками зуб за зуб. К слову сказать, не дай бог, чтобы ваша супруга с ней сошлась. Во-первых, поведение у них… Видели, вчера к ним молодой человек в очках приезжал? Ну, это друг ее. Понимаете? Кроме того, с железной дороги инженер… Тем и живут. А сам капитан видит и будто бы не видит. Вы понимаете?

– Право, сударыня, мне не интересны эти сплетни, – вырвалось у барина.

– Да, это совершенно справедливо, – согласилась дама. – Что нам до людей… Но все-таки, я считала своим долгом предупредить. До свидания. Я еще приду познакомиться с вашей супругой. Кстати, вы играете в преферанс? Ежели играете, то мой муж – страстный преферансист.

– Сосед! Позвольте пройти заднему соседу через ваш палисадник на улицу. Бабы рассказывают, что здесь семь верст ближе! – послышалось у самого балкона восклицание бородача. – Честь имею представиться! Частный поверенный Хлобунцов…

– Выпорол-с! – раздался голос у калитки, и с улицы в палисад лез капитан, в сером охотничьем пиджаке с зеленой оторочкой и в военной фуражке. – А, и сам глава семейства здесь! А я думал, с супругой разговариваю. То есть так выпорол своего сынишку вам в удовлетворение, что небу было жарко. Капитан Гусынин… Прежде чем протянуть руку, Иван Игнатьич, позвольтека узнать: преферансист вы или винтист? Винтист, винтист! По лицу вижу, что вы винтист! Ну, теперь здраствуйте.

Капитан развязно вошел на балкон, протянул руку соседу, сел без приглашения и сказал:

– А славная у вас дачка, черт возьми!

Около сельтерской воды

В одном из скверов молоденькая и хорошенькая девушка с черными глазками сидит в будочке и продает сельтерскую воду. На прилавке виднеются вазочки с вареньем, стаканы, бокалы, сахар толченый на блюдечке под металлической сеткой. Подходит молодой человек в ученической форме. Ус пробивается, подбородок уже скоблен, лицо угреватое.

– Позвольте мне, мадемуазель, сельтерской воды, – говорит он и бросает на девушку блаженный телячий взгляд.

– С сиропом прикажете? – спрашивает она.

– Зачем же мне сироп, ежели вы слаще всякого сиропа! Я буду смотреть на вас, и мне будет слаще всякого сиропа. Не понимаю, зачем вы и газовую воду продаете. Из ваших ручек и простая невская вода покажется газовой, ибо вы сами существо газовое, эфемерное!

Молодой человек выпалил, очевидно, заранее приготовленную речь, вздохнул, покраснел, но тотчас же получил отпор.

– Ах, какие вы глупости говорите! – проговорила девушка, ставя перед ним стакан с водой, и прибавила: – Пейте же скорей, а то весь газ уйдет. Какой же тут будет смысл в шипучей воде?

– Я уже сказал, что вы сами газ. Теперь попрошу вас только передать мне стакан прямо из ваших прелестных ручек.

– У меня руки трясутся. Берите сами.

– Верно, кур воровали? Вы не обидьтесь, но это такая поговорка. Хорошо, я сам возьму. Ах, какая прелесть, когда пьешь и глядишь на вас! Теперь мне эта вода кажется божественным нектаром, а вы Гебой, подносящей нектар. Вы Геба!

– Пожалуйста, не сравнивайте меня со всякой дрянью. Я не бог знает какая. Ошибаетесь.

– Как с дрянью? Да ведь Геба-то кто такая?

– Какая-нибудь шлюха и больше ничего.

– Богиня, олимпийская богиня. Вот сейчас и видно, что вы не знакомы с мифологией. Советую познакомиться.

– У меня и без Мифологии есть подруги, и я в новых не нуждаюсь. Выпили и идите.

Из-за угла будки к разговору прислушивается приличный старичок с плотоядной оттянутой нижней крупной губой.

– Зачем вы к девице пристаете с сальностями, молодой человек? – начинает он, подходя к будке. – А еще в форме!.. Идите, а то я…

Молодой человек отскакивает.

– Пришел с глупостями, назвал меня какой-то немкой да еще с какой-то своей знакомой мне познакомиться советует, – жаловалась на него девушка старичку.

– Пошляк, так чего же вы хотите?.. – отвечает старичок, скашивая на девушку глаза. – У вас, милая моя, пост ужасный, на таком посту можно многого наслушаться, а вы достойны лучшей участи. Бросьте пост и…

– Да я вовсе и не пощусь, с чего вы взяли?

– Ах, я вовсе не про то. Вы не понимаете. Впрочем, эта наивность делает еще милее ваши черненькие глазки-таракашки, ваши бархатные ручки, ваши…

– Вам с каким сиропом? – прерывает его девушка.